Пока она не знает

Марьяна смотрит на меня, я на Светку, а та снова втупилась в свой «Клуб романтики», потому что ей пришло уведомление о ежедневном бонусе. Выглядит всё это глупо, и чувствую я себя точно так же. Не выдержав, я вырываю из рук девчонки телефон, и она поднимает на меня возмущённый взгляд. Меня охватывает раздражение. — С чего ты взяла, что у меня появился парень? — рычу, скрещивая руки на груди. Светка пожимает плечами. — А что, нет? — спрашивает она слегка обиженным тоном, поглядывая на телефон в моих руках. Боится, что я могу навредить её воображаемым парням. Как же это глупо. — Ты улыбаешься, хотя обычно по утрам готова каждого убить… Впрочем, теперь я вижу, что всё как обычно. Наверное, это было временное помутнение сознания. — Да ну тебя, — фыркаю я, возвращая ей мобильник. Поправляю рюкзак на плече и направляюсь к лестнице, чтобы успеть на урок. Уже на ступеньках меня догоняет Марьяна. Она выглядит встревоженной, и это заставляет остановиться. — Что происходит? — интересуется она серьёзно, и я неопределённо пожимаю плечами. Хотела бы я понимать. — Ты слишком странно отреагировала на слова Светки. У тебя на самом деле кто-то есть, но ты не хочешь говорить об этом? — Нет, я… — я теряюсь, теребя лямку рюкзака в руке. Мне становится неловко. — Встала не с той ноги, а тут ещё она со своими дурацкими подозрениями. Не сдержалась… Если бы у меня кто-то был, я бы обязательно тебе сказала. Ты же знаешь. Марьяна улыбается, а я чувствую себя худшим человеком в мире. Ненавижу ей врать. В этот момент я ещё больше жалею, что позволила себе поддаться чувствам и ввязаться во всю эту историю с Антоном. Но стоит мне подумать о нём, как ощущаю предвкушение от предстоящей встречи. Это слишком сложно. На следующей перемене мы все втроём прячемся в закутке возле библиотеки, и Марьяна рассказывает мне обо всём, что произошло у них с Никитой за эти несколько дней. Похоже, они по уши влюблены друг в друга и уже практически живут вместе. Это здорово. — Кстати, мама перестала прятать своего мужика, — сообщает Светка, когда до звонка остаётся пара минут. Последний месяц она постоянно докладывает нам о развитии отношений матери и её загадочного ухажера. — Обещает познакомить нас в эти выходные. Он разведён, воспитывает сына на пять лет старше меня. Я видела его фотки, и он… Она томно выдыхает и выдерживает театральную паузу. Мы с Марьяной закатываем глаза. Неужели она решила переключиться с Антона на своего потенциального сводного брата? — В общем, по шкале от Энди до Влада Дракулы он Мальбонте, — выдыхает она, и я хмыкаю. Если бы ещё понимать, что это значит. — Проблема в том, что я по шкале от Мии до Лайи… Мордогрыз. — Ну, по крайней мере, это звучит смешно, — признаюсь, пока Марьяна пытается убедить её в том, что она умница и красавица. Я решаю пойти на урок. Хотелось бы сказать, что это она потребовала с нас всех дурацкую клятву не иметь ничего с братьями, как своими, так и друг друга, но… я сама ведь хороша. Да и не факт, что этот парень станет ей братом. Может, у его отца с тётей Соней всё несерьёзно. После уроков я иду на работу, чтобы ещё раз извиниться за пропуски и взять на себя дополнительную партию листовок. Марьяна решает пройтись со мной, и мы гуляем до позднего вечера, пока Антон не начинает забрасывать меня сообщениями и угрозами приехать прямо сейчас. В итоге мне приходится спешно распрощаться с подругой и согласиться, чтобы он забрал меня на ближайшей остановке. — Я понимаю, что миром правит феминизм, но ты, чёрт возьми, только оправилась после травмы, — выдыхает парень, когда я сажусь в его машину. Я хмурюсь. — Неужели нельзя было потянуть с выходом на работу ещё пару дней? Разве тебе не хватило гонорара за концерт или ты решила, что упасть посреди улицы — хорошая идея? — Со мной бы ничего не случилось, — произношу терпеливо, хоть его сердитый тон меня раздражает. У нас не отношения, чтобы он за меня беспокоился, — и если бы я не вышла сегодня, могла бы и вовсе потерять работу, а я не хочу жить за твой счёт! — Прости, — смягчается Антон, поднимая на меня взгляд карих глаз. Это запрещённый приём, но он срабатывает, и я быстро перестаю злиться. — Я переживаю за тебя. У меня из головы до сих пор не выходит вид твоего тела на асфальте. Кстати, я нашел того, кто тебя сбил. Он обещает выплатить компенсацию, но мы можем подать на него в суд… если ты захочешь. — Нет, не хочу, — произношу, помедлив. Может, это и неправильно, но… — Судебные тяжбы обходятся дорого как в финансовом, так и в моральном плане. К тому же, я сама виновата. Выбежала на дорогу, не глядя по сторонам, и водитель не успел затормозить. Ужасно, что он уехал, а не предложил помощь, но пусть это будет на его совести. И денег мне никаких не надо. Спасибо, что сделал это для меня, но я не хочу лишних проблем. Антон кивает, но предлагает обсудить это позже. До его дома мы снова добираемся в молчании. Как только заходим в квартиру, я переодеваюсь и иду в кухню, чтобы приготовить ужин, а Антон закрывается в спальне. Кажется, между нами возникает напряжение. Мне всё ещё не даёт покоя утренний разговор со Светкой. Вдруг она всё-таки обо всём догадалась, но решила включить дурочку, чтобы подсобирать доказательств? Я уже собираюсь пойти к Антону и поговорить об этом, но он вдруг заходит в кухню с гитарой в руках. — Я написал продолжение твоей песни. Послушаешь? — спрашивает парень, и я киваю, усаживаясь на подоконник. Думала, он уже и забыл о тех стихах. Ты, правда, думаешь, мы так долго знакомы? Моё состояние, будто вышел из комы. Мне кажется, я тебя только узнал. Это либо успех, либо полный провал… Я тебя никогда не видел такою, Хоть замечал украдкой порою, В тебе есть то, чего я искал… Наверное, слишком много сказал? Да, я вновь о тебе беспокоюсь, Сам ведь в шоке, но не успокоюсь. Пока нет гарантий, что у тебя всё в порядке, Я нуждаюсь в эмоциональной разрядке. Послушай, я в курсе, что ты не принцесса, Ты воин, певица и поэтесса. Но я ведь не принц и даже не рыцарь. Я музыкант, и этим стоит гордиться. Я сочиняю обо всём, что тревожит, Все это знают, меня это не гложет… Но есть в этом мире одна лишь проблема. Она для меня — запретная тема. Тебе я откроюсь, так уж и быть, Огоньку не найдётся? Хочу закурить… История будет слишком нелепа, Но я помню глаза цвета океана и неба, Воспоминания жгут, горчат хуже яда, А может, мне так и надо? Антон заканчивает петь, и я поднимаю на него растерянный взгляд. В этот момент мне кажется, что это больше, чем просто песня… И это меня пугает. — Антон, я… — начинаю было, но умолкаю, чтобы перевести дыхание. Но мне нужно закончить, — съезжаю завтра. Поможешь перевезти вещи?