Ad Hominem

      Весь этот день они провели вместе. Джозефу очень понравилось слушать, как Рина читает вслух Джека Лондона; её льющийся ритм чтения с едва ощутимым акцентом отлично подходил для слога и сюжетов писателя. Сами рассказы ДжоДжо знал великолепно — до увлечения комиксной супергероикой всё его детство проходило за изучением удивительных рассказов и новелл про немыслимые приключения, страшные лишения, испытания, которые редко выпадут на долю простого человека. Джек Лондон, Марк Твен, Жюль Верн — после них классические произведения казались неподъёмными талмудами даже для бойкого ума ДжоДжо. Живя при почтенной бабушке и богатом дядюшке, мальчик редко мог найти себе обычную компанию. Простых мальчишек и в помине быть не могло в школе, которую он посещал, при доме бабушки, у особняка дядюшки. Джозеф, если не был в Лондоне, где было чем заняться, коротал скучные дни за книжками, шалостями и мечтами о будущем.       — Спасибо тебе за сегодня, Рина. Ты вернула меня в бабулин дом, по которому я так скучаю…       Рина обняла его перед сном, когда они расходились.       — Отлично понимаю. Я не видела свою семью четыре года… И ужасно соскучилась по отчему дому. Давай завтра почитаем ещё, если ты не против. Может, в библиотеке особняка найдётся что-то из твоего любимого?       — Обязательно! Заодно покажешь, где она есть.       Посреди пустого коридора они поцеловались — жадно и нежно одновременно, как все новоиспечённые возлюбленные.       Джозеф опять не мог уснуть: как ему было хорошо! Они столько времени провели так близко друг к другу… Он — любимый человек! Сердце юноши, отдававшее в груди восторженным жаром, стучало так часто, что у ДжоДжо зашумело в ушах.       Рине хорошо засыпалось под приятные, успокаивающие мысли. Наконец-то она чувствует себя любимой и важной…

Шестое марта 1939 года.

      Несмотря на внешнее величие, изнутри жилой особняк являлся потёмкинской деревней поневоле. Чистотой и богатым убранством сияло лишь ограниченное пространство, которое было занято хоть чем-то кроме хлама и потому убиралось Сьюзи. Убедиться в этом Рине и ДжоДжо дала целая череда дверей на третьем этаже — на каждой из них дверная ручка была покрыта толстым слоем пыли. А между тем Цезарина докоснулась почти до каждой, пока вспоминала, какую именно перед ней давным-давно открыла Маэстра.       — Дверь была резная… С белой ручкой, — бормотала Рина, просматривая двери по обе сторонв коридора.       — Как давно ты посещала здешнюю библиотеку?.. — украдкой поинтересовался Джозеф.       — Около трёх лет назад. Но я отлично всё помню, не волнуйся!       — Да я-то не волнуюсь… Но почему все двери в коридоре неодинаковые — может, это прихоть Лизы Лизы?       — Помнишь ты или нет, но я однажды говорила о том, что Колонну Адского Подъёма построили ещё римляне. Остров давно принадлежит, по сути, не какому-то одному человеку — это пристанище мастеров хамона; Лиза Лиза лишь одна из последних практикующих. Юридически она отвечает за эту землю перед законом. И представь Маэстру, которая живёт здесь два десятилетия, против одной лишь башни, которой уже почти два тысячелетия! Бóльшая часть построек очень древняя: самыми поздними считаются башни с канатами — просто потому что протянуть канаты на такой высоте уж очень тяжело. Логгинс считает… считал, что их построили по макету и расчётам Леонардо да Винчи в шестнадцатом веке.       — Пятьсот лет самое малое — лишь зданиям, а с отделкой, как думаешь, что? — ДжоДжо открывает тяжёлую дверь за Рину, надеясь, что рассказ продолжится.       — А отделкой занимались по мере надобности в разные времена: пока мастера занимали остров, пока были ученики… На моей памяти здесь только своими руками чинили электрику и чистили водопровод. Возможно, Лиза Лиза нанимала подряд, чтобы обновить интерьеры, но она — человек практичный. Мне не верится, что она потратит большие средства на одни лишь обои с портьерами или, ещё чего лучше, переобивку мебели!       Из открытой двери запахло состарившейся лакированной древесиной, бумагой и пылью. Воздух в полузаброшенной библиотеке был очень спёртым, однако вид её был наиболее свежим среди остальных оскудевших помещений. Наверняка Маэстра посещала её месяц-другой назад.       — Итак, мы нащупали библиотеку… Lasciate ogne fretta, voi ch’entrate!       — Это Данте? — с неловкой улыбкой поинтересовался юноша.       — Почти, — ухмыльнулась в ответ Рина. — Давай чуть-чуть освежим пространство в честь нашего паломничества! Только осторожнее с окнами, тут наверняка может что-нибудь разлететься…       Помещение под библиотеку было последним в крыле, изящным завершением формы здания. Оказалось, в неё ведут целых две двери — Рина показала путь от более скромной, по левую сторону коридора; «парадные», высокие дубовые двери, распахнулись на середину. Продолговатая округлая форма библиотеки великолепно вместила в себя стенку из старинных застеклённых шкафов и тяжёлых стеллажей помоложе. То тут, то там располагались банкетки, кресла и даже кушетка в античном стиле. Высокие окна выходили на море — как только молодые люди распахнули портьеры, помещение тут же задышало.       — А здесь… очень даже неплохо! — подытожил осмотр библиотеки ДжоДжо. — Интересно, а есть ли тут какие-нибудь потайные комнаты с секретами?       Рина ухмыльнулась:       — Вряд ли! Такое есть смысл искать в старых церквях, где мы тренировались. Только повремени с приключениями… Не хватало расшибиться насмерть сразу после спасения.       Джозеф прильнул к девушке сзади, мягко обхватив её талию целой рукой.       — Не смею умирать так быстро… Я ещё не успел помечтать о чём-то кроме сокровищ или высоких небес.       — А о чём тебе мечтается, если не об этом?       Рина закинула голову на плечо Джозефа. Юноша поймал очаровательную улыбку Цезарины и густо покраснел. О чём он мечтал после признания Рине?.. Он решил быть с возлюбленной предельно честным:       — Я не особо успевал задумываться над чем-то другим. Но если подумать… Я мечтал о том, чтобы со мной нежничала обворожительная красотка. Ты — идеальный вариант, — Джозеф игриво глянул на девушку, считывая по выражению её лица реакцию. Кажется, комплимент засчитан!       Её нежная рука коснулась руки ДжоДжо на талии, поднялась и обвилась вокруг локтя. Цезарине нравилось чувствовать тепло и близость любимого человека, а его задорный нрав заражал весельем и надеждой на лучшее. Напоследок перед тем, как сделать ненавязчивый шаг из объятий ДжоДжо, она поцеловала его в уголок челюсти; на его лице мгновенно расцвела улыбка.       — Не хочешь как следует разворошить всё это старьё? Кто знает, может, ты найдёшь сокровища и здесь. Банально, но что-то интересное и правда может приглянуться… Всё-таки, библиотеке столько же, сколько и особняку. А представляешь, сколько сюда могли перенести из более древних хранилищ!       Возможно, Рина не была так заинтересована в поиске чтива и досуга для Джозефа, как в собственных изысканиях, но её энтузиазм передался юноше, и, ласково потрепав макушку девушки, он откликнулся на её предложение.

***

      Следующие несколько часов прошли в безмятежном шуме. Скрипели старые половицы под мягкой обувью и костылями, кряхтели, как старики, молодые покалеченные от занывших рук и спин; шуршал ворох страниц, летела пыль, раздавались звонкие чихи и не торопясь шла болтовня по ходу изучения нового места. Библиотека оказалась не просто складом книг прошлых хозяев, а прекрасным, уютным и богатым книгохранилищем. Рина почти не прогадала со свитками: нашлись издания столь древние и ценные, что неровно подышать на них она боялась. Конечно, самая древняя жительница стеллажа была подписана тринадцатым веком, а условия её хранения оставляли желать лучшего…       Толстый фолиант размером с простой молитвенник был скрыт от солнечного света; его обложка, обтянутая крепкой пахучей кожей с тиснёными готическими буквами, была придавлена целой стопкой прочих книг, поставленных у отсыревшей стены, выходящей к морю. Джозеф терпеливо и вдумчиво наблюдал за тем, как Цезарина перебирает эти книги и добирается до того самого томика; с нежностью она проводит ладонью по буквам на обложке, беззвучно шевелит губами и оббегает взглядом страницу за страницей, едва прикасаясь к ломким листам пергамена. ДжоДжо нравится исподтишка изучать людей, увлечённых каким-то делом… Однако сейчас он поспешил остановить Рину.       — Всё хорошо? — девушка подняла обеспокоенный взгляд на юношу, тронувшего её за плечо.       — Не совсем. Не убирай книгу в шкаф.       Цезарина неловко улыбнулась, замявшись:       — А почему? Негоже такой старушке гнить подобно хламу.       — Она не гниёт… Её просто стоит положить поверх стопки, но не убирать под стекло. Ты пошла к шкафу напротив окна — стеклянные дверцы концентрируют свет и тепло, недаром за ними бледные, выцветшие корешки. Там стоят более новые книги, бумажные в твёрдых картонных обложках. Им пока не так страшны свет, жар и сухость. Но старушку сшили из телёнка чёрт знает как давно! С ней так нельзя. Она ведь не просто так в том углу… Кто-то позаботился, определил её в более тёмное и влажное место, где она бы не ссохлась в прах. Ты ведь оценила её сохранность, значит, условия высчитаны точнее некуда!       «Неужели мне и правда достался гений?..» — украдкой подумала Рина, слушая объяснение юноши. Её лицо тронула добрая улыбка, когда она откладывала древний томик обратно.       — Надеюсь, моё редкое занудство тебя не пугает? — шутливо спросил Джозеф. — Потому что время махания кулаками прошло, а я не прочь поболтать!       — Мне не трудно тебя слушать, Джузеппе. Смотри сам не устань, я-то терпеливая.       — Звучит как вызов…       Девушка игриво подняла брови:       — Не советую его принимать.       ДжоДжо притянул Рину к себе и тщательно изучал её хитрое лицо:       — А то что?       — А то на обед опоздаем. Мало ли, может, мои угрозы месяц назад небеспочвенны…       — Рина… — вдоволь насмеявшись, простонал ДжоДжо.       Девушка пользуется моментом и легонько целует юношу в нос. Он затягивает её в нежный поцелуй, прижимая к себе настолько крепко, насколько могут позволить израненные руки. Оторвавшись от губ возлюбленного, Цезарина умиротворённо кладет голову на его плечо. Она поднимает взгляд на бескрайнее море, искрящее солнечным блеском из большого окна. Вокруг приятные, ненавязчивые ароматы старой бумаги, кожи, тканей, Джозефа… Даже йодистый запашок от бинтов кажется ей самой естественной вещью в установившейся идиллии.       Волосы Рины приятно щекочут ДжоДжо шею. Её тёплое дыхание ощущается на коже как самый верный знак лучших времён. Вид мирно покоящихся на полке книг отзывается в Джозефе глубинными воспоминаниями, которые никогда не хочется забывать; все самые успокаивающие образы, запахи, звуки лишь накладываются на них, создавая убаюкивающую сказку каждый раз, как захочется вновь подумать о чём-то хорошем. Обнимая Цезарину, юноша ощущал всё своё тело недвижимым и до смерти хрупким одновременно: он силился верить в первое и прикладывал к этому все усилия, чтобы не почувствовать ненароком, как теряет землю из-под ног и силу в руках, что держат стан его возлюбленной. Спина под его ладонями крепка, но ему нравится понимать, что Рина, такая сильная, полностью доверилась ему. ДжоДжо не хочется предавать эту веру; более того, он жаждет узнать, что ещё она может ему доверить. Время, данное им на восстановление, станет лучшим подспорьем для его изысканий.       Однако…       — Кажется, ты что-то говорила про обед? — томным голосом ДжоДжо шепнул Рине на ушко.       — Да. Я проголодалась…       — Ха, я тоже! Может, всё-таки не будем гнаться наперегонки?       — Ни в коем случае… Иначе мы передавим весь пол. Лиза Лиза нас убьёт едва всё это увидит!       На том и порешили покалеченные бойцы, и отправились они, опираясь друг на друга, вниз, в столовую.       После стольких часов общего увлекательного досуга Джозеф казался Рине слегка помрачневшим: он не много говорил, смотрел в основном в тарелку, мало следил за общим разговором. Он быстро окончил трапезу и с весьма рассеянным видом удалился, не подождав её.       На деле затронутая лишь вскользь мысль заняла ум юноши. Предупреждая его о чём бы то ни было, Рина напрасно сотрясала воздух, исключительно шутила. Разве что-то может отвратить его от неё, может ли что-то напугать? Невозможно, ДжоДжо настроен серьёзно. А если настроен серьёзно, то прохлаждаться нет времени — родные по ту сторону океана ждут новостей.       Джозеф вскочил как мог с постели и доковылял до письменного стола. Плюхнувшись в кресло, он полез по ящикам искать бумагу и принадлежности и о чудо! Всё же что-то нашлось. По листу заскрипело перо…

Бабуля, здравствуй!

Надеюсь, у тебя всё хорошо. Я давно тебе не писал, считаю это ужасной ошибкой со своей стороны и спешу исправиться!

Пишу тебе с Айр-Супплины, Венеция. У меня всё хорошо, живу как на курорте: вокруг тёплое море, свежий воздух, великолепный пансион, хорошая компания. Чувствую себя хорошо, правда, слегка сдал позиции и сейчас лечусь.

Не собираюсь задерживаться в Италии слишком надолго, к тому же я хочу познакомить тебя с одним великолепным человеком (прошу меня простить, хочу оставить это в секрете, пока не придёт время). На лечение понадобится не больше полутора месяцев, после я сразу же возьму билеты на корабль — это ещё недели три, если захочу повидать Европу перед отплытием. В общем и целом, жди меня через два месяца! Я ещё напишу тебе.

Очень скучаю,

Джозеф

…И на этом моменте стремительная мысль застопорилась. У него правда получится убедить Рину отправиться с ним? Пожертвует ли она драгоценным временем с родными ради него?..       Перед окончательным заклеиванием конверта к нему постучалась Цезарина — дело было резонно отложено.       — Ты хорошо себя чувствуешь? — Девушка обеспокоенно потянула больную руку к лицу Джозефа насколько могла; он понял намёк и подался лбом к её губам.       — Да, я в порядке…       — И всё-таки?       — Написал письмо бабуле, думаю… Думаю о нас.       — И всё-таки не могу уловить мысль. — Она ждёт этих слов.       Джозеф сглотнул и проникновенно посмотрел в лицо возлюбленной. Некоторые слова нельзя держать в голове слишком долго.       — Что с нами будет дальше? Мы здесь не навсегда, а потом наверняка будет война… Война! Война! Воздух здесь загрязнён этим словом, и ты сама это чувствуешь куда сильнее, чем я. Оставаться сейчас в Европе попросту опасно, и я не хочу думать о том, что с тобой может случиться.       ДжоДжо поднял непростую тему.       — Дуче не допустит военных действий на своей территории. Уж чему-чему, а войне здесь он не даст приключиться… Становится страшно только за братьев с сёстрами, за войной неизбежно потянутся жертвы.       — Так почему бы тебе не уехать в Америку и не походатайствовать за них? Мы с тобой будем вместе и найдём им подходящее место, там, где их никто не заставит терпеть постоянные ужимки, связанные с тыловой бедностью. А ведь у тебя такой ловкий английский! Ты уже практически американка.       — А это уже лишнее…       — Чего ты боишься?       — Не прижиться. — Рина вздохнула. — Пойми, не весь мир создан для нас, и человеку подчас суждено жить на своём месте. У меня уже было такое — я не приняла то место, которое все прочили моим домом.       Джозеф заметно напрягся. Не зря он так глубоко задумался. Письмо бабушке подождёт, нельзя обещать больше того, что сделаешь…       — Но если не Америка, то какие у тебя планы? — спросил он с опаской в ожидании самого неприятного ответа.       — Вернусь к родным, попробую устроиться на работу… Всё-таки я не только книжки переводить умею, хоть и это полезно.       Цезарина замолкла, но мысли роились в голове. Она ещё не закончила. Спустя недолгую паузу девушка тяжело сглотнула и продолжила:       — Знаю, не ахти… Но мне как будто и не на что рассчитывать, а моя самая важная цель выполнена. Трудно думать о будущем сейчас!       В сердцах Рина с силой опустила поднятую по косяку руку вниз, да так, что удар поднял пыль. ДжоДжо чувствовал, сколько сил ей нужно было только для того, чтобы сейчас стоять опершись на проём и честно признаваться в своей главной слабости. Надо знать время нескончаемому мужеству, которое ей понадобилось, чтобы защищать себя и близких, чтобы значительно сократить противостояние с Людьми из Колонн — после такого не знаешь, куда деться.       Джозеф кротко улыбнулся. Пришло время внушить Рине немного смелости, дать последний нужный дюйм опоры — и крепче неё не будет человека на Земле. Он подошёл к ней и мягко провёл рукой от плеча до кулака, всё ещё нервно сжатого. Обрубком он обнял её — девушка покорно прижалась к нему.       — Ты напоминаешь мне — ну вот не поверишь! — птицу. Кажется, будто у тебя полмира друзей и знакомых, но ты никак не встанешь на крыло и не осмелишься долететь до них. Ты всё пробуешь этот ветер, когда лишь однажды нужно совершить один лёгкий, но очень смелый шаг — и либо взлететь, либо вернуться обратно. Может, ты не будешь ломать себе крылья заранее?       Рина опешила. Она то поднимала, то опускала мечущийся в раздумьях взгляд… ДжоДжо продолжал:       — Не лишай себя всех тех возможностей, что у тебя есть. Ведь твой отец тоже возвращался с ужасной бойни, тоже начал с чистого листа. И у него определённо получилось! Да, вы, наверное, не были столь богаты, но точно были счастливы. Я хочу показать тебе что-то бóльшее, чем ты видела до этого. Знаешь, Новый свет не хуже Старого!       — Ну, если ты так думаешь, — усмехнулась девушка. — А вообще, ты прав! Но тогда тебе надо будет «отпросить» меня у дорогих братьев и сестёр. Не против с ними познакомиться?       — Конечно… — Джозеф просиял.       Он потянулся за поцелуем, и задумчивая Рина неловко ответила.       — Что ж, тогда мне надо написать им, чтобы они ждали нас вдвоём…       Джозеф невольно заразил Цезарину муками раздумий. Они разошлись по своим комнатам, и каждый думал о своём.       Стоя за закрытой дверью, как за крепостной стеной, Рина прокручивала в голове этот простой разговор. Но сколько грандиозных планов было затронуто! Раньше существенные перемены в жизни происходили по щелчку пальцев: не было времени ни объяснять, ни обсуждать, и думать долго не приходилось. «Ладно… Если меньше волноваться об этом, оно не будет вселять страх», — ободряюще похлопала себя по щекам Рина. Она постояла с минуту, после чего смело доковыляла до трюмо и достала из раздвижного ящика блокнот. Вырвала листок и взболтала застоявшиеся чернила.       — Итак…

Мои дорогие, шлю вам тысячу приветов!

Простите, что давно не писала. Я была очень рада получить ваше письмо. Не представляете, как содрогалось моё сердце, разбираю каждую вашу руку на листках бумаги…

Должна сообщить вам несколько новостей, и начну с самой первой: я немного приболела. Это не смертельно и не серьёзно, за мной идёт отличный присмотр и совсем скоро я буду здорова как бык!

Вторая новость: после выздоровления я поеду домой. Кажется, в моей жизни скоро случится что-то очень значимое, и мне нужно обсудить это с вами personaliter. К тому же нужно познакомить вас с человеком, с подачи которого случатся эти перемены.

Не могу просить у вас, моих милых младших, многого. Только дайте мне знать, сможете ли вы на несколько дней принять двух гостей. Расскажите, родные, как ваши дела? Как обстановка в Риме? Пожалуйста, напишите ответ как можно скорее, очень жду ваши строчки.

Vi amo, pezzi della mia anima.

Ciao da Rina!

      — Basta…       Девушка облегчённо выдохнула и загребла костыль под мышку. Письмо осталось на столе, ждать завтрашнего утра.

Седьмое марта 1939 года.

      С истинно пиратским пристуком костыля об мрамор и гранит письмо было отправлено в Рим почтовым катером. Возвращаться обратно в комнату Цезарина уже не стала — пришла к Сьюзи на пленительный аромат еды. Никакой красавчик так не кружил голову настоящей итальянке, как душистые специи с травами во вкусной еде, будь она горячей или холодной. В итоге, конечно, ей нравился мягкий насыщенный вкус, как у томлёной говядины с картофельным пюре, но голодная юность приказала не терять ни крохи, какими бы постными или излишне сдобренными они ни были.       — Взгляд у тебя волчий, Рина! А ты меня не съешь? — с улыбкой на лице спрашивает Сьюзи Кью.       — Прости, mia cara, но даже твою кашу однажды надоест кушать. Какая же удача, что доктор разрешил выходить к столу!..       — Доброе утро, девушки, — на кухню энергично зашёл доктор Чиветта и сразу же обратил внимание на Рину. — Как ваше самочувствие с утра? Я видел, вы сами шли до пристани. Не устали? Пальцы на руке разминать не забывайте: важно, чтобы кровь циркулировала по всей руке.       Девушка незаметно вздохнула. На одном выдохе она отчиталась полностью:       — И вам доброе, доктор. Всё хорошо, сплю и не жалуюсь, на ноги жалоб нет, рукой вчера умудрилась написать письмо. Единственное, что беспокоит, так это под гипсом чешется, но я стоически терплю.       — Чешется, говорите?.. Молодец, терпите, терпите… Я к вам ещё зайду после завтрака.       Рина едва кивнула головой, логически завершая диалог и присаживаясь за стол, как в столовую приковылял сонный Джозеф.       — О-ох, доброе утро всем, — протянул юноша сквозь зевок, после чего тряхнул лохматой головой в попытках взбодриться.       Он то щурил глаза, то спросонья жмурил нос, из-за чего забавно собирались складочки под переносицей. Соловый взгляд ДжоДжо из-под прикрытых век играл насыщенной зеленью его глаз. Пока он без спешки доходил до своего места напротив Цезарины, его мышцы на руках и плечах почти играя легонько содрогались от воздуха с открытого окна. Небрежно оттягивая майку вниз, вслед за рукой взгляд Рины скользнул на уголки наружных косых мышц живота, заманчиво ведущие свои линии дальше вниз…       Когда ДжоДжо с не самым изящным грохотом приземлился на стул, девушка поняла, что весьма невежливо пялилась на возлюбленного. Голод только обострился, а во рту не побывало ни кусочка — Рина, вся красная, принялась стремительно запихивать в себя завтрак. «Никто не видел, никто не видел…» — она старалась себя убедить, впрочем, не без повода: глаза ДжоДжо поднялись на неё с выражением игривого вопроса.

***

      — Видимо, тебе приснилось, что все стали дистрофиками! — послышалась шутка Джозефа из-за проёма.       — С чего ты взял, дурилка? — неожиданно решила опробовать свой просторечный вокабуляр Цезарина. ДжоДжо в ответ ухмыльнулся: задел, следующий ход.       Особое приглашение юноше для входа уже не требовалось, и он доковылял до кровати Рины. Она величаво устроилась читать, подложив свёрнутое одеяло под сломанную ногу. Он не уступил: по-хозяйски уселся рядом, облокотился обрубком на согнутую ногу и подпирал им подборок, игриво глядя на возлюбленную.       — Раньше на меня пялились разве что дети на улице или старушки какие. Задирали головы, чтобы разглядеть моё лицо!       И всё-таки его можно поддеть в ответ, главное неожиданно напасть.       — Я достаточно взрослая и высокая, чтобы уже не удивляться твоей туше, Джузеппе. — Цезарина посмотрела на ухмыляющегося собеседника снизу вверх, вскинув бровь. — Но ты такой невинный, не буду же я говорить тебе прямо, что это был голодный взгляд!       — А это звучит ещё лучше — теперь ты на меня облизываешься!       Джозеф придвигается к Рине как может, чтобы вывести её на эмоцию, которую вызывает он собственной персоной.       — И я надеюсь, тебя это не смущает, — Рина втянулась в игру. — Всё-таки ты говорил, что у тебя маловато опыта с девушками, да и не шибко ты был им интересен…       Девушка бросила попытки прочесть хоть страницу из взятой книги: её вниманием полностью завладел Джозеф. Может, он и девственник, но совсем не промах; культёй ДжоДжо нежно проводит по бедру Рины, заставив её невольно податься вперёд. Химия между ними смягчила до томного её любопытный взгляд; сердце юноши забилось с неимоверной частотой. Он начал с поцелуя украдкой в уголок челюсти, нежно провёл носом по её щеке, поцеловал в висок и внезапно, будто не в силах сдержать свою страсть, спустился к шее и стал покрывать её вольными поцелуями, словно размашистыми мазками.       Тонкая, сладостная напряжённость момента действовала на них гипнотически. Рина вскинула голову и, припав к Джозефу, обхватила его широкую спину; её ладонь поднималась к затылку ДжоДжо, мягко обхватывая его, легонько теребила волосы. Момент был идеален, чтобы узнать друг о друге ещё больше…       — Я уже рад, что смог заинтересовать тебя, — негромко выдохнул Джозеф возле уха девушки. Когда он вновь посмотрел ей в глаза, на его лице сквозь улыбку сквозила едва уловимая смешинка, — Но, пожалуй, лучше дождаться выздоровления!       Один–один. «Вот же говнюк.»       — Да-а, конечно, — наигранно важничая, заключила Цезарина, затем безо всякой фальши предостерегла, — Но ни в коем случае не думай, что ты правишь бал. Не недооценивай горячую итальянскую кровь!       — И не подумаю! — воодушевлённо ответил ДжоДжо, едва не перебитый страстным поцелуем Рины. Она успела отпустить ДжоДжо аккурат к вежливому стуку в дверь.       Пришёл доктор Чиветта, как и обещал.       — Пока живёте, зуд не ухудшился?       — Всё в порядке, дотторе, но впервые зачесалось ещё вчера…       Чиветта засуетился, вскочил и через некоторое время вернулся с чемоданчиком.       — Устраивайтесь ближе ко мне, сейчас пододвину стол… Руку — на него, и расслабьте.       Может, он и кажется тюфяком, но на то врачевание и призвание, чтобы найти в себе силы воротить мебель в случае надобности. В миг загипсованная рука Цезарины оказалась на столе возле разложенных инструментов, на банкетке раскрыт чемоданчик доктора с лихо заткнутой ватным тампоном банкой спирта. Обработанные пилы, ножницы и зажимы легли на марлю, Чиветта по локоть облился спиртом — стерильной перевязочной запахло на всю комнату.       Когда прибежала такая же пахучая Сьюзи Кью, «операция» началась: доктор взялся за резку, медсестра Сюзанна на подхвате — зажимами оттягивает осторожно разрезанные слои гипса, пока те, полностью разрезанные, не отойдут. Слой за слоем, рука Рины наконец освободилась от оков. Оказалось, произошла местная реакция на подмоченный гипс, так что теперь и Рина благоухала спиртом. На время «высыхания» предплечье обернули в шину и так же много раз предупредили девушку об осторожности со сломанной конечностью.       Суетливый доктор, сложив весь инструмент, не забыл проверить и гипс на ноге — благо, там всё без происшествий. Удовлетворённый результатами, Чиветта задвинул всю мебель по местам и вышел.       Рину всё не отпускала допущенная ей страстная слабость.       — Сьюзи, — осторожно начала она, — Как думаешь, насколько я удивлю доктора, если начну заживать... быстрее?       Сьюзи Кью с безобидной усмешкой взглянула на девушку:       — Так не хочешь оставаться здесь?       — Нет, я не об этом! Но, конечно, и не хочется оставаться на острове слишком надолго... В любом случае, разве я могу так тебя обидеть? — Цезарина принялась защищаться уж слишком суетливо и взяла небольшую паузу, чтобы Сьюзи посмеялась. — Ты поняла...       — В общем-то, всё в твоих руках. Я думаю, тебе будет полезно возвращаться к тренировкам как можно быстрее. Ты давно не медитировала, — подмигнула Сьюзи.       — И то верно... Спасибо!       На этом и Сьюзи Кью покинула Рину. Гулко бьющееся сердце своим ритмом выталкивало её с места — она решила заглянуть к Джозефу.       Всё то время, что девушке снимали гипс, ДжоДжо находился в приятном восторге от своей маленькой шалости. Он не ожидал, что его мысли целиком и полностью захватит перспектива близости с возлюбленной. Конечно, это должно однажды произойти, и не то чтобы ДжоДжо был каким-то пуританином, чтобы совсем не думать об этом... Но вместа с тем юношу безумно смешило, что в голове мечутся то мысли, где бы раздобыть презервативы, то мысли о том, как сходить в ювелирный магазин с нулевым знанием языка.       — Представляешь, ДжоДжо! Чиветта может быть и силачом, если ему это необходимо, — так же бестактно, как и прежде владелец комнаты, Рина возвестила о своём появлении.       Слова девушки грубо выдернули Джозефа из его похабных раздумий.       — Какой к лешему Чиветта?!       — Кстати, до каких пор ты будешь валяться? Так и до войны долежишь, а деваться будет некуда, — будто не заметив изумления юноши, она продолжала уверенно ковылять на костыле до его постели.       — О чём ты, чёрт возьми... — Джозеф смотрел на Рину, как на ужаленную, пока взгляд на остановился на шине. — Это тебя так свобода опьяняет?       Уже устроившаяся рядом с ним Цезарина скользнула ближе и по-заговорщицки понизила тон:       — Может быть. А может, мне нужно разогнать свою пылкую кровь...       Обворожительная хитрая улыбка сразила Джозефа наповал. Он невольно подался навстречу возлюбленной, хоть и отлично слышал всё, что она говорит.       — Ну, так? Ты ведь не собираешься проторчать здесь полгода. Хамон не просто держит тебя в тонусе и увеличивает физические характеристики — всё это помогает тебе восстанавливать ресурсы организма. Мне кажется, это именно то, что нам нужно...       — Даже если мы напугаем Чиветту? — ДжоДжо слегка недоверчиво вскинул бровь.       — На материке ему никто не поверит, да и всем будет решительно всё равно, кого он там задним числом лечил. Такие вещи в Италии сходят с рук без особых затруднений. К тому же, вернётся загорелый. А нас... и след простыл, — последние слова Рина проговорила с некоторой неуверенностью в голосе, оставляю юношу с чем-то вроде вопроса, нежели утверждения. Но даже эта зыбкая надежда послужила для ДжоДжо знаком — она готова в переменам.