Архив памяти

Над городом белый туман. Светает. Он курит на крыше. И времени просто нет. Оно его ждет. Он об этом лет триста, как знает. Не Тьма он, не Свет — он просто нейтралитет. «Швейцария, бля! А вокруг только люди мрут!» Он усмехается криво. Почти не обидно. Уйдет — и на место его другие придут. Работают все. Но не каждого труд вот так видно. Он курит, и крылья его серебрит рассвет. И ветер листает потрепанный старый список. Любимых, родных и друзей у него давно нет. Но каждый из списка ему так немыслимо близок. Он смотрит на город. Спешат вечно люди, бегут. Себя забывают за глупою суетой. Не знают, что, может, уже через пару минут окажутся вне реальности. За чертой. Он тоже когда-то вот так, как они, спешил. Живым был, а может быть, мертвым уже тогда. Он жизнь свою прошлую с легкостью позабыл, и время застыло. Оно лишь для смертных — вода. Он курит и смотрит в стремительный яркий поток. Не люди, а пестрые цифры. Идет отсчет. Наверное, ангел смерти должен быть одинок. Он вновь усмехается криво. Напарника ждет. — Уснул, — вопрошает тот, — али как? Шагает на крышу просто из пустоты. Часы командирские на запястье, чехол с винтовкой в руках. Жнецы и как люди бывают — без списков и крыльев, просты. — Тебя жду, — ему отвечают, глазами сверкнув. Волшебными, алыми, как по традициям надо. Напарник, с улыбкой его к себе притянув, глядит на мерцание старого циферблата. Часы непростые, хоть вроде из жизни людской. Минуты считают назад, как отпущенный срок. Жнецы же вне времени, в общем-то, за чертой, и знают, что цели их срок почти что истек. — Вот этот? — кивает недавно пришедший, второй. И первый только устало вздыхает. И стрелка часов дрожит. И парень среди толпы внизу почти неживой, хоть пару секунд еще может, конечно, пожить. — Идем, — говорит тот, что в самом начале ждал. Срок жизни людской, как лампочка, тускло мигает. Привычно, знакомо. Что будет вот так, жнец знал. Он, выдохнув, за напарником с крыши в мир смертных шагает.