От смерти до любви шаг и сорок секунд.

— А ты крепкий парень, — первое, что слышит пришедший в себя подросток, когда с невероятным усилием разлепляет глаза и видит темно-серый потолок подвала, который вообще потолком назвать, честно говоря, нельзя, учитывая то, в каком ужасном он состоянии, и улыбчивого мужчину с ухоженной длинной бородой цвета ореха.   Лайт не до конца уверен, что почувствовал первым: сковывающий холод или ноющую боль в боку. И парень не то чтобы привык просыпаться после отключки с ужасно болящей головой и помутнением в рассудке, нет, к такому вообще, кажется, привыкнуть невозможно, но отчего-то сейчас, в этом неизвестном месте, Ягами приходит в полное сознание сразу же после пробуждения, кажется, даже минуты не потратив. Мозг сразу подает сигнал о возможной опасности, взбадривая подростка и начиная мыслительный процесс с легким чувством инстинкта самосохранения.   — Что произошло? — к своему раздражению, Лайт осознает свою физическую слабость и, вроде как, ответ ей даже знает, а оттого и вставать с неудобной железной кушетки не собирается, но время оттягивает, чтобы успеть рассмотреть помещение и оценить степень опасности, которой, кажется, не так уж и много, а вроде как она и повсюду.   — Ты сразу же отключился в машине из-за обильной кровопотери, — мужчина отошел к металлическому, словно бы даже врачебному столу, забирая с него помятую пачку сигарет и поворачиваясь обратно к подростку. — Но ты держался молодцом, так что единственное, что я сделал, это обработал твои раны и наложил пару швов. Меня, кстати, зовут Боб, а ты у нас—   — Замечательно, Боб, — Лайт болезненно зашипел, слишком резко принимая сидячее положение, и в отвращении скривился не то от, думалось, совершенно неуместной доброй улыбки неизвестного, не то от запаха его отвратительных сигарет, что уже наполнили дымом маленькое подвальное помещение. — Единственное, что мне от тебя нужно — место. Где я?   — Не положено, — Боб вновь улыбнулся, словно шутку услышал от лучшего друга, и мягко помотал головой, от чего длинные рыжие волосы в хвостике помчались вслед. — Считай это место — раем среди ада.   — Раем среди ада? Вы секта, блять? — Лайт поражено смотрит на до сих пор улыбающегося мужчину, ощущая себя в хорроре с психами, как в играх, в которые порой играл Мэтт. — Слушай, если это розыгрыш Саю или—   — Все-все, успокойся, — Боб расхохотался, туша сигарету позади себя и кидая ее в пепельницу, но, когда обернулся вновь, лицо приобрело настолько серьезное выражение, что на секунду Лайт сжался и метнул взгляд на железную дверь напротив, оценивая, сможет ли вообще сейчас чисто физически от кого-то убежать. — Мы находимся на нижнем этаже базы мафии, это, — он крутит головой, обводя взглядом помещение, — один из медицинских кабинетов. Саю поручила направить тебя именно ко мне по...своим причинам, так что считай я твой наставник в нашем «мирке».   «Блять, это точно секта».   «Господи, я в ебаной секте».   — Видимо, потому, что одной рукой втоптать в землю сможешь, если сбежать попытаюсь, — Лайт старается выдавить из себя улыбку, но получается лишь едкая усмешка через боль, что мигом отразилась на лице.   Мужчина, на деле выглядящий как страшный двухметровый мясник, по-доброму, словно бы и правда искренне, рассмеялся, начиная собирать неизвестные Ягами вещи в небольшой черный пакет. Получив свободные минуты, когда, вроде как, необязательно следить за действиями другого человека, — но подросток соврёт, если скажет, что не следил за мужчиной боковым зрением, — Лайт прижал к засохшему пятну крови на светлой толстовке руку, как бы напоминая себе о том, почему здесь, и решил осмотреть место более детально.   Несмотря на подвальное помещение и общий его устрашающий вид, наличие нескольких ламп под потолком вызывало чувство солнечного освещения, что при пробуждении слегка сконфузило, но теперь даже успокаивало в какой-то мере. Больничная металлическая кушетка и столы выглядели старыми, словно украденными из заброшенного госпиталя, но ухаживали за ними хорошо: даже не скажешь, глядя на сверкающий стол, что ему подарили новую жизнь, но отчего-то именно в этом Лайт и был уверен — вряд ли мафия закупала бы новое оборудование.   К моменту, когда Боб обернулся и выдал пакет в руки подростка, Ягами уже, — с трудом, на самом деле, — встал с высокой кушетки и облокотился спиной на прохладную стену возле, очевидно, закрытой железной двери. И даже выглядел расслабленным, словно совсем больше страха не чувствует, но чувство истощения и смертельной слабости давали о себе знать настолько, что Лайт не особо-то и был уверен, а способен ли вообще сейчас на ногах стоять, не облокачиваясь на что-то.   — Я доведу тебя до комнаты и по пути проведу небольшую экскурсию, — прекрасно видевший и, по профессии своей, осознающий состояние Ягами мужчина подхватил со стола ключи и подмигнул подростку, открывая скрипящую дверь. — За тобой не будет никто бегать, так что единственные две вещи, которые тебе нужно знать на данный момент, это: во-первых, сбежать отсюда невозможно, — Боб улыбнулся, но едва ли эта улыбка теперь вмещала прежнюю доброту, — во-вторых, исследовать территорию и разговаривать со всеми ты можешь, но, если вляпаешься в неприятности, вряд ли кто-то тебе поможет.   — А разве меня не закрыли здесь, потому что я нужен Саю живой? — Лайт с трудом отрывается от стены и проходит в узкий освещенный коридор вслед за мужчиной.   — Тебя здесь никто, кроме Саю, не убьет, но именно благодаря этому факту, вероятнее всего, ты сегодня же найдешь себе врагов, так что мой тебе совет — выданное оружие носи с собой, дверь комнаты на замок закрывай и не пытайся брыкаться, здесь не любят выскочек.   — Оружие? — подросток удивленно смотрит на повернувшегося мужчину, но тот лишь улыбается и поворачивается обратно, заворачивая за угол в сторону лестницы.   Единственное, что успел заметить Ягами, это лабиринты подвальных коридоров, из которых то и дело доносились звуки чьего-то присутствия. После упоминания оружия тяжеловатый черный пакет был вполне объясним, но даже зная примерное его содержание, Лайт не пытался ни подтвердить, ни опровергнуть свои предположения, осмотрев его, вместо этого предпочитая внимательно осматривать все вокруг — осматривать так, как позволяет его состояние, что ощущается словами «Хоть раз еще моргну и провалюсь в глубокий сон».   Когда мафиози — он же не просто медик? В таком месте просто «кто-то» может быть вообще? — и Ягами поднялись из подвального на первый этаж, что был куда просторнее, хоть и по-прежнему состоял из лабиринтов коридоров, взору Лайта открылся новый, скрытый от других глаз, мир: тут и там ходили люди, где-то был слышен мужской басистый смех, в одной из открытых комнат кто-то перезаряжал пистолет и говорил по телефону, кто-то задевал подростка плечом, пока проходил, а кто-то наоборот останавливался чуть поодаль, оценивающе рассматривая и ехидно улыбаясь. Со всех сторон то и дело доносились разные звуки — резкий стук позади Ягами, смех из закрытых комнат, топот по ступеням в массивных ботинках, звук бьющихся рюмок друг об друга, разговоры, крики, перезарядка оружия или его падение на стол, звуки раций и приглушенной музыки, и все это завораживало и пугало подростка одновременно, и в большей степени поражало то, что каждый направленный на Ягами взгляд предназначался человеку, поступки которого парень — он уверен — не хотел бы знать даже под дулом пистолета, и в принципе если бы и знал, то точно бы с ума сошел, зная, мимо кого вот так легко проходит.   И Лайт старался делать вид, что смотрит абсолютно безразлично и дела ему нет никакого до проходящих мимо, на руках которых кровь не отмоется никогда.   — Когда я увижусь с сестрой? — было мерзко и в дрожь бросало при такой вот формулировке вопроса, но ему казалось даже забавным называть незнакомку именно так, как и, вроде, принято родственников называть, потому что кровь внутри одна течет, и Ягами как бы надсмехался над собой, осознавая, что все это — дело рук его младшей сестры.   Боб, крутящий в руке нож, — когда достать успел? — хмыкнул, поворачивая за угол и чудом лезвием не задевая проходящих мимо мафиози, и Лайт даже не удивляется, когда эти самые мафиози ножа не замечают, потому что все здесь слишком уж привыкли жить своим тесным и с виду хаотичным темпом, а оттого даже не замечают пушки и ножи в руках друг друга, на которые Ягами напоролся бы в первые сорок секунд пребывания в коридоре без Боба.   — В данный момент ты в любом случае пойдешь в свою комнату отдыхать, а дальше — как пойдет.   — А у вас тут все так работает — «Как пойдет»?   — Малыш, — мужчина поворачивается, останавливаясь мимо лестницы, ведущей наверх, и подросток кривится от этого прозвища, — поживи здесь немного и поймешь, что такой разложенной по полочкам жизни ты никогда не видел и не увидишь. Обзаведись терпением, скоро все расскажут.   Лайт фыркнул, догадываясь о подъеме на второй этаж, и пошел первым, чувствуя, что подниматься выходит намного больнее для раны, нежели спускаться, но не подает вида, и он соглашается со словами Боба, хотя и не вслух, но для самого себя соглашается, потому что за пару минут нахождения в мафии в сознании, Ягами увидел слишком много беспорядочных потоков людей, которые, если приглядеться и подумать, делают все словно роботы по команде — настолько отточены все их движения, маршруты и действия за приоткрытыми дверьми, в которые Лайт то и дело заглядывал.   Эта обстановка, если, конечно, сменить коллектив с убийц, наркоторговцев, подрывников, наемников и прочего, по мнению подростка, гниющего мусора на сирот и исключить оружие и выпивку, отдаленно напоминала гул приюта, отчего Ягами окончательно пришел в себя и смог спокойно ориентироваться в пространстве, не сходя с ума от быстро сменяющихся людей и звуков. В какой-то момент даже усталость прошла, а мозг начал акцентировать внимание на каждой мелочи, стараясь запомнить любой случайный диалог идущих людей рядом, чтобы вычленить хоть какую-то важную для подростка информацию.   Светлые потрепанные стены и деревянный пол заливались теплым светом ламп и отсутствием окон в коридорах, а из-за бесконечных лавирований среди людей и поворотов возникала мысль, что, кажется, ты и вовсе в матрицу попал и это здание не имеет конца и начала — лишь лабиринт из дверей, лестниц и коридоров.   «И правда, — Лайт в очередной раз неудачно попятился от одного идущего мафиози, случайно столкнувшись с другим, — совсем как в Вамми».     Во время всего похода до, как Лайт думал, своей комнаты Боб успевал рассказать небольшие детали, и некоторые действительно имели важность, например, упоминания расположения складов, примерные маршруты от одной точки до другой и номера кабинетов для собраний, принадлежащих конкретно их отделу — Ягами не знал, в каком он отделе, но решил это не упоминать; — но также рассказывал и что-то совершенно бессмысленное для подростка, вроде: «Если свернуть здесь и пройти по коридору налево, выйдешь к комнате парня с протезами вместо ног, у него замечательная травка» и «Здесь у нас расположен бар, но я не уверен, что тебе туда можно, однако у нас их несколько, так что где-то точно колу разливать должны», и успевал параллельно со всеми здороваться, пожимать руки, вести короткие беседы и даже осматривать заживающие раны мафиози, но ни разу не представлял никому Лайта, — более того, порой все выглядело так, что, не следи за ним Ягами, мужчина ушел бы без него и даже не вспомнил о его существовании, и Лайт не совсем понимал, на руку ему это или нет.   — Они все меня уже знают или просто не должны знать? — в тысячный раз протискиваясь сквозь то появляющуюся, то отступающую толпу, поинтересовался подросток, недовольно корчась каждый раз, стоило кому-то задеть его рукой.   — Тебя должны знакомить только с исполнительным комитетом или верхушкой, но с другими, вне зависимости от их положения в мафии, ты должен знакомиться сам и показывать свое «я», даже если тебя с грязью смешать могут, — Боб в очередной раз улыбнулся неизвестному из толпы, а затем впервые дотронулся до подростка, приободряющее, хотя Ягами расценивал это лишь раздражающим, похлопывая по спине. — Я уже говорил тебе — ты, хоть и под строгим наблюдением и с какой-никакой защитой от босса, но сам по себе. Все, что с тобой будет здесь происходить, никого и близко не волнует. Единственное, что волнует, это четкое соблюдение требований.   — А если я не буду выполнять требования?   Боб многозначительно улыбнулся, смотря в глаза подростка и открывая параллельно неизвестную Ягами дверь:   — Не думаю, что ты захочешь проверять.   Лайт не успел что-то сказать или полноценно среагировать в своей привычной манере, в которой здесь, думается, совсем нельзя реагировать, если жить хочешь, но едва ли это остановит его в моменте, когда дверь в неизвестную комнату открылась и Боб схватил Ягами за локоть, уволакивая за собой. Оживленная голосами и смешками просторная комната, по всей видимости, зоны отдыха или бара, потому что нахождение в ней браной стойки, бильярдного стола, диванов и столиков нельзя по-другому описать, ни на секунду не умолкла с появлением двух людей в ней, а наоборот, разразилась заинтересованным приветственным криком и свистом.   — Вы посмотрите, кто это у нас?   Мужчина тридцати лет с острыми скулами, голубыми глазами, едкой улыбкой и светлыми, как стены в белой комнате психиатрической лечебницы, волосами, подстриженными, кажется, кем-то пьяным и, вероятнее всего, чем-то совершенно не напоминающим парикмахерские ножницы, а скорее тупой нож или бритву, — потому что по другому объяснить это «нечто» на голове из секущихся то длинных, достающих до скул, то коротких, перекрывающих брови, волос никак не объяснить, — отложил в сторону бильярдный кий и, разминая руки, медленно направился к подростку с другого конца бара.   — Я Стив, — мужчина склонил голову в бок и достал спрятанную за ухом сигарету, рассматривая подростка так, словно он был музейным экспонатом, и Лайт соврет, если скажет, что не хочет прикончить его, задыхаясь от злости, нет, совсем нет. — Стив Гросс. Младший босс и тот, кто ждал тебя больше всех!   — Так уж ждали? — Лайт презрительно хмыкает, проходя мимо и садясь за барную стойку неподалеку спиной к ней, чтобы хоть чем-то себя занять и прекратить этот зрительный контакт, выбивающий из колеи.   — Ого, — Стив, до этого подкуривший зажигалкой Боба сигарету, театрально замер, с приятным раздражением подмечая неуважительное поведение подростка. — Кто-то правил не знает?   — Учитывая то, что ты куришь в помещении, что по правилам безопасности запрещено, это ты тот, кто правил не знает, — Лайт безразлично пожал плечами, не спеша опуская выданный ему пакет на пол.   За эти несколько секунд подросток успел разглядеть каждого из присутствующих, коих тут было не так много, а также оценить уровень опасности от Стива, которого сам же намеренно провоцировал, дабы найти границы дозволенного, которые, сам-то знает, очевидно нарушать будет, но все же знать их будет полезно. Припоминая слова Боба о знакомстве только с верхушкой, Ягами вышел на разумный вывод, что все здесь присутствующие, кажется, и включая Боба тоже, потому что подросток не особенно-то уверен, что обычному медику дозволено знакомить с верхушкой, являются членами исполнительного комитета или кем-то, на ступень выше, что, с одной стороны, идет на руку Ягами, а с другой он сам же только что нажил себе врагов, которые имеют над ним власть, и его остатки разумности кричат, что это не совсем то, что стоило делать в первый же день нахождения в ебаной мафии.     — А Босс была права на твой счет, — Стив вновь повернулся на подростка, пристально прожигая взглядом, но затем ядовито улыбнулся и не спеша направился к своему прежнему месту за бильярдным столом. — Надеюсь видеться с тобой почаще~~   Лайт фыркнул, переводя взгляд на Боба, что явно был сконфужен таким вот поведением подростка, которого просил вести себя с точностью наоборот, и Ягами победно улыбается, ставя зеленую галочку у себя в голове, и поворачивается на остальных присутствующих, хлопнув в ладоши для привлечения внимания:   — Так ты будешь знакомить меня с остальными или я зря здесь торчу? Может, нальете чего?   — Дай ему колы, пусть заткнется, — парень, сидящий за ноутбуком, с русыми короткими волосами, падающими на глаза, неопределенно махнул с самого дальнего столика. — Хотя по тебе видно, что ты не из тех, кто вообще пить бы собирался.   — Я вообще здесь ничего пить и есть не собираюсь, вдруг отравите? — Лайт ехидно прищурился, скрывая нервное напряжение внутри, что тревогой давно окутало все тело, не давая спокойно дышать.   — Что ты такое говоришь, — парень устало, не так, как Стив, театрально, а очень даже без сил и желания особого выдохнул, что-то только что дописав и, видимо, отправив, после чего спокойно откинулся на спинку небольшого дивана и взял стеклянную бутылку колы, вытягивая напиток из оранжевой трубочки. — Если бы мы хотели тебя убить, хотя Стив уже подумывает об этом, если присмотреться, наши люди пристрелили бы тебя еще в машине.   Лайт не ответил, нечитаемым взглядом прожигая собеседника, в то время как Боб, до этого момента едва ли моргавший от шока, поспешил прокашляться и обратить на себя внимание, уже совершенно точно понимая, что парнишку, которого доставили подлатать пару часов назад, непременно скоро повезут в морг с такими-то выходками.   — Ладно, — мужчина хлопнул в ладоши громче, чем предполагалось, что больше нервным показалось, чем привлечением внимания, и Лайт от такой его выходки даже усмехнулся про себя, осознав, что совсем недавно боялся человека, который сейчас нервничает сильнее него, находясь при этом значимым членом мафии.   Все присутствующие уставились на медика, резко замолкнув. Стоящий за барной стойкой молодой человек поставил рядом с подростком стакан колы с оранжевой трубочкой, на что получил фыркающий смешок парня за ноутбуком. Незаметно вздрогнувший от стука стекла рядом, Ягами обернулся на звук и, кивнув бармену, забрал стакан, сразу же впиваясь зубами в трубочку, и обернулся назад, рассматривая присутствующих. Осознание, что эти люди будут встречаться ему каждый день, наверняка опасность представляя, а само количество дней ему неизвестно и он, так-то, понятия не имеет, как долго проторчит здесь и выберется ли вообще живым, не сев в тюрьму при этом, постепенно начинало доходить, разрастаясь в голове тревожными ветвями мыслей.   — Стив Гросс — младший босс или подручный босса, — Боб кивнул в сторону уже знакомого Лайту мужчины, что, завидев взгляд подростка, ослепительно улыбнулся, качая в знак приветствия рукой, вроде как, совершенно не имея даже ничего против него, но весь вид мафиози так и выражал, что была бы возможность и от Ягами осталось бы лишь воспоминание. — Среди мафиози поговаривают, что он настолько силен, что мог бы одолеть не только бывшего босса, но и Хуппера, одолеть которого не может никто, кроме тетради, если узнать его полное имя.   — Ай, не льсти, милый~ — Гросс отмахивается, и Ягами тошнит от его поведения, но он старается взять себя в руки и спрашивает более важные вещи. — Тетради? — подросток недоуменно выгнул бровь, поворачиваясь на Боба. Дела до силы Стива ему не было никакого, но то, что врач сказал последним, накрепко засело в голове. — Это вы так оружие секретное называете или что? И кто этот Хуппер?   — Что он вообще здесь делает, если всего этого не знает? — японец в очках впервые подал голос, с пренебрежением и даже отвращением бросая взгляд на Ягами.   — Думаю, Саю просветит тебя в ближайшие дни, — Боб отмахнулся от обоих, переводя свой взгляд на парня за ноутбуком. — Итак, Алан Райт — самый молодой в исполнительном комитете, возглавляет разведывательное подразделение связей и информации. Заметить можно либо в офисе, либо здесь, и, думаю, единственное, что нужно сделать, дабы не стать его врагом, это подавать напитки с оранжевыми трубочками и самим трубочки такие не брать.   Лайт лениво перевел взгляд на свою трубочку, сразу понимая, на что так фыркал парень. И он не особо понимает, хотел ли подставить его бармен или поиздеваться, но ему так-то и все равно, знать ответ ему не обязательно, потому что теперь единственное, чем он будет заниматься, это таскаться с оранжевыми трубочками.   — Я так понимаю, в тебе превосходит больше гордыня и эгоизм, нежели что-нибудь вроде радости и зрелой личности? — Ягами склоняет голову набок, произнося это так невесомо и совершенно не подкрепляемо какими-либо эмоциями, что, кажется, это еще сильнее и быстрее выводит из себя Алана.   Кольцо в носу парня словно помутнело от гневного пара, точно, Лайт уверен, идущего у него из ноздрей и ушей, а уставшие глаза с темными синяками хищно сузились от появившейся улыбки с ямочками, что вроде и легкость отражает для обычного человека, что посмотрел бы на него, а вроде и опасностью веет, и такой опасностью, что лучше бы сбежать отсюда поскорее, а не смотреть так, словно светскую беседу только что вели и ничего не произошло.   — Кхм, я, к слову, Боб Бертман, — продолжает Боб, уже желая поскорее увести отсюда подростка, пока тот дел не натворил. — Медик, входящий в состав исполнительного комитета и отвечающий за больничный и лабораторный корпус мафии, а также твой временный наставник, хотя уже я не особенно уверен, что хочу им быть.   — В моей жизни было очень много врачей и со всеми я ладил просто великолепно, — Ягами решает не упоминать, что всех он старался (иногда правда случайно само выходило!) достать и вывести из себя. — Думаю, после этой фразы Боб тем более никогда больше с тобой не заговорит, — Райт хмыкает и переводит взгляд на бармена, прося еще одну бутылочку колы.   Лайт не отвечает, вместо этого переводя взгляд на еще одного мужчину, что быстрой, словно бы опаздывающей походкой зашел со стороны скрывшейся двери позади бильярдного стола, разговаривая с кем-то по кнопочному телефону. Подросток на секунду подумал, что было бы хорошо обойти это помещение, ведь наверняка за поворотом, откуда вышел неизвестный, есть что-то еще, но пришлось помедлить с этим, обращая внимание на вновь заговорившего Боба:   — Чуть не забыл, — мужчина кивает в сторону прибывшего, что остановился около Стива и о чем-то говорил, не переставая испепелять взглядом подростка. — Джеффри Оак, советник Саю, является третьим лицом в преступной иерархии после непосредственно Саю и Стива, и вместе с ними образует руководящий совет.   — Если он на ступени ниже Стива, то что же не отдыхает со всеми? Неужто всю работу на него спихиваете? — Лайт вновь поворачивается в сторону прибывшего, но обнаруживает лишь пустоту, и он даже не собирается вспоминать, когда тот успел скрыться с поля зрения и подросток перестал замечать его краем глаза.   — Обычно это его привычное состояние — отсутствовать или куда-то торопиться, так как Оак представляет боса на важных встречах как внутри мафии, так и с другими преступными кланами, и по любым вопросам Саю обращается непосредственно к нему.   — А собачек на побегушках Саю все таки любит, — подмечает Ягами, выразительно кивая самому себе и допивая со дна стакана колу, от чего по бару разносится шумное кряхтение трубочки.   — Раньше он работал в районной банде и торговал наркотиками, ну или чем-то ужасным и дешевым, что они звали наркотиками, — подает голос японец, сидящий напротив Алана. — Кажется, это Стив его приволок сюда.   — У него был потенциал, — Гросс пожимает плечами, прицеливаясь кием к новой жертве в виде красного шара с цифрой семь. — И хоть он и старше меня, в мафии возраст не важен. Для меня Джеффри всегда останется сыном в глазах, которого я вытащил из нищеты, подарил знания и пробил до места в руководящем совете.   Лайт опускает взгляд, поражаясь такой вот изнанке мафии. Поражаясь тому, что в таком гнилом, пропитанным кровью и смертью месте, верность, доверие и важность каждого человека внутри коллектива ощущается сильнее, чем где бы то ни было. И, несмотря на строгие правила и воспитание, вроде как по натуре своей не позволяющие обижать и избивать друг друга, Ягами не помнит, чтобы в Вамми дети когда-то соблюдали эти правила, слушались воспитателей, не обижали друг друга и не делились бы на группы, растаптывая слабых личностей, как было в мире везде и всегда в любой социальной группе.   «Очевидно, здесь есть строго очерченные ступени рангов мафиози, — Ягами не перестает прожигать исполнительный комитет пустым взглядом, — и даже очевидно, что терки тут очень даже есть, но то, что все свое существование они буквально строят на своем созданном мире, который без взаимодоверия и связей никак не продержится, это правда».   «И, кажется, это пугает. И завораживает. Но больше все-таки пугает».     — Ну и Иоширо Фудзи, — Лайт не замечает, как они подходят к концу приветствия с исполнительным комитетом, — отвечает за ветвь, занимающихся допросами и пытками, а также обучает азам убийств и подрывов.   Смотрящий с презрением японец сразу запомнился Ягами своим шрамом, проходящим через левый глаз, что скрывался под круглыми очками и хмурым взглядом. Сидящий за одним столиком с Аланом и переговаривающийся с ним все это время, Иоширо теперь смотрел лишь на подростка, надавливая подушечкой указательного пальца на большой шарик льда в стакане виски, отчего тот то и дело стукался о стекло.   — Он у нас обычно молчаливый, но в компании Алана всегда расслабляется и может пропустить улыбку.   — Замолкни, — Иоширо предупреждающе смотрит на Боба, но тот улыбается, пожимая плечами.   — Я уверен в их романе и Алан даже загадочно хмыкает на мои догадки, а это точно что-то значит, да, Алан? — Стив вновь со всем рвением и театральщиной вбегает в разговор, не обращая внимание на теперь обращенный взгляд уже на него. — И вот опять Фудзи испепеляет убийственным взглядом! За что, это же чистая правда, милый~~   — Мой новый способ пыток будет опробован учениками на тебе, еблан.   — Как скажешь, сладкий~   — Ты отвратителен.   — Ой, да брось, ты любишь меня, — Стив гадко протягивает это, усмехаясь и принимаясь вновь забивать шары в лунки с первого раза. — Все любят меня.   — Эй, Стив, — Лайт, так же вяло, как и пару минут назад, — он не уверен, для подчеркивания безразличия так себя ведет или потому что правда устал, — слегка поворачивает голову вправо, замечая краем глаза выпрямившегося мафиози, что был даже удивлен тому, что подросток вновь с ним говорит. — Если я докажу тебе, что они вместе, ты больше не будешь хотеть оторвать мне бошку?   — Оторвать захочу в любом случае, но посмотреть на твои попытки будет занятно~~   Лайт не уверен, насколько его еще хватит, потому что он слишком устал, и эта его интонация бесит до чертиков, и он не любит признавать подобное, но сейчас лучше таких врагов, как Стив Гросс, не наживать, потому что такие выражения Боба про него, как «Младший босс» и «Самый сильный среди мафиози» без особых подробностей говорят сами за себя, и Ягами знает, что когда его наконец проведут в комнату, он пролежит все свободное время в раздумьях о том, кто больше всего из этой компании будет ему полезен и не убьет его. И он пока не особенно уверен, в какую категорию попадет Стив.   — Ты не сможешь нас свести, — Лайта забавляет, что все, касающееся отрицания привязанности и отношений, говорит только Иоширо, пока Алан молча и с хитрой улыбкой наблюдает, посасывая колу из оранжевой трубочки, но он решает не упоминать это. Пока что.   — Ты недооцениваешь мои способности.   В голове проносится шум столовой и смех Мелло на глупую шутку о важных делах Бога Любви в лице маленького Ягами, и проносится собственная улыбка, потому что не ошибся, потому что помог и не прогадал, потому что смог жить много лет рядом со счастливым лучшим другом и его парнем, пока одно зимнее утро не превратило одного в подключенную к аппаратам жизнеобеспечения душу, а второго в груду костей по желанию того, кто звался здесь боссом, а он должен звать сестрой.   И пока накатывающая усталость едва позволяла держать себя в сидячем положении, а гул общения и веселья вокруг перекатывался в голове как-то отдаленно, мягко и прозрачно, отчего концентрироваться на нем Ягами давно перестал, Лайт, смотрящий на каждого присутствующего исподлобья, держал в голове мысль. Мысль, преследующую его с момента пробуждения в кабинете Боба, мысль, заглушающую гудящий жизнью преступный мир вокруг него, мысль, которая питала ненавистью, кровью и жадным предвкушением:   «Я позабочусь, чтобы каждый из вас умер в агонии, и я позабочусь, чтобы я был последним, кого вы видели перед смертью».