Чёрный Омут | Blackwater's deep end

Ши Цинсюань исчез. Чёрный демон обошел всё, заглянул в каждый уголок бескрайнего мира, но так и не нашёл Ши Цинсюаня. В Небесной столице уже давно не было слышно разговоров о нём, среди оскалов демонов не мелькала до боли знакомая улыбка, даже среди людей больше не звучал его звонкий смех. Ши Цинсюань сбежал, не оставив о себе ни единого напоминания, словно его и вовсе никогда не существовало.  Хэ Сюань сам не до конца понимал, зачем продолжает поиски, ведь их дороги давно разошлись, их больше ничего не связывало, да и сам Хэ Сюань ясно дал понять, что не желает того видеть. Но Ши Цинсюань внезапно исчез, и Хэ Сюань готов был перевернуть все три мира, лишь бы найти его. Ведь не может кто-то вот так просто, в одночасье, исчезнуть без следа. Хоть кто-то да должен был заметить — должен был знать! — где сейчас находится бывший бог. В душе Хэ Сюаня на миг затеплилась надежда, что это происшествие не могло пройти мимо одного тщеславного, хоть и полуслепого, демона. Безлюдная местность мгновенно сменилась оживленным демоническим городом. Хэ Сюань незаметно проскользнул возле нового храма в Призрачном городе, едва мелькнул в тёмном переулке и тенью пронёсся по рыночной улице, попутно вглядываясь в лица каждого встречного. Демоны со всех сторон кричали, зазывая прохожих в свои лавки, как и в любой из дней. Ароматы разнообразных яств и неутихающий гул до невозможности отвлекали и тем самым раздражали Хэ Сюаня. Длинная растянувшаяся тень укрыла собой всё вокруг и растворилась так же быстро, как появилась. Демоны опомниться не успели, как на прилавках не осталось даже крошки. Чем сильнее Хэ Сюань пытался придумать решение своей проблемы, тем больше поглощал пищи, которую незаметно подхватывал. Но даже набитый желудок не делал ситуацию лучше. Хэ Сюань прошел уже несколько кругов по Призрачному городу, но так и не нашел ни бывшего бога, ни даже градоначальника. Идея обратиться за помощью к Хуа Чэну изначально была провальной. В Призрачном городе его давно не видели. На духовную сеть он также не отзывался. Впрочем, чего ещё стоило ожидать Хэ Сюаню? Двух непревзойденных сложно было назвать друзьями. Собиратель Цветов и так достаточно помог ему в свое время. Хоть последний и отдал свой долг сполна, пусть на это и потребовались долгие столетия, проведенные в ожидании и поисках в Небесных чертогах, а остаток вполне покрыла битва в Чёрных Водах, но просить о новой услуге было сродни тому, чтобы вырыть самому себе могилу, добровольно лечь и собственноручно закопать себя в ней. Становиться должником ещё лет на четыреста Хэ Сюаню не хотелось, поэтому он почти избавился от затеи связаться с Хуа Чэном, как вдруг его посетила ещё одна мысль. «Может тот, его второй друг знает?» Ши Цинсюань всегда хорошо отзывался о наследном принце, и в последнее время часто наведывался в храм Водных Каштанов. Маленький огонёк надежды всё ещё теплился где-то в глубине души демона.  Его Высочество должен был знать, где сейчас находится Ши Цинсюань. 

***

Се Лянь едва успел выйти из храма, как перед ним выросла высокая чёрная фигура. Он прищурился от слепящего солнца и всмотрелся в болезненно бледное лицо. Его растерянное выражение лица так и говорило, что он ожидал появления в своем монастыре кого угодно, но только не демона Чёрных Вод.  — Ши Цинсюань пропал? — растерянно переспросил Се Лянь. — Да, — сухо ответил демон  Чёрных Вод. — Его... нет. Се Лянь, отчего-то совсем растерявшись, едва не выронил корзину с фруктами из рук. Юноша в красном, что вышел следом из храма, ловко подхватил выпавший из корзины мандарин. Хэ Сюань покосился в сторону мандарина. Хуа Чэн ловко перебросил фрукт в другую руку и положил его обратно в корзину. Хэ Сюань сам не до конца понял, почему этот ничем не примечательный предмет в чужих руках вдруг привлек его внимание. «Что тебе здесь нужно?» — отнюдь не дружелюбно раздалось по сети духовного общения. На безжизненном лице Хэ Сюаня не отразилось ни тени эмоций. Кто бы сомневался, что его встретят здесь так холодно. Игнорируя вопрос, он выжидающе смотрел на наследного принца, с единственной оставшейся в нём надеждой. Ведь если не небожитель Сяньлэ, значит, больше никто в мире не сможет дать ему желанного ответа. Се Лянь не мог подобрать нужных слов, которые хотел услышать Чёрный демон. Нервно сжимая корзинку в руках, наследный принц молчал, иногда неловко посматривая то на Хэ Сюаня, то на Хуа Чэна, и словно мысленно просил о помощи у последнего.  Молчание длилось так долго, что Хэ Сюань едва не потерял самообладания. Он мрачно смотрел в сторону Се Ляня, до хруста сжимая кулаки под рукавами. К чему это молчание, когда дорога каждая минута? Это он — уже мёртвый демон, а Се Лянь — бессмертный бог, но Ши Цинсюань… Он ведь человек. Хрупкий бывший бог, чья жизнь — лишь пылинка в песках времени.  Холодок от этих мыслей пробирал до самых кончиков темнеющих пальцев.  — Я… я не знаю, — наконец ответил Се Лянь. — Сань Лан, а может...? Хуа Чэн отрицательно покачал головой и грозно посмотрел в сторону демона. Он не произнес вслух ни слова, однако до Хэ Сюаня донеслось: «Может, он не хочет тебя видеть? Или умер. Забудь уже о нем».

***

Князь демонов, который, по мнению многих, столетиями жил тихой, никому не известной жизнью, впал в ярость. Ярость и настоящее безумное отчаяние всецело поглотили его. Ему хотелось сжечь, нет, затопить чёрными водами каждый уголок этого мира, поднять каждого изголодавшегося демона в своих владениях, встряхнуть каждую душу, лишь бы найти… Найти что? Он никогда не умел говорить прямо. Слова всё время комом застревали в горле. Мысли перемешивались, спутывались в огромный клубок, затягивая с головой в пучину ненависти и жажды мести. Этот несносный... невинный бывший бог всегда вносил в его душу ещё больше смятения. Каждое его внезапное появление, каждая беспечная улыбка переворачивали всё внутри демона Хэ, но теперь их фальшивая дружба, тайные встречи и бесконечные разговоры остались в прошлом. Светлый образ постепенно тонул в отголосках воспоминаний, и с каждым днем безрезультатных поисков даже очертания лица Ши Цинсюаня стали размываться в памяти демона всё сильнее. Жадно пытаясь ухватиться за последние частички воспоминаний, Хэ Сюань пришел в единственное место в мире, куда больше не заходила ни одна живая душа. — Я разрушил все твои храмы! — воскликнул он, переступив порог последнего оставшегося храма Вод и Ветров. — Разрушил каждую статую в них!  В полуразрушенном храме было пусто. И тихо. Слишком тихо. Хэ Сюань и не заметил, как за последние десятилетия привык к веселому переливчатому смеху, торопливому голосу, что проносился, словно ураган, и оставлял после себя теплый летний бриз. Когда-то Хэ Сюань любил тишину, ему было спокойно наедине с самим собой. Тишина всегда была его вечным спутником, но теперь она неприятно оглушала. — Как ты мог исчезнуть? Кто тебе позволил? — срывался на крик Хэ Сюань. Эхо безжалостно отражалось от потрескавшихся стен. Где-то с потолка посыпалась ссохшаяся краска. Впервые за последние годы, Чёрному демону захотелось выплеснуть всё то, что накопилось в душе. Он кричал так громко, словно пытался заглушить громко звенящую тишину. — Я говорил... Я запретил тебе умирать! — Чёрный демон медленно подошел к статуе и, остановившись напротив, заглянул ей в лицо.  Когда-то Хэ Сюань отомстил и дал себе слово, что больше никогда не свяжется с Ши Цинсюанем, а от его храмов оставит лишь пыль. «Не смей появляться у меня на глазах, и я сделаю вид, что забыл о твоём существовании», — слова, сказанные в порыве гнева, гулко отдавались в его голове. Но с тех пор много воды утекло, и вот он стоит в этом богом забытом храме перед, возможно, последней уцелевшей статуей Повелительницы Ветров. Повелитель Вод, что был рядом с ней, уже давно безжалостно разбит, уничтожен в пыль. Забыт…  — Ты ведь обещал, помнишь? Ты единственный на этих треклятых Небесах всегда держал слово. Единственный! Никого не обманывал, не предавал, не подставлял... не притворялся кем-то другим. Демон Чёрных Вод на мгновение опустил глаза, о чём-то задумавшись, — и тут же изменил свой облик на женский, а затем снова посмотрел в лицо статуи бывшего бога. — Так лучше? Тебе же всегда это нравилось! — воскликнул Хэ Сюань. — «Давай спустимся в мир людей и примем женский облик, Мин-сюн» — так ты говорил?  В его голосе промелькнули нотки холода, а губы невольно дрогнули.  — Или мне принести вина? Так я принес! — С этими словами он достал из рукава несколько небольших кувшинов и резко поставил на столик для подношений подле статуи, отчего вишневое вино расплескалось, оставив мелкие багровые лужицы, в которых, подрагивая, отражалось потемневшее лицо Чёрного демона.  — И только не говори мне, что не слышишь. Хотя, ты же никогда не слышишь! Я сотни раз говорил тебе, что мы не друзья. Мы просто не могли ими стать! Но ты не слушал. Не слышал меня. Никогда. Как ты мог стать мне другом, когда твой старший брат лишил меня всего?! Как я мог стать для тебя другом, когда собирался лишить тебя всего?.. Хэ Сюань прикрыл лицо рукой, словно у него сильно разболелась голова, а затем отвернулся, не желая, чтобы статуя видела его таким. Столько лет он притворялся, скрываясь под чужими личинами, подавлял любые эмоции, надеясь, что однажды, в день его мести, отплатит обидчикам сполна и наконец-то обретет долгожданный покой. Отчего же сейчас на его душе всё ещё так тяжело? Где тот обещанный покой, на который он променял, так и не ставшей реальностью, их дружбу? По привычке заведя руки за спину, Хэ Сюань стал расхаживать по храму. Он нервно всматривался в каждый угол, стараясь ни думать, ни поддаваться гневу. В храме не осталось ни свечей, ни благовоний, даже лунный свет не заглядывал сквозь щели, но темнота не мешала демону отчётливо видеть всё вокруг. Хэ Сюань привык жить во тьме. В той беспощадно обволакивающей тьме, куда с трудом проникал даже лучик солнца, не было места свету. И Ши Цинсюань не был исключением. Но отчего-то его исчезновение лишило Хэ Сюаня чего-то очень важного. Ему на глаза попалась картина. Одна из четырех прекрасных картин, на которой молодой господин проливает вино. Слегка потрепанная временем, с поблекшими красками, но всё такая же прекрасная. Мысли в голове Хэ Сюаня тут же закрутились бурным вихрем. — Это всё Ши Уду, — наконец выдал вслух демон Чёрных Вод. — Это всё его вина! Не поменяй он наши судьбы, ничего бы не случилось. Ты бы… — Он запнулся. Если бы Повелитель Вод не поменял их судьбы, то что тогда? Всё то, что пережил в прошлом Хэ Сюань, пришлось бы пережить другому. Только тот, другой Сюань, не вернулся бы демоном в мир. Его бы вообще больше не было. Прямо, как сейчас. От этой мысли Хэ Сюань протяжно зарычал и, схватив один из кувшинчиков с вином, резко отшвырнул тот в сторону. С резким звоном он разлетелся на множество осколков, и воздух в храме наполнился терпким вишнёвым ароматом вина. Полотно со стены слетело на пол. Опомнившись, Хэ Сюань в миг оказался рядом, подхватив упавший холст. Прекрасная из картин, на которой молодой господин проливает вино, теперь сама утонула в вине. Демон молча смотрел на вымокший кусок пергамента в руках. Даже не измени Ши Уду судьбу Хэ Сюаня, не поменяй их с Цинсюанем местами... Заслуживал ли такой чёрной судьбы тот юноша, что смотрел на демона своими светлыми невинными глазами с утраченного полотна?  — Нет... — тихо ответил самому себе Хэ Сюань. Нет. Ни один из них не заслуживал такой судьбы. Тонкие пальцы сжались. Бумага в них окончательно разлезлась на кусочки. — Нет, — ещё тише повторил Хэ Сюань. Казалось, он тоже вот-вот рассыплется на кусочки, как эта картина или разбитый кувшин. Так должно было случиться в тот день, когда он отомстил. Но забвение так и не настигло его. Хэ Сюань ничего не почувствовал, кроме пожирающего изнутри голода, а со временем на смену сжигающей ненависти пришла вечная тоска. С исчезновением Ши Цинсюаня его тоска стала ещё невыносимее и теперь заставляла рушить всё на своем пути.  «Неужели, Собиратель Цветов под Кровавым Дождем ощущал то же самое?» — эта мысль сама собой возникла в голове Хэ Сюаня, отчего тот замер. Нелепое сравнение отчего-то сейчас казалась логичным. Как бы не было горестно это признавать, но единственным, что продолжало держать на этом свете Хэ Сюаня — жизнь пропавшего бывшего бога. — Всё равно найду тебя. Из-под земли достану, слышишь? — крикнул Хэ Сюань в лицо статуе.  Новая навязчивая мысль закрутилась в его голове, вновь заполнила его изнутри, как уже случалось раньше. Но теперь это было не желание мести. Нет. Его старые раны давно успели затянуться, открыв место новому. Но Хэ Сюань пренебрёг данным ему шансом на новую жизнь и теперь должен был, пока не поздно, починить то, что сломал. Исправить то, что разрушил. И на этот раз ему не нужна ничья помощь в этом мире. Он справится сам.

***

Демон Чёрных Вод никогда в жизни не писал картин. Одно дело — чертить печать сжатия тысячи ли или же переписывать свитки. Но совершенно другое — уловить неточный расплывчатый образ на картине. И Хэ Сюань пытался. Раз за разом он повторял одни и те же движения кистью и с каждым взмахом шептал вслух, как мантру: «Починить картину. Найти Ши Цинсюаня. Исправить то, что сотворил.» Пол старого храма был устлан полотнами неудавшихся картин, но Хэ Сюань и не думал останавливаться. Каждую ночь он писал при тусклом свете одинокой свечи и шаг за шагом приближался к тому, чего жаждало его давно остановившееся сердце. Последний штрих. Он сжал в руке кисть. Получилось. С пергамента на него смотрели яркие, невинные и словно живые глаза. Хэ Сюань придирчиво вглядывался в такие знакомые, ставшие родными за последние годы, черты лица. Каштановые непослушные волосы спадали на плечи, казались как настоящие. Портрет отличался от тех, что обычно любили писать мастера, но получился намного ближе к реальности. Только чарка с вином в руке бога была такой же, как и на других картинах. Уставшими пальцами демон Хэ провел по свежей краске, и вот молодой господин на полотне снова пролил вино. Снаружи послышался легкий стук шагов, словно ветер легко постукивал по камням. Дверь храма легонько приоткрылась, и солнечный свет ловко проник в тёмное пространство, осветив на полу одинокую темную фигуру. Хэ Сюань сидел, замерев над картиной. Сердце безжалостно сжалось в груди от раздавшегося тихого и столь знакомого голоса: — Хэ-сюн?