Чёрный Омут | Blackwater's deep end

Ши Цинсюань крепко спал в комнате Повелителя Земли. Хэ Сюань уже смутно помнил, под каким предлогом тот пришел, напуганный и растерянный, но помнил, что позволил ему остаться. Он всегда позволял ему больше, чем стоило бы. А прошлой ночью и вовсе позволил непозволительно много, лишь потому что, скорее всего, это была их последняя ночь. После того как Ши Цинсюань узнает всю правду, фальшивая личина и их фальшивая дружба навсегда исчезнут в прошлом. Дурацкая игрушка раскачивалась над входом в его покои, а самому Мин И не спалось. Ши Цинсюань, сладко спящий рядом, жался к нему, мягкими губами уткнулся в ладонь. А отголоски Пустослова не давали проступить наружу никаким чувствам, кроме раздражения. «Ты тянешь. Все время тянешь. Из-за этого мальчишки? Девчонки? Хах! Из-за этого ложного бога?» — не унимался голос внутри него. «Убирайся, — отвечал ему Мин И, сам не замечая того, что сильнее прижимает Цинсюаня к себе. — Ещё не время». Когда нужное время должно было наступить, он не имел малейшего понятия, а наблюдающий за воспоминаниями Хэ Сюань понимал, что подходящее время никогда бы не наступило. Только отстранившись, он заметил, как ловко его подтолкнули. Всего лишь одним действием, одной смертью — ещё одной невинной жизнью! — Повелитель Вод, сам того не ведая, подписал себе смертный приговор. Пусть это был приказ Небесного Владыки, но руками дворца Вод тот избавился от настоящего Мин И. А сам Ши Уду даже не заметил подлога! Да и Хэ Сюань не сразу смог разобраться, чьих это рук дело. Сундук золота здесь, сундук золота там — и каждый, хоть что-то знающий Небожитель, предпочитал молчать. Авторитет божества богатств был непоколебим. «Только пока эта тварь жива», — скрежетал зубами Хэ Сюань, намереваясь раз и навсегда лишить Ши Уду всего и заставить его открыться тому, ради кого так дотошно старается. Но исчезновение Мин И стало последней каплей и в то же время отсчетом до того дня, когда Хэ Сюань окончательно лишился бы возможности отомстить или и дальше безмятежно проводить свои дни под чужой личиной.

***

— Предатель, — прошипел демон. — Чертов предатель! Стихнувшая злоба клокотала в нем как никогда. Стоило ему узнать о том, что кто-то отправил сигнал бедствия неподалеку от Призрачного города — пылающего огненного дракона — как Хэ Сюань тут же метнулся туда, едва отмахнувшись от Ши Цинсюаня какой-то глупой отговоркой. Тот, конечно же, безоговорочно поверил, а Хэ Сюань надеялся, что сигнал — лишь злая шутка от, на что-то внезапно обидевшегося, Мин И. Который вообще-то никогда не был замечен за чем-то подобным. Но на шутку произошедшее походило всё меньше. Пока Хуа Чэн разгуливал со своим принцем по Призрачному городу произошло несколько стычек: среди демонов кто-то очень похожий на Лазурного Фонаря пытался навести смуту, но быстро был прогнан взашей; какие-то мелкие чиновники Средних Небес пытались толкнуть на рынке драгоценные свитки из дворца Литературы; а небольшая резиденция настоящего Мин И оказалась до основания разрушена, а самого Мин И нигде не было видно. С ним даже связаться не получалось, и Хэ Сюань готов был молить Небеса, чтобы с этим стариком ничего не случилось. За ту неделю, пока Цзюнь У никого не посылал на поиски пропавшего небожителя, Мин И так и не нашелся. Он словно сквозь землю провалился, и лишь когда от одного из двойников, приближенного к Владыке, пришло известие о том, что на поиски отправили недавно вознесшегося Се Ляня, а в пару к нему приставили Ши Цинсюаня, пропавший небожитель соизволил послать весточку о том, где прячется. Устроенный после Хуа Чэном спектакль — прикрытие, пока Хэ Сюань пытался разобраться с Мин И. Вопросы вихрем кружились в его голове. Тот Мин И, которого он знал, не мог так просто сбежать. Он не желал влачить своё существование будучи небожителем и предпочел вечным интригам работу руками и жизнь среди демонов. Хэ Сюань нашел его, почти живого, в окрестностях Тунлу. Вид у него был поистине скверный. На последнем издыхании Мин И криво улыбнулся ему, силы стремительно покидали его, словно кто-то могущественный одним щелчком пальцев смог проклясть небожителя. — Ты не сможешь оставить меня в живых, ведь так? — усмехнулся он, попытавшись привстать, чего Хэ Сюань не позволил ему сделать. — Но и убить не можешь. Моя смерть раскроет твою истинную сущность. — А тебе бы хотелось? Мин И глухо рассмеялся. — Сам как думаешь? Долго я всё равно не протяну, как бы нам обоим этого не хотелось. Хэ Сюань хрустнул пальцами. Взгляд его стал нечитаемым, практически черным. — Ответь мне только на один вопрос. Внимательный взгляд Мин И пробирал до костей, они оба знали, что Хэ Сюань в жизни не спросит того, о чем на самом деле хотел бы спросить. — Хоть кто-нибудь успел узнать о тебе? Мин И закашлялся, собираясь с последними силами. — Нет. Я видел Ши Уду в Призрачном городе, но не думаю, что он успел заметить меня. А если и заметил, то вряд ли смог бы узнать. — Тогда кто послал тот сигнал? — прищурившись спросил Хэ Сюань. — Он? Мин И кивнул и закашлялся кровью. Хэ Сюань молчал, впился глазами, пытаясь понять, лжёт ли Мин И. Но он не лгал. Кому захочется лгать о таком на последнем издыхании. — Кто-то явно хочет убрать из пантеона небожителей тебя или Ши Уду, или обоих сразу, — прокашлявшись, сказал Мин И. — Но, я надеюсь, ты всё же сделаешь правильный выбор и не пойдёшь ни у кого на поводу. — Молчи уже, — выплюнул Хэ Сюань. — Вернем тебя в Призрачный город, подлатаем и будешь как новенький. Тебе ещё храм по заказу Хуа Чэна достраивать, помнишь? — Придётся тебе выплатить за меня неустойку, — рассмеялся Мин И и вновь закашлялся, в этот раз намного сильнее, его едва ли не вывернуло наизнанку. Хэ Сюань коснулся его плеча, но едва собрался передать Мин И духовных сил, как тот схватил его за запястье и покачал головой. — А теперь сделай уже, что должен, — просипел Мин И. — Мне уже давно пора уйти на покой. — Не жалеешь, что связался со мной и заключил сделку? Мин И криво улыбнулся. — Я ведь знал, чем всё закончится, и успел прожить отличную жизнь. Мне не о чем сожалеть. Расспрашивать его дальше было бессмысленно. Мин И устало прикрыл глаза, и Хэ Сюань, не раздумывая, дотронулся до его лба. Кожа под тонкими пальцами заледенела, а затем и вовсе исчезла, оставив голый скелет, от которого исходила мощная божественная аура. Ни жив, ни мертв. Ни бог и ни человек. Мин И действительно давно избрал свою судьбу, разрешив Хэ Сюаню занять свое место в небесном пантеоне. Вот только Хэ Сюань теперь ощущал нестерпимую горечь. Чем ближе он становился к исполнению своей мести, тем сильнее напоминал себе того, кому собирался отомстить.

***

Ши Цинсюань не хотел этого признавать, но был чертовски рад тому, что ему не пришлось глубоко заходить в воспоминания Хэ Сюаня. Хоть прошло уже достаточно много времени, и многое успело произойти, он не был готов увидеть смерть брата ещё раз. О произошедшем во дворце Чёрных Вод он и вовсе предпочёл бы забыть, как о кошмарном сне. Хэ Сюань, оставшийся рядом с ним, тоже не спешил заходить во дворец. Настоящий Хэ Сюань — сразу же догадался Цинсюань. В его взгляде не осталось той ненависти, которая была у воспоминания. Не было и злости, скорее бесконечная тоска. Хэ Сюань безотрывно смотрел на собственный дворец, как будто из него вот-вот должен был выйти кто-то важный. Ши Цинсюань, не в силах больше ждать, дёрнул того за рукав, но это не возымело никакого эффекта. Лишь когда из дворца вышла тень воспоминания, Хэ Сюань пошевелился. «Наконец-то», — едва не простонал Ши Цинсюань, поднимаясь с земли. Тело успело задеревенеть от ожидания, а руки чесались достать веер и хорошенько треснуть им демона по плечу за бесконечные блуждания там, где он не найдет ничего кроме тени былого. Вот только веер, к его величайшему сожалению, он позабыл в храме, а демон скользнул вслед за воспоминанием, и Ши Цинсюаню ничего не оставалось, кроме как смиренно последовать за ним. Хэ Сюань из воспоминаний замер у воды, и лишь подойдя к нему ближе, стало понятно — почему. Ши Цинсюань вздрогнул, заметив в его руках самого себя, измученного, истерзанного не столько цепями, сколько открывшейся правдой. Неприятный ком подступил к горлу, Ши Цинсюань зажмурился и замотал головой, отгоняя все лишние мысли. Он здесь не за тем, чтобы предаваться болючим воспоминаниям. Тем временем Хэ Сюань из воспоминаний махнул рукой, и из воды вынырнул длинный широкий хребет — сперва один, затем еще несколько. Костяные драконы переплелись и протянулись длинным мостом, по которому Хэ Сюань пронёс обессиленного Ши Цинсюаня до небольшой джонки и уложил его в небольшой каюте. Настоящий Ши Цинсюань никак не мог взять толк, почему Хэ Сюань не воспользовался печатью сжатия тысячи ли, ведь вскоре в Чёрные Воды могли нагрянуть боги в поисках пропавших Повелителей Стихий. Вот только прибывающие на остров небожители, похоже, совершенно не замечали медленно плывущую к материку джонку. Ши Цинсюань озадаченно ходил по кораблю. Он совершенно не помнил, чтобы после всего плыл на джонке — особенно такой! Корабль разительно отличался от того, на котором они прибыли. Чёрные, пропитанные демонической Ци, рельефные паруса подгонял ветер, даже бамбуковые реи окрасились в чёрный и лишь тонкие светлые узоры волн проступали на них. Засмотревшись, Ши Цинсюань заметил кое-где тонкую вязь иероглифов. — Стихи? — удивленно воскликнул Ши Цинсюань и тут же зажал себе рот, оглянувшись. Но настоящий Хэ Сюань, сидевший возле спящего воспоминания, не обратил на него внимания. Ши Цинсюань медленно обвёл пальцем каждый иероглиф: Обман в словах о радостях весенних: Свирепый ветер все в безумстве рвет. Сдув лепестки, погнав их по теченью, Он опрокинул лодку рыбака. Где-то он уже слышал эти стихи, переполненные грустью, но, Ши Цинсюаню казалось, что демон вкладывал в них какое-то свое значение. Рядом с аккуратной вязью он заметил ещё одну: Дней сколько по течению еще плыть? Заслуг нет, имя обернулось пустым звуком. Так лучше уж вина побольше набродить И в рощу зачастить, валяясь под бамбуком. Ши Цинсюань улыбнулся второму стихотворению. Оно казалось куда легче предыдущего, а в памяти всплыло воспоминание, как они с Мин И надолго задержались в какой-то глухой деревушке, охваченной проклятьем. Тогда ему казалось, что они никогда не смогут выбраться оттуда и со временем о них забудут, без отвеченных молитв в них перестанут верить и даже боги их не найдут! Но уныние и страх не успели тогда охватить его сердце, рядом с Мин И, если подумать, никогда не было страшно. Пусть они оказались в безвыходном положением, но были вместе и лучшим решением оставалось только греть вино и безмятежно проводить время, пока иллюзия, в которую они попали, не рассеялась сама собой. Если бы только сейчас они могли так же безмятежно проводить вместе дни и греть вино, не задумываясь ни о чем. Но иллюзия, в которой Ши Цинсюань провёл слишком много времени, не позволяла ему надолго оставаться в покое. Да и Мин И, с которым можно было забыться в вечности, у него больше не было. Вскоре они доплыли до берега, а оттуда добрались до столицы. Воспоминание Ши Цинсюаня всё это время мирно спало. «Он держал меня под заклинанием сна?» — догадался Ши Цинсюань. Поэтому Хэ Сюань вёз его на джонке, ведь Печать сжатия тысячи ли рассеяло бы заклинание, стоило только пройти через него. Вот только, для чего Хэ Сюань так поступил, оставалось для Ши Цинсюаня загадкой. В столице воспоминание Хэ Сюаня отнес спящего Цинсюаня в один из храмов Мингуана, оставил в углу и привязал ему на пояс небольшой мешочек с монетами. Но отчего-то уходить не спешил, а Ши Цинсюань из воспоминаний тем временем успел проснуться. Растерянным взглядом он осматривался по сторонам, дёрнул руками, словно они всё ещё были скованы, но на руках остались лишь покрасневшие следы, а самих цепей давно уже не было, как и промозглой сырости подземелья. Воспоминание Ши Цинсюаня, увидев демона рядом с собой, испуганно вздохнуло. — Я… — Ты можешь идти, — прервал его Хэ Сюань. — Иди куда хочешь и делай то, что хочешь. Теперь только ты ответствен за свою судьбу. — Но моя судьба… — Принадлежит только тебе. — Почему? — Ши Цинсюань непонимающе смотрел на демона. Всё произошедшее тогда казалось ему сном, а осознание, что старшего брата уже нет, не успело его накрыть. Хэ Сюань не ответил, но и уходить не спешил. — Я не могу… вот так просто… Я ведь задолжал тебе! — сбивчиво говорил Ши Цинсюань, опустив голову. — За столько лет… — Проживи сколько осталось, а после смерти — расплатишься, — раздраженно выплюнул Хэ Сюань. Настоящего Ши Цинсюаня кольнуло ощущение, что Хэ Сюань сказал не всё, что хотел. — Мин-сюн когда-нибудь… ты всегда был им? — Да. — Значит, моим другом всё время был демон Хэ? — Правильно. — Тогда… — Ши Цинсюань замялся, подбирая слова, — А мой брат, он?.. «Жив», — одними губами прошептал Ши Цинсюань. Боги ведь так просто не умирают. — Мёртв, — сухо выплюнул Хэ Сюань. — Будешь мстить? Ши Цинсюань покачал головой. — Ненавидеть? — Не смогу. Ты ведь и сам это знаешь… А можно? — Тебе пора. Нас больше ничего не связывает. Помнишь условие? Голова твоего брата и ты больше не появляешься у меня на глазах. Не заставляй меня и второе условие выполнять за тебя. Ши Цинсюань из воспоминаний с трудом встал, опираясь рукой о стену. Он собирался выполнить поставленное перед ним условие и уйти, но Хэ Сюань резко вдохнул, скорчился и вцепился в его запястье. Ши Цинсюань вскрикнул, скорее от внезапности, нежели от боли, и Хэ Сюань тут же отпустил его, отшатнувшись. Воспоминание Цинсюаня непонимающе смотрело как демон осел на пол, а из щелей потекли струйки тёмной воды. Сердце его явно замирало от ужаса. А настоящий Ши Цинсюань же подошёл ближе, под непонятным самому себе порывом, положил ладонь на голову воспоминания Хэ Сюаня. Сейчас ему нечего было бояться, он уже знал, что тогда произошло — и произойдёт после. Хэ Сюань терял контроль над собственным силами, он — словно бурлящий кратер — готов был вот-вот взорваться. Волны жара исходили от него во все стороны. Храм Мингуана трясло так, словно тот стоял не на твердой равнине, а качался в шторм на волнах. Статуя генерала затрещала и от пары толчков разбилась на части, полетев вниз на демона, обессиленно прижавшегося к полу. Но удара не последовало. Воспоминание Ши Цинсюаня дёрнуло демона на себя. Каменная крошка дождем оросила его тело, а обломки покрупнее с хрустом ударились о его ногу и руку. Ши Цинсюань закричал, но даже с места не сдвинулся, прикрывая демона собой. — Глупец, — прошипел Хэ Сюань, едва приоткрыв глаза. — Что с тобой? — одними губами прошептало воспоминание. «Гора Тунлу открылась», — вздохнул настоящий Ши Цинсюань, а после чей-то знакомый голос, леденящий до ужаса, протяжно завыл. Он слышал, как открывшаяся медная печь горы Тунлу протяжно зовёт демона к себе. Дрожь пробрала Ши Цинсюаня до костей. Ему стало страшно — голос горы жутко напоминал Божка-пустослова, — но он испугался не за себя. Не раздумывая, он прижался к воспоминанию, словно хотел закрыть его собой от жара печи. Ши Цинсюаня обожгло. Слишком долго он провел в чужих воспоминаниях. Амулет, что он до сих пор носил, тлел, впитывая в себя все вокруг. Звук горы стихал, боль воспоминания постепенно таяла, полностью передаваясь Ши Цинсюаню. — Зачем ты это сделал? — настоящий Хэ Сюань, до этого прячущийся в тени, схватил Ши Цинсюаня за запястье, одергивая от воспоминания. Жар воспоминаний сжигал Ши Цинсюаня изнутри, он еле на ногах мог держаться. — Ты… меня… видишь? — спросил он. — Глупец! — прорычал Хэ Сюань. В его глазах мелькнул страх, а затем всё померкло.

***

Мягкий ветер трепал Ши Цинсюаню волосы, словно осторожно поглаживал в попытках успокоить. Воспоминания схлынули, оставив его наедине с самим собой. Ши Цинсюань протёр глаза тыльной стороной руки. Размытая от слез картинка постепенно становилась чётче. Вокруг больше не было ни разрушенного храма, ни небесных дворцов, ни бушующих вод. Только тихая деревушка и домик, что стоял почти на окраине, с покосившейся вывеской таверны — иероглифы почти стерлись, но Ши Цинсюань всё равно смог прочесть иероглиф «Хэ». Ши Цинсюань с трудом поднялся, прошелся по небольшому дворику, пальцами провел по потертому столу. Воображение живо дорисовывало, как здесь когда-то жила семья Хэ Сюаня, и от этих мыслей ком подступил к горлу. — Цинсюань? Ши Цинсюань вздрогнул от раздавшегося голоса и отшатнулся. К нему вышел Хэ Сюань, вытирая руки о жесткую ткань в руках. Вот только выглядел он намного моложе и живее: на щеках проступил легкий румянец, в глазах — живой блеск и непривычная улыбка на губах, заставившая Ши Цинсюаня в удивлении замереть. Он никогда в жизни не видел такой счастливой, искренней и открытой улыбки даже у Мин И. Пока Ши Цинсюань не мог двинуться с места, Хэ Сюань шел навстречу ему. Сердце его предательски замерло. Он совершенно не понимал, что происходит. Но Хэ Сюань оставил тряпку на одном из столов и прошел мимо, словно не видел его. Ши Цинсюань обернулся, собираясь возмутиться и спросить, что происходит, да так и замер с приоткрытым ртом. Навстречу Хэ Сюаню бежала девушка в простеньком платье. Ши Цинсюань непонимающе хлопал глазами. Если это было прошлое Хэ Сюаня, в котором он был ещё человеком, то почему позвал его по имени. И ещё раз, когда девушка подошла непозволительно близко, чуть ли не повиснув на нем. Хэ Сюань называл её Цинсюань, а настоящий Ши Цинсюань терялся в догадках. Он никогда не был в доме Хэ Сюаня, да и в прошлом, они никак не могли пересечься. Но, если это не было воспоминанием, то чем тогда? Мечта? О том, как всё могло бы пойти по другому, встреться они задолго до того, как Ши Цинсюань вознесся в тот же миг, стоило Хэ Сюаню испустить последний вздох. Ши Цинсюань наблюдал за ними, точно так же как когда-то, будучи богом, временами наблюдал за жизнями простых смертных. Как они дурачатся, вместе ведут быт, а вечером греются рядом и, непривычно молчаливый Хэ Сюань, тихо рассказывает что-то. В этой маленькой, полуразрушенной таверне оказалось на редкость уютно, и Ши Цинсюань поймал себя на мысли, что не отказался бы остаться здесь подольше. Уставший, но отчего-то умиротворенный, Ши Цинсюань понемногу начал засыпать. Жаркий огонь печки совсем не грел его, но ему все равно было тепло от пышущих жаром жизни воспоминаний. Ему казалось, что он уже бывал здесь когда-то, давным-давно, может, в одном из собственных снов.