sns!au стань моей надеждой

Яркие лучи солнца игриво проникали в номер, просачиваясь сквозь небольшие щели между бордовыми шторами, и танцевали на стенах комнаты, периодически спускаясь на лица спящих парней. Гандам недовольно накрылся с головой одеялом, чтобы надоедливое солнце прекратило нарушать его сон, но вскоре вынужден был откинуть одеяло обратно из-за недостатка кислорода. Кровать Казуичи была почти вплотную придвинута к кровати Танаки. Лучи солнца нещадно светили Соде прямо в глаза, норовясь разбудить беднягу. Кое-как продрав глаза, первым, кого увидел розоволосый, оказался Гандам. Чёрно-белые пряди неряшливо лежали на лице и плечах ветеринара, нос еле слышно посапывал, руки были беспорядочно разбросаны по всей кровати. Усмехнувшись с увиденной картины, Казуичи потянулся и плавно направился в ванну приводить себя в порядок после сна. Закончив все нужные процедуры, Сода тихо выскользнул из номера и пошёл на террасу. Все вокруг медленно пробуждалось: несколько сонных постояльцев плелись к выходу, уборщица вяло вытирала стойку ресепшена, Сония возилась с какими-то бумагами. «Киригири была определённо права на счёт моих отношений с Сонией… Меня привлекает лишь ее кукольная внешность. Ха, а Кёко неплохо читает людей, ей бы в детективы.» — размышлял розоволосый. Открыв деревянную дверь с золотыми украшениями, ведущую на террасу, Казуичи зашёл туда. На кресле, стоящем задом ко входу, уже сидел какой-то парень. Он повернул голову в сторону двери, и Сода узнал в нем Киетаку Ишимару, парня, который приехал с Мондо. — Оу, чел, прости, если помешал. Я думал, что тут никого нет. — замялся Казуичи. — Ничего страшного, я не был занят ничем особенным. Ты можешь присесть. Недолго думая, Сода приземлился на свободное кресло и устремил свой взгляд куда-то вдаль. Яркое солнце заглядывало в каждый уголок террасы, согревая все вокруг. Море было спокойным и гладким, словно пластилин, размазанный ребенком по картону. Чайки кружились над морской гладью и жалобно звали кого-то. Все выглядело как картина какого-то великого художника. — Слушай, Киётака… — вдруг начал Казуичи. — А как ты понял, что тебе нравится Мондо? — А? Как понял? Ну, это само пришло. Он очень заботливый парень, на которого всегда можно положиться. А также рядом с ним очень приятно проводить время. Даже несмотря на его нецензурную ругань он очень хороший человек. Я просто это чувствую, понимаешь? — уголки губ молодого инспектора медленно расплылись в нежной улыбке. — Чувствуешь… — задумчиво повторил собеседник. — Интересно… Я тоже кое-что чувствую. — И что же? — Ну, после вчерашнего похода в парк я смог поближе познакомиться с Гандамом. Раньше я думал, что он просто озабоченный гей-фрик с синдромом восьмиклассника. Ну, ты же видел эти его фразочки типа «Ууу, я темный лорд, а вы жалкие смертные» — Сода с дурацкой рожей попытался спародировать манеру речи Танаки, чем вызвал смех у Ишимару. — Вот, и типа, я не думал, что он может быть таким чувственным. Хотя, синдром восьмиклассника при нем даже во время серьезных разговоров. До недавнего времени меня очень бесил этот стиль речи. Ну камон, он всех называет смертными. Это же ни в какие ворота не лезет. Но сейчас мне даже нравится эта вот манера речи. И я типа не знаю почему. И ещё я восхищаюсь его хомяками. Представляешь, он носит их прямо в шарфе. Это же нереально круто!!! А ещё он внешне меня привлекает. Но понимаешь какая штука, типа, мне до этого нравилась девушка чисто внешкой. И типа, я боюсь, что вдруг сейчас повторяется тоже самое? Ну, как бы сказать, я просто не хочу, чтобы подобное повторялось. — В твоей речи слишком много слов-паразитов, но суть я уловил. Я, конечно, не знаю всей ситуации, но тебе нравится Гандам не только из-за внешности. И ты это сейчас доказал. Ярким примером является его синдром восьмиклассника, который ты смог принять. — Ты действительно так думаешь? — Да. Сода тяжело выдохнул и поблагодарил Киётаку за то, что тот его выслушал. Ясное небо постепенно окутывали массивные тучи, медленно плывя по небосклону; море недовольно ворчало, а птицы в панике метались под серым небесным куполом. Поднялся ветер, что усиливался с каждой минутой, достигая немыслимой скорости. Порывы такого ветра, наверное, снесли какого-нибудь худенького человека, который по неосторожности вышел на прогулку в такую непогоду. — Походу, скоро начнется дождь… Или ещё что похуже… — с опаской прошептал Така. — Казуичи, пошли в отель, там будет безопаснее. — Пожалуй, ты прав. Раскаты грома послышались где-то вдалеке, они звучали настолько грозно, что казалось, будто ты маленький ребёнок, который впервые услышал подобное. Хотелось спрятаться под кровать или накрыться с головой под одеяло, чтобы спастись от надвигающейся угрозы. С неба начали падать первые капли. Кап-кап, кап-кап, кап-кап. Мелкий дождик стучал по окнам и по крыше отеля, по водной глади расползались небольшие круги, песок медленно темнел. Птицы больше не летали по небу, все спрятались. И без того влажный воздух стал очень колким и напряжённым. Будто бы сама природа говорила, что сейчас будет несладко. Парни разошлись по своим номерам. Сода медленно приоткрыл дверь и тихо проскользнул внутрь. Гандам уже не спал. Видимо, ветеринара разбудил гром. Танака сидел на своей кровати и обнимал драгоценных хомяков, которые жалобно пищали и жались к любимому хозяину. Заметив вошедшего соседа, Гандам сказал: — Доброе утро, смертный. Хотя, как оно может быть добрым, когда сами боги обрушили кару на это райское место. — Да, ты прав, погода сегодня ужасная. Давно встал? — Нет, меня разбудили мои верные приспешники. Они первые почувствовали, что надвигается беда. — Ну да, животные же должны быть чувствительны ко таким штукам. — Верно, смертный. Я погляжу, ты не такой безнадёжный, как мне казалось. В этот момент за окном вспыхнул ослепительный свет молнии и через несколько мгновений прогремел жуткой силы гром. Произошедшее заставило вздрогнуть Соду. Судорога пробежала от кончика носа до коленей розоволосого механика. — Смертный, неужели ты боишься грозы? — съехидничал ветеринар. — Отвали, это просто было неожиданно. Гандам положил четыре живых пушистых комочка в свой малиновый шарф и подошёл к Казуичи. — Не бойся, все будет хорошо, пока рядом с тобой я, Повелитель Тьмы Гандам Танака. — тихо прошептал на ухо парень и обнял за плечи Соду. Обычно, после таких действий со стороны Танаки, Казуичи говорил что-то вроде: «Убери от меня руки, фрик!» или «Хватит до меня домогаться! Я не твоя девушка!». Но события последних дней поменяли отношение Соды к таким знакам внимания со стороны ветеринара, и парень не отстранился. Тем более, в его объятиях Казуичи чувствовал себя в безопасности. — Хах, смертный, а почему ты не закричал, что я хочу забрать твою невинность самым беспощадным образом и не выбежал из номера? — Ещё одна подобная фраза, и я тебе в живот пропишу, придурок. — твердо ответил Сода и ещё сильнее прижался к Танаке. Сердце стучало то, будто в ту же секунду выпрыгнет из груди и ускачет в неизвестном направлении. Казуичи уткнулся носом в грудь ветеринару и сжал его майку, когда за окном вновь послышались раскаты грома. Посмотрев на своего смертного, Танака решил, что тот действительно боится и лучше с этим не шутить. Подняв парня на руки, Гандам оттащил его на свою кровать и посадил на самый краешек. Ветеринар попытался снять с розоволосого его комбез, но в ответ получил злобное шипение. — Смертный, почему ты ведёшь себя как дикий зверь? Тебе нужно снять уличную одежду, чтобы полностью забрался на кровать. — Я сам сниму! — Поверить не могу, что ты мне не доверяешь. — Я доверяю, но… Мне просто некомфортно, ясно? — Да-да, хорошо. Казуичи живо избавился от комбеза и закутался в одеяло Гандама, словно большая личинка. — Ты выглядишь как большой ребенок, смертный. — улыбнулся Танака. — Зато так тепло и не страшно. В ответ Гандам рассмеялся и обнял Соду. — Слушай, Гандам, я сегодня говорил с Киётакой про чувства и прочие такие штуки. — робко начал Казуичи. — Ну, и мы… Нет, я пришел к выводу, что ты мне типа нравишься… Но ты не обольщайся! Я ещё не уверен! — Смертный, — на лице Танаки появилась мягкая улыбка, а глаза наполнились нежностью. — я рад, что наконец смог завоевать твое сердце! Гандам достал дрожащую руку механика и сплел ее со своей рукой. Посмотрев друг другу в глаза, оба сильно покраснели. Щеки Казуичи полыхали огнем, заливая все лицо краской. Прислонившись лбами друг к другу, парни закрыли глаза. Воздух вокруг потрескивал от напряжения. Шум дождя, стучащего в окно совершенно не отвлекал от обстановки. Даже гром, кажется, не мог помешать такому моменту. Кажется… Вдруг дверь в номер с грохотом распахнулась и в помещение влетел Леон: — ДОБРОЕ УТРО, ХА-ХА-ХА! От неожиданности Казуичи запсиховал и упал с кровати на пол прямо с одеялом. — ВИДЕЛИ ЧЕ ЗА ОКНОМ ТВОРИТСЯ? А ЗНАЕТЕ ЧЕ ЕЩЕ? ПРАВИЛЬНО! НАМ РЕЙС ПЕРЕНЕСЛИ ИЗ-ЗА БУРИ! МЫ БУДЕМ ТУСОВАТЬСЯ ЗДЕСЬ ДО КОНЦА ЭТОГО ПИЗДЕЦА. — Идиот! — вспылил Казуичи, оправившийся от шока. — Ты когда стучать научишься, придурок?! Леон хотел что-то возразить, но в тот же момент за окном сверкнула молния, и во всем отеле погас свет. — Ну ёб твою мать… — выругнулся Кувата. Не успел Леон продолжить ругаться на взбушевашуюся природу, как прямо над головой громыхнуло так, что все внутри сжимало от ужаса. — Ладно, чуваки, я пойду. Нельзя оставлять Киригири одну в темном номере… — сказал Леон с ноткой страха в голосе. — Я больше поверю в то, что это ты испугался, а не она. — проворчал Кувате вслед Казуичи. Когда начальник ушел из номера, парни выдохнули с облегчением. Гандам подполз к краю кровати и протянул руку упавшему механику. Казуичи живо вкарабкался обратно на кровать, и парни, обнявшись, сели посередине. Сода уткнулся носом в грудь ветеринару и, накрывшись одеялом с головой, прошептал: — Господи, как же страшно. Несмотря на то, что он сказал это очень тихо, да и под одеялом, Гандам услышал сказанное и обнял Соду. Ветеринар спокойно поцеловал Казуичи в макушку и про себя сказал: «Дорогой любовник, я защищу тебя от любой беды. Только всегда будь со мной. Молю.» Дождь яростно бил по окнам и крыше отеля, будто бы пытаясь найти хотя бы одну маленькую дырочку, чтобы попасть в нее и намочить все внутри. Море неспокойно гудело, волны грозно обрушивались на песчаный пляж. Порывы ветра несли за собой песок, создавая песчаные бури, способные покалечить любого, кто осмелится выйти на улицу в такую погоду. Небо было угрожающе темным, густые тучи, заряженные молниями, бесконечно сменяли друг друга на небосклоне. Солнце потонуло в сером омуте и уже не надеялось на высвобождение от жуткого плена. Природа стонала и молила о спасении от обрушившейся безумной бури, пришедшей откуда-то с юга. Парни сплели руки друг друга между собой. Горячее дыхание, будто бы обжигало кожу. Сердца обоих стали биться в одном ритме, словно синхронизированные часы. Шум дождя заглушал звуки всего мира, давая двум парням посвятить все пять чувств друг другу. Раскаты грома и ослепительные вспышки молний больше не пугали Казуичи. Закрыв глаза, парни сидели, прижавшись широкими лбами, и слушали буйство самой матери-природы за окном…