Вечность с тобой

      Уши заливал щебет утренних птиц, хотя, если вспомнить вчерашнее утро, те же пташки замолкали и прятались, стоило им заметить идущего по дороге мужчину. Может им не понравились его белые, как туманный полог, одежды, в которых он похож на неупокоенную душу, а может их пугали холод и отчужденность, испускаемые им. Сам же Лань Ванцзи сразу заметил перемены в поведении природы, так как привык к полной тишине Облачных Глубин, а к ранее молчаливому лесу относится с безразличием. Что же изменилось – ему невдомёк, просто лес начал ему напевать голосами живущих в нем птиц. Чуть пораскинув умом, Лань Ванцзи понял, что вышел за пределы Юньмэна, но едва ли в этом причина, ведь даже простые люди могут сказать, что провинция Илин, пожалуй, самая неприветливая в Поднебесной.       Лань Ванцзи уже долгое время в пути и не мог сказать того же: для него везде было тихо и пусто, словно звери право его боялись. Он бы с этим поспорил, если бы не священные правила клана, высеченные на скале, где четко говорилось: «Не вступай в споры». В несостоявшемся словесном сражении мужчина аргументировал свое несогласие дикими кроликами, которых прикормил в Облачных Глубинах. Те сразу его полюбили, чего нельзя сказать о зверях, обитающих во всем остальном мире. И опять же, чем-то он приглянулся птицам Илина, раз они без страха сидят на ветках и не прячутся. Одна особенно бесстрашная пташка даже села на висящий за спиной гуцинь. Лань Ванцзи предпочел не обращать пристального внимания, боясь спугнуть ее и прервать это внезапное единение с природой.       Незаметно мужчина все же поглядывал на маленькую спутницу. Она выглядела совершенно счастливой: щурилась от солнечных лучей, пробивающихся сквозь листву; уселась на тоненькие лапки, скрывая их округлым брюшком. Наверное, для птицы большего и не нужно, только уютное место для отдыха. Раньше Лань Ванцзи никогда не посчитал бы себя уютным, но для спутницы он был более чем таковым.       Мужчина отвлекся, услышав тихий напев где-то дальше по дороге. Мышцы напряглись, а челюсти плотно сжались. Кому придет в голову слоняться так далеко от города в столь ранний час? Вспомнил, что торговцы могли бы использовать эту дорогу, чтобы добраться до речных портов в Юньмэне, и расслабился. Если это торговец или какой другой путник, то все в порядке. А если некто иной – верный меч всегда рядом с ним.       Одно из его предположений оказалось неверным. Человек, стоящий на обочине, вряд ли был торговцем, ведь даже распродав свои товары, они имели при себе хоть какие-то вещи, телега или тягловая скотина к примеру. У этого же молодого господина были лишь темные одежды с красным и золотым узором. Подходя ближе, Лань Ванцзи приметил висящую на поясе флейту и небольшой мешочек в ладони. Молодой господин брал из него по горсточке зерна, которым кормил сидящих на низкой ветке птиц; парочка из них пристроилась на черноволосой макушке и плечах.       Что-то странное и нереальное было в этом юноше. Солнечный свет падал на его белоснежную кожу, отражаясь стократ, оттого он и походил на беспечного небожителя. Мелодичные звуки, что выливались из его нежных губ, подхватывали окружающие его птицы.       Лань Ванцзи подошел ближе, замечая исключительную изящность лица и рук юноши. Этому человеку впору соперничать с ним в красоте, и не то чтобы он чрезмерно гордился своей внешностью, которую, несомненно, многие назвали бы небесной и с одной стороны были бы правы, просто он понимал, за что попал в список "Самых красивых молодых господ" на второе место. Первое же совершенно заслуженно занял его старший брат.       Чарующий напев стих. Похоже, заметив, что его нагло рассматривают, молодой господин повернулся к Лань Ванцзи и вздрогнул от неожиданности. Он подобрался и приветливо улыбнулся, словно не к нему ранним утром на пустой дороге подошел незнакомец, который может быть разбойником или того хуже – нечистью.       — Гунцзы, ты напугал меня! Но ты такой красивый, что я не могу позволить себе разозлиться!       Фривольный комплимент несколько напряг, но не разозлил. Лань Ванцзи почувствовал себя странно, ведь другим он не позволил бы к себе такого отношения.       — Что привело Вас сюда, столь рано? Это может быть опасно, — несмотря на явную непочтительность со стороны собеседника, Лань Ванцзи всегда помогал попавшим в беду.       — Поверь, гунцзы, я могу за себя постоять! Ах, вот куда ты делась, проказница!       Молодой человек протянул руку, и Лань Ванцзи невольно и точно некстати заметил небольшую разницу в их росте. Обычный человек не сразу смог бы ее заметить, но не его острый взгляд; а разница-то была меньше цуня.       Выбросив из головы ненужное замечание, он обратил внимание на свою маленькую спутницу, что покорно сидела на чужом пальце. Она млела под ласковыми поглаживаниями.       — Вэй Усянь, по первому имени – Вэй Ин, — молодой господин немного наклонился, отпустив птицу, но складывать ладони перед грудью, видимо, не собирался. — Скажет ли гунцзы свое имя?       Так просто он не мог себя назвать: этот юноша был слишком странным, вся ситуация была странной. В ранний час, на пустой лесной дороге, ему встретился молодой господин неземной красоты, заклинающий птиц своим голосом. Лань Ванцзи не глуп, далеко не глуп. Перед ним явно не человек, но доказать это он не мог. Демоны и другие темные твари высокого ранга могли без труда скрыть свою сущность даже от духовных зверей, не то что от обычных пташек. И пусть чувства его остры, а меч под рукой, бездумно бросаться на пока ничего не сделавшего существа нельзя. Однако осторожность он будет соблюдать всегда.       — Лань Ванцзи.       — Ах, не тот ли это Второй молодой господин Лань из Облачных Глубин? То-то узор на белых одеждах знакомый.       Мужчина сделал шаг назад, положив руку на рукоять меча. Простой человек никак не мог узнать его и тем более его положение в клане – только другой духовной зверь или демон. Брату-зверю незачем прятать от него свою ауру, поэтому уверенность в том, что перед ним порождение тьмы, возросла.       — Кто ты такой?       — Я же сказал – Вэй Ин, Вэй Усянь, чем Лань эр-гунцзы слушал? И что тебя удивляет? Ты очень известен. У кого не спроси, все знают могучего дракона из клана Лань.       — Кто ты такой? — снова спросил он, наполовину вынимая меч.       — Не горячись, эр-гунцзы! Я обычный человек, просто знаю немного больше других, вот и все, — ответил Вэй Усянь, а после задумчиво взялся пальцами за подбородок. — Такой молодой, наверное, и полсотни лет не прожил.       Белоснежное лезвие окончательно вышло из ножен, направив острие к Вэй Ину. Меч тихо дребезжал, разделяя недоверие хозяина.       — Прости-прости, увлекся! Я правда тебе не враг! Могу даже провести в город Сы, ты ведь туда направляешься? Там продают много вкусной еды! Идем!       Вэй Усянь развернулся на каблуках так, что широкие полы одежд вспорхнули вместе с птицами, а из длинных волос выскользнули концы красной ленты. Юноша пошел по дороге как ни в чем не бывало, даже не замечая все еще направленного на себя оружия. Слишком беспечно и самоуверенно поворачиваться спиной к человеку, держащему меч и знающему, как им пользоваться.       Немного поразмыслив о том, что за существом нужно следить, но без повода не ранить, Лань Ванцзи вернул меч в ножны и пошел следом. Он вперил глаза в скрытую волосами спину, держась на безопасном расстоянии.       На голову и плечи Вэй Усяня снова сели пернатые сестрички, поочередно получая свою порцию зерна. Недавняя знакомица требовательно дернула прядь волос, на что юноша засмеялся и протянул ладонь с угощением. Смех его был звонким и чистым, каким был и его голос; наверняка много дев повелось на сладкие речи чаровника.       Лань Ванцзи уверен, этот молодой господин если не демон, то точно блудник каких немало. Он заметил, как Вэй Ин легко качает бедрами в такт волнистым волосам.       Усянь снова повернулся на каблуках, идя теперь спиной вперед. Он громко рассмеялся от удивления, выступившего на нефритовом лице попутчика, и сказал:       — Эр-гунцзы, отчего ты такой молчаливый? Ни одна самка дракона в тебя не влюбится, если будешь таким скучным!       — Не демону меня судить.       — Да разве я демон? Хотя некоторые называли меня хитрым, словно лис.       Резво преодолев расстояние между ними, Вэй Ин оказался совсем близко, почти касаясь своим плечом его. Птицы же вспорхнули над их головами, перелетая с ветки на ветку.       — И всё же, Лань эр-гунцзы, идти до города в молчании слишком скучно. Не хочешь говорить – не говори, я могу рассказать множество историй, ты только слушай!       Весь путь до города Вэй Усянь не замолкал ни на минуту, как бы Лань Ванцзи ни пытался его игнорировать. Обволакивающий голос юноши смог пошатнуть стальной контроль, возводимый годами тренировок, и смахнуть морщинку между бровями. Раз за разом замечая за собой странную легкость, вызванную речами Вэй Ина, он одергивает себя, вспоминая правила клана.       Между тем беззаботный молодой человек, не обращая внимания на чужие внутренние стенания, рассказывал забавные истории из своей жизни. Родился он в деревне на юге Илина, где прожил все детство и отрочество, а повзрослев, отправился путешествовать. Хвастался тем, что прошел всю провинцию вдоль и поперек, лично зная каждый камень. Услышав это, Лань Ванцзи спросил:       — Ты не был за пределами Илина?       — Нет. Хотел, но решил, что начать нужно с малого. А ты, Лань эр-гунцзы, где уже побывал?       Дракон вновь забыл об осторожности, отвечая на невинный вопрос:       — В Гусу. Недолго пробыл в Юньмэне.       — Священные звери редко покидают свой дом, что побудило тебя на этот шаг?       Лань Ванцзи хотел было ответить и на это, но здравый смысл вовремя проснулся, не давая хозяину совершить ошибку. Пара светлых глаз подозрительно уставилась на Вэй Усяня.       — Это тебя не касается, — строго произнес он, отвернувшись к дороге.       — Почему же?! Я могу помочь!       — Помощь не нужна.       Некоторое время Вэй Усянь притворялся обиженным, но надолго его не хватило. Юноша завёл монолог о вине и еде, красочно описывая свои пристрастия к острому и сытному. Сказал, что они обязаны первым делом зайти пообедать и выпить, аргументируя тем, что за чаркой разговор пойдет интереснее. Лань Ванцзи же старательно молчал и смотрел строго перед собой до самых ворот города Сы, убеждая себя в том, что не проявлял неуважение, а сохранял разум от недостойных мыслей.       Вэй Усянь не врал, когда говорил, что в городе продают много еды. Еще за несколько чжан до широко распахнутых Северных Ворот, как гласит деревянная табличка, до них донесся запах пряностей и выпечки, а подойдя ближе они услышали говор местных жителей. Похоже, это была дальняя часть городского рынка, где стояли все повозки с лошадьми и ящики с товарами и продуктами; люди громко переговаривались, веля друг другу принести мешки и переставить ящики. В это время большинство уже разгрузили по прилавкам, поэтому трудяг работало не много, однако шума от них – предостаточно.       Дальше по широкой улице толпа становилась плотнее, ее разбавили дорогие и яркие одежды зажиточных господ. Отовсюду торгаши зазывали к себе складными речами: прекрасным девам предлагали единственные в своём роде шпильки и кольца, поджарым юношам – оружие из лучших материалов. И торгаши, казалось, совершенно не замечали, что эти «прекрасные девы» красотой не блещут или многие годы назад её потеряли, а молодые господа уже успели отрастить себе брюхо или никогда и чайного ножа в руках не держали. Значение имели только вкрадчивые слова и зоркий глаз на толстые кошельки.       Лань Ванцзи едва не скривился от шума и резких запахов; он редко бывал в таких оживленных местах, потому что не выносил толпу и всё, что ей сопутствовало. Он убежден, что находится здесь не потому, что подозрительный попутчик без особого труда затащил его, а потому, что другой вход в город был неизвестно где и терять время на его поиски – бессмысленно.       По его правое плечо весело заговорил Вэй Ин:       — Ты только погляди, эр-гунцзы, сколько всего интересного! О, Борода дракона!       Настоящий дракон с раздражением обернулся на этот вскрик, в следующее мгновение пораженно уставившись на Вэй Усяня, который расплачивался с торговцем монетами из синего мешочка с вышивкой белых облаков. Лань Ванцзи, не глядя, пошарил рукой по груди и поясу. В чужих руках действительно оказались его деньги!       Вернулся к спутнику Вэй Усянь невероятно довольный своей проделкой. Юноша настойчиво вложил в руку Лань Ванцзи конфету, завернутую в бумагу, и сам откусил кусок от своей. Лицо его искрилось счастьем. Проглотив кусок, он вновь повернулся к дракону.       — Попробуй, это невероятно вкусно! Кстати, эр-гунцзы, а у тебя есть борода?       Придя в себя, Лань Ванцзи яростно отобрал мешочек и сунул за пазуху. Всполохи гнева и холода заметили другие люди и стали обходить его по широкой дуге, не поднимая глаз; только Вэй Ин не понял очевидного намека не лезть на рожон.       — Да ладно тебе! Конфеты не дорогие и купил я не только себе, так что думай, что ты угостил меня! — пропел юноша, толкая в рот остаток Бороды дракона.       «Вопиющая нахальность!» – подумал Лань Ванцзи и готов был произнести вслух, как в открытый рот попала конфета, которая до этого времени была в его руке. Вэй Усянь подошел в плотную и спросил:       — Ну как?       Молодой господин Лань, уважаемый и почитаемый в своём и других кланах, не имел ни малейшего представления, как поступить: указать едва знакомому человеку на его невоспитанность или восхититься его ловкостью и умением находить выход из любой ситуации. Пока он только мог прожевать конфету, отмечая ее умеренную сладость и оригинальность.       — Это еще не все! Здесь недалеко есть обеденный домик, в котором мы обязаны поесть! Идем! — верещал Вэй Ин, ведя его под руку сквозь толпу.       Раздражение становилось сильнее с каждой минутой, проведённой в толпе, а в центре торговой улицы и вовсе было не вздохнуть. Ущемлял гордость и тот факт, что Лань Ванцзи до странного послушно шел за едва знакомым юношей. Он незаметно для окружающих проверил свои каналы Ци, не обнаружив никаких отклонений, а соответственно, никакого заклинания повиновения на него не наложили. Однако дракон продолжал следить за Вэй Усянем, ожидая когда тот неверным движением или словом выдаст свою истинную сущность.       Вскоре они оказались в просторном помещении заставленном столиками с подушками, за которыми сидели люди, разговаривая о своем. Пятерка юных дев сидели у окна, попивая ароматный чай, и тихо смеялись; их смех был похож на перезвон серебряных колокольчиков. Ближе к стойке хозяина, за спиной которого красовались пузатые бутыли с алкоголем, развалилась группа мужчин, громко обсуждающих своих жен и украдкой поглядывающих на девушек у окна. Другие обсуждали новые слухи за чаркой вина раздувая полог лжи все больше. Между столов бегал мальчишка-прислужник, принося и унося тарелки.       Пока Лань Ванцзи второй раз за день, что в силу его нрава очень много, старался не скривиться от запаха вина и жареного мяса, Вэй Ин приметил для них столик у стены недалеко от тех девушек. Они сразу заприметили двух молодых людей, выделяющихся точеными белыми, точно пудрой покрытыми лицами и одетых в дорогие одежды. Разом девы захихикали в свои рукава.       Только они сели на свои места – Усянь спиной к юным красавицам, Лань Ванцзи напротив него – прибежал подавальщик, спрашивая что подать к столу.       — Рыба в соусе и бутыль вина! — сразу выдал Вэй Ин и повернулся к спутнику, взглядом прося и себе что-нибудь заказать.       Лань Ванцзи лишь коротко бросил:       — Чай.       Брови юноши тут же взлетели. Он поражено загородил:       — Лань эр-гунцзы, на одном чае не проживешь! Рано или поздно ты свалишься без сил, если не поешь!       Лань Ванцзи хотел напомнить, что сам Вэй Усянь признал его драконом, а им, как известно, не к чему частые приемы пищи, но под неожиданно недовольным и осуждающим взглядом юноши стушевался. Через секунду раздумий он через силу ответил:       — Чай и рис с овощами.       Вэй Усянь:       — Ты уверен? Простой рис с простыми овощами и никаких специй? Никаких соусов? Это же невозможно есть!       Тот повторил, абсолютно уверенный в своих словах:       — Чай и рис с овощами.       Подавальщик убежал на кухню, уверив, что их обед скоро будет готов. За соседним столом девушки внимательно слушали их и не переставали хихикать. Для них было забавно наблюдать за спором таких разных, но таких красивых молодых господ.       Вэй Усянь упер подбородок в кулак и спросил:       — И все же, Лань эр-гунцзы, есть ли цель у твоего странствия?       Лань Ванцзи мгновенно напрягся, решив ответить как можно расплывчато:       — Ночная охота, с которой другие не могут справиться.       — Ах, то есть ты просто ходишь от деревни к деревне и убиваешь темных тварей? Весьма добродетельно. Не зря ты носишь титул Ханьгуан-Цзюнь.       — Ты слишком много знаешь, — с нажимом произнес Лань Ванцзи, силясь разглядеть в серых глазах ответ.       — Какой же ты занудный! Проживешь еще полвека, может поймешь.       — Пойму что?       Лицо Вэй Ина внезапно приобрело странное выражение.       — А не скажу! — снова посмеялся юноша, как ни в чем не бывало. — Ты же не хочешь мне рассказывать о своем путешествии!       Лань Ванцзи заметил короткую заминку, несмотря на его беспечный тон, и насторожился. Зачем этот странный человек за ним увязался? Нет, это точно не человек и называть его так даже в мыслях – не верно. Вэй Усянь определенно демон.       Вскоре прибежал мальчишка-подавальщик и разложил перед господами чаши с ароматными блюдами, глиняный чайник и бутыль вина. Вэй Ин, не стесняясь, облизнулся и принялся палочками отщипывать кусочки жареной рыбы. Промычав от удовольствия, он заговорил вновь:       — Лань эр-гунцзы, рыба такая нежная и сочная, тебе следовало бы тоже попробовать!       С этими словами к губам Лань Ванцзи приблизился кусок рыбы, зажатый между палочками. — Баловство, — произнес он и отвернулся.       Недовольство Вэй Усянь проявил через короткое фырканье и острый взгляд.       — Ну почему ты такой! Между товарищами должны быть хорошие отношения, иначе ночная охота может пройти плачевно, — сказал он и одним махом опрокинул чарку сладкого вина.       Проходящий мимо прислужник, услышав часть их разговора, робко поинтересовался:       — Прошу простить, уважаемые господа, этот не ослышался, вы заклинатели?       — Так и есть, — самодовольно ответил Усянь.       — Тогда вы, уважаемые бессмертные, прибыли, чтобы изловить демона?       Лань Ванцзи тут же вклинился в разговор, отложив палочки для еды в сторону:       — Что за демон?       Как и все работники подобных заведений, прислужник любил посплетничать, а тут подвернулась возможность поговорить с заклинателями.       — Позвольте этому рассказать! Вот уже четыре месяца как начали пропадать мужики в полях и на дорогах к лесу. Пропало уже двадцать три человека и ни одного не нашли! Охотники говорят, что видели в лесу девушку неземной красоты и сразу же убегали, потому как за спиной у нее вились лисьи хвосты! Они однажды собрались все, чтобы поймать ее, да не возвратились.       Лань Ванцзи понял со слов мальчишки, что охотники видели хули-цзин, а взрослые их особи весьма грозные противники. Украдкой он взглянул на невольного спутника.       Тем временем Вэй Ин спросил:       — Когда пропал последний человек и кто это был?       Прислужник поспешил ответить:       — То были дровосек и его старшóй сын, их два дня уже ищут. Жена дровосека первая шум подняла, когда они к ночи не возвратились.       Пока дракон обдумывал этот случай, Вэй Усянь решил все за него, отправив мальчишку дальше работать и пообещав разобраться с демоном. Осмотрев его подозрительным взглядом, Лань Ванцзи спросил:       — Что ты делаешь?       Вэй Усянь, быстро прожевав кусочек рыбы, ответил:       — Как что? Обедаю и тебе советую.       Лвнь Ванцзи нахмурился.       — Ой, не злись, эр-гунцзы! Я шучу! А вообще нам надо бы сходить к жене дровосека и расспросить, может она чего полезного скажет. После найти хорошую гостиницу и дождаться ночи.       — «Нам»?       — Ну да? Не одному же тебе идти на демона, — сказал Вэй Ин так, словно это само собой разумеющееся.       — Ты не заклинатель.       — А у тебя еще только одно ответвление на рогах, которое говорит о том, что одолеть демонов ранга Свирепый и выше тебе не под силу, — говорил он и параллельно крутил в руках палочки для еды с удивительной ловкостью.       Молодой дракон опасно сверкнул глазами и незаметно для простых людей выпустил ледяную ауру. Мрачным тихим голосом произнес:       — Говори, кем являешься на самом деле.       С алых губ юноши сорвался смешок и тут же растворился в окружающем шуме, казалось, давления со стороны он совсем не ощущал.       — Какое недоверие, мне даже стало обидно. Я ведь ничего плохого не сделал, только рассказал простую истину, а Лань эр-гунцзы уже готов располосовать своим мечом. Где же хваленые драконьи непоколебимость и рассудительность?       — Вздор! — резко ответил Лань Ванцзи. — Тебе известно больше, чем любому заклинателю, а знание о взрослении священных зверей не выходит за пределы их кланов. Ты не один из них.       — Ты мыслишь слишком узко, впрочем, иного от педантичного дракона я не ожидал. Ну да ладно! Мы много времени теряем здесь, нужно найти дом дровосека.       Вэй Ин быстро встал, отчего пара прядей упала ему на лицо и он принялся заправлять их обратно в прическу. Девы у окна захихикали и позвали его своими соловьиными голосами:       — Красивый господин!       — Красивый господин, мы знаем, где дом дровосека!       С обворожительной улыбкой на устах, которая покоробила Лань Ванцзи, он выведал у прелестниц дорогу и, взявшись за руку спутника, повел его наружу. Как бы тот ни старался вырвать ладонь, чужая хватка оказалась необычайно крепкой, поэтому пришлось смириться и идти за Вэй Ином, уклоняясь от прохожих.       Они проходили по улицам, направляясь, как понял Лань Ванцзи, к окраинам города. Чем дальше они отходили от центральной части, тем меньше и невзрачнее становились дома, но оттого не становилось тише. Мимо прогуливались матери с младенцами, на лавочках играли в вэйци старики, а дети постарше подбрасывали коленями пестрый волан. Одни на них с интересом оглядывались, другие не обращали внимание. Вскоре они дошли до небольшого дома с ухоженным двориком. Твердая рука хозяина видна сразу: деревянные столбы и перекладины надежно сходились друг с другом, доски и половицы были настолько крепко соединены, что тонкое лезвие ножа не протиснется.       Оглядев домик, Вэй Ин без стеснения прошел через дворик к порогу; Лань Ванцзи ничего не оставалось, кроме как поступить так же. На их осторожный стук в дверь ответили хриплым голосом:       — Подождите минутку.       Вскоре дверь отворилась. За ней стояла невысокая женщина с опухшими щеками и красными глазами. Поклонившись ей, Вэй Усянь заговорил:       — Мое почтение, фужэнь. Нам рассказали, что четыре месяца назад в этих краях появился демон и не так давно Ваши муж и сын без вести пропали. Мы хотели бы помочь найти их и других людей, а также разобраться с демоном.       Усталые глаза женщины загорелись надеждой, стоило ей осознать до конца сказанные юношей слова. Она поспешила пригласить гостей в дом. Как подобает хозяйке, жена дровосека посадила уважаемых заклинателей за столик и разлила чай. Не теряя времени даром, Лань Ванцзи обратился к ней:       — Расскажите, что случилось в день исчезновения.       Женщина хлопнула себя по щекам, приводя в чувства, и слегка запинаясь ответила:       — Так... Утром мой супруг с сыном, как обычно, отправились через Восточные ворота в лес. Потом... Потом вернулись и выгрузили дрова. Муж тогда еще очень ругался: купил недавно новый топор, да в тот день он сломался. То ли затупился слишком быстро, то ли вовсе лопнул, я так и не расслышала. Пошли они к кузнецу требовать новый. Ой, как много шума было! Он с кузнецом-то едва не подрался, благо мужики их разняли, но другой топор муженек мой получил. После этого они с сыном снова в лес пошли. Обычно они до захода солнца успевали возвратиться. А в этот раз...       В уголках ее темных глаз скопились слезы, которые грозили обрушиться каскадом, но женщина быстро стерла их платком.       — Я уж было подумала, что это кузнец поквитаться решил, да его жена весь день поносила и за порог дома не пускала, дабы он еще чего не натворил. Тогда-то я и поняла, что их... демон утащил!..       Жена дровосека все же не выдержала и расплакалась. Тут Лань Ванцзи разволновался не на шутку, потому как никогда раньше не видел плачущих навзрыд женщин и уж тем более не знал, как их успокоить. Решение нашлось само собой: на шум прибежал мальчик лет десяти и, видя, что мать снова плачет, кинулся ее обнимать.       Когда женщина пришла в себя, Вэй Ин вновь взял на себя весь разговор, пообещав, что они непременно найдут членов ее семьи. Она, хоть и имела весьма горький вид, была рада, что благородные заклинатели согласились отыскать пропавших мужчин и разобраться с демоном. Рассказав также, по каким тропам обычно ходили муж с сыном и где в последний раз видели других людей, женщина проводила спутников до ограды.       На ночную охоту, как правило, выходят в полночь, когда нечисть и другие темные создания наиболее активны. Поэтому Вэй Усянь предложил ещё погулять по торговой улице, раз у них в запасе есть несколько часов, а поиск постоялого двора отложить на потом.       Ближе к вечеру рынок, казалось бы, стал более оживленным. Торговцы стали зазывать к себе с бóльшим пылом, а на прилавок выставлять более интересные вещи, чем безделушки и угощения. Местами встречались артисты и музыканты, которым повеселевшие вельможи и девы кидали монеты. Чаще всего Лань Ванцзи и Вэй Усянь останавливались послушать игру уличных исполнителей. Где-то они вслушивались в звучные переливы под звон колокольчиков на бедрах фигуристой танцовщицы, где-то затыкали уши от отвратительного скрипа иссохшей сяо или рвущихся струн эрху. Точнее затыкал уши Вэй Ин, также как и сетовал на бездарного музыкантишку или дерганье кривоногой девицы, Лань Ванцзи в свою очередь предпочел отвернуться и не обращать внимания.       Наслаждаться хорошей музыкой – когда таковая попадалась – ему мешала ставшая еще плотнее толпа, которая галдела и бурлила без остановки, а также Вэй Усянь, что своим льющимся смехом накрывал всех в радиусе трех чжан. Не хотелось признаваться даже самому себе, но гулу широкой людной улицы Лань Ванцзи предпочел бы смех этого странного демона. Бесполезные мысли снова заполнили его разум, и в попытке их развеять он лишь на мгновение закрыл глаза. Повезло же в это самое несчастное мгновение задеть кого-то плечом.       — Какой невнимательный молодой человек, — раздался рядом голос то ли мужской, то ли женский.       Кончики ушей покраснели от стыда, и Лань Ванцзи поспешил извиниться:       — Этот просит прощения за свою рассеянность, — и склонился в уважительном поклоне.       Невысокий сгорбленный человек весело усмехнулся и туже запахнул свой многослойный наряд.       — Ха! Мало кто извиняется перед этим старцем. Все зажиточные господа высокомерны, кто толкнет и не заметит, кто скверным словом обзовет.       На Стене Послушания родного клана среди трех тысяч правил несколько десятков запрещают любое неуважение, халатность и заносчивость по отношению к старшим, будь то высокопоставленные люди или бедняки. Лань Ванцзи же знал эти правила как никто другой и никогда их не нарушал, однако не только в них дело: не взирая на запреты, он сам считал неуважение к старшим непростительным.       — Раз совесть твоя чиста, а помыслы – праведны, погадаю о судьбе твоей. Протяни ладонь, — сказал человек и уставился в пустоту черным немигающим взором.       Все мысли и предчувствия словно ветром выдуло из головы Лань Ванцзи, чего раньше никогда не было даже при столкновении с нечистью, контролирующей разум. Он повиновался человеку, положив ладонь поверх чужой.       На миг в черных глазах пронеслась искра, будто падающая звезда по ночному небу. Человек тихо посмеялся и вновь поправил одежды.       — Судьба твоя тяжела; многие еще в начале пути сломались бы, но не ты. На каждом шагу тебя будут поджидать опасности и искушения, а ты не ведись! Будь стоек духом и чист разумом, но не запирай сердце на замок, не то нареченный тебе небесами сгорит и не возвратиться к тебе. Откройся ему, как он открылся тебе. Верь ему, как он верит тебе. Возлюби его, как он возлюбил тебя. Птичий щебет приведет тебя к счастью. Или станет им.       С последним словом человека в голову Лань Ванцзи вернулись обрывки мыслей, а вместе с ними смутное понимание происходящего вокруг. Он словно вынырнул из воды и в легкие вновь ворвался запах пряностей центральной улицы. В висках загудела кровь, а перед глазами слегка повело, но сильная хватка под локтем удержала от падения. Сбоку воскликнули: «Лань эр-гунцзы!», и в этом крике он без труда узнал невольного спутника.       — Вэй... Ин... — прошептал он на выдохе, позволяя придержать себя.       Названный чуть вздрогнул, как если бы совсем не ожидал подобного, а после мягко сказал:       — Надо же, ты впервые с нашей встречи произнес мое имя.       Что-то было в голосе юноши, неясное и глубокое, такое, что даже при незамутненном разуме Лань Ванцзи вряд-ли уловил.       Последующее молодой дракон почти не запомнил, все было, как в тумане. Чувствовал, как поддерживаемый Вэй Усянем шел вперед, как иногда плечи и руки задевали прохожие, чувствовал тепло, исходящие от чужого тела. Страха не было. Почему-то он был уверен, что Вэй Ин ничего с ним не сделает и не бросит.       Через некоторое время Лань Ванцзи сидел, откинувшись головой на плечо Вэй Усяня, и медленно приходил в себя. Шум торговой улицы был близко, не не настолько, чтобы бить по слуху, а значит они в здании или же в переулке. После этой думы пронеслась другая: раз он стал ясно мыслить, то полное возвращение контроля над телом не придется долго ждать.       Нежный, почти что сладкий, как «борода дракона», звук перекрыл шум с улицы. Приятной волной омыл лицо, стекая вниз по груди, отзываясь звоном колокольчиков в даньтяне. Жемчужный тон поднимался и опускался, подражал морскому прибою, и обращаясь этой водой, смыл остатки морока. Вэй Ин замолчал.       А Лань Ванцзи, по прежнему лежа на его плече, спросил самую малость осипшим голосом:       — Что ты сделал?.. — Ничего особенно! — улыбнулся юноша. — Всего лишь спел тебе! Понравилось?       — Да, — ответил Лань Ванцзи, не задумываясь, а после отскочил, как от прокаженного. — Что ты сделал?       — Эх, эр-гунцзы, меня порицаешь, а ведь я помог тебе!       — Тогда что это было? Темной ци поблизости нет.       Вэй Усянь лукаво улыбнулся.       — И не будет. Нечисть и духи низкого и среднего ранга сегодняшней ночью не появятся, а вот завтра возможно – когда выветрится благодать. К слову, ты выразил благодарность?       Лань Ванцзи нахмурился. Вот снова этот странный демон говорил загадками и выглядел при этом так, будто речи его сами собой разумеющиеся.       — О чем ты?       — Как ты еще молод, драконий наследник, — наигранно вздохнул Вэй Ин. — Тебе довелось повстречаться с божеством! И к тому же получить от него пророчество. Божественная аура подчиняет мысли и обвивает тело того, кто слабее; этой привилегией боги часто пользуются.       Лань Ванцзи, хоть и является священным зверем, бессмертным небесным драконом, раньше не допускал даже мысли о встрече с древними божествами, ведь те перестали вмешиваться в дела Поднебесной. Чем его судьба приглянулась всевидящей сущности, раз она снизошла до разговора с ним?       Если принять тот факт, что он встретился с богом лицом к лицу, все еще не ясно что несет в себе данное пророчество. Лань Ванцзи напряг память и сложил услышанные слова божества в нужный порядок.       Первая часть про тяжелый путь, искушения и опасности ни капельки не удивляют. Он еще в Облачных глубинах перед путешествием знал, что легко не будет и в худшем случае он умрет, так и не успев выполнить свой долг.       Вторая часть вызвала лишь крайнее удивление.       "...не запирай сердце на замок, не то нареченный тебе небесами сгорит и не возвратиться к тебе…"       Что имело в виду бессмертное существо? Лань Ванцзи не имел ни жены, ни невесты, ко всему прочему не испытывал симпатии к девушкам, поскольку считал, что это помеха самосовершенствованию. Быть может именно это бог подразумевал под "запертым на замок сердцем"?       Лань Ванцзи покачал головой. Он решит это позже, когда закончит с уже имеющимся делом.       — Время близится к полуночи. Идем.       Вэй Ин вскинул брови и недоверчиво осмотрел спутника.       — Ты уверен? Может, стоит отдохнуть? Постой!.. Подожди меня!