Три фамилии

      Тихий шелест мантии потревожил тишину светлого коридора с разноцветными стенами в центре Лондона. Мужчина, что трансгрессировал секунду назад под мантией-невидимкой с тёмной, продуваемой ледяными зимними ветрами улицы, ведущей в деревню Хогсмид, подозрительно оглянулся. С потолков и стен на него смотрели разнообразные герои магловских сказок: принцессы в пышных ярких платьях, смелые принцы, сражающие злобных драконов, розовые зайцы, крылатые феи и мужчины в трико, с мужественными, серьёзными лицами, словно вообще можно считать себя серьёзным человеком, когда носишь красные трусы поверх подштанников. Одну из стен занимало большое прямоугольное окно, за стеклом которого на пушистом ковре, разбросав по всему полу игрушки, сидели маленькие дети. Возраст их, навскидку, разнился от года до трёх лет. Стекло приглушало звук из комнаты, но в целом, можно было понять, что дети чувствуют себя хорошо. У стекла, склонив голову немного набок, стоял седовласый волшебник в фиолетовой мантии. В стеклах его очков-половинок играли блики ярких дневных ламп, в опущенной руке он держал волшебную палочку.       — Спасибо, что пришёл, Северус, — не оглядываясь, тихо сказал старик. — Стой, — добавил он, как только Северус Снейп решил снять мантию-невидимку. Едва уловимое движение волшебной палочки заставило листок с расписанием дня оторваться от стены и взлететь к потолку, чтобы закрыть объектив камеры видеонаблюдения. — Вот теперь можно.       — Где мы, профессор Дамблдор? — спросил Снейп, встав рядом с директором.       — Это детский центр социальной защиты. Все дети за этим стеклом скоро будут распределены опекунам или в детские дома.       Незавидная судьба карапузов в колготках мало заботила Северуса Снейпа. Он ждал, что директор пояснит, зачем прислал патронуса с просьбой скорее прибыть новоиспечённого профессора зельеварения сюда, но Дамблдор не спешил объясняться. Он смотрел сквозь стекло на маленькую девочку, что сидела в углу с книжкой-раскраской, неумело переворачивая страницы с заинтересованным видом.       — У неё очень умные глаза, не правда ли? — улыбнулся Дамблдор.       Снейп снова посмотрел на девочку. Каштановые завитушки на ее голове топорщились в разные стороны, придавая ей вид маленького, но безумного учёного, а карие глаза действительно с несвойственным её ровесникам вниманием изучали рисунки в детской книжке.       — Вы решили на старости лет взять под опеку ребёнка? — с иронией усмехнулся Снейп.       Дамблдора эта мысль тоже развеселила, он улыбнулся, но покачал головой.       — Она волшебница, — коротко пояснил он. Снейп взглянул на девочку с новым интересом, но мимолётным. — И она в опасности, — добавил директор с каменным спокойствием.       — Почему?       — Её родители уже не смогут о ней позаботиться, но, скорее всего, за ней придут другие люди, которые, несомненно, испортят ей жизнь. Вы, Северус, стали невольным хранителем моих тайн, и, что уж греха таить, соучастником в вершении судеб. Это тяжёлое бремя.       Снейп знал, что директор говорит о сыне Лили. Не так давно, всего полгода назад, мальчика, по велению Дамблдора, отдали на попечение родной сестре Лили, и он, Снейп, действительно стал соучастником в вершении судьбы Гарри Поттера. Эти свежие, кровоточащие воспоминания, отдались в его груди больной тяжестью, но вида профессор не подал.       — Кто её родители? — сухо спросил он.       — Боюсь, не смогу тебе сказать.       — Отлично. А кто же хочет ей навредить?       — Слуги Волан-де-Морта.       Дамблдор по-прежнему смотрел только на девочку и Северус вложил в свой тон как можно больше язвительности, чтобы до директора дошла суть его неудовольствия от участия в таких вершениях судеб.       — Стоит ли искать на её лбу шрам в виде молнии, сэр?       — Не стоит, — серьёзно и печально ответил Дамблдор. — Но это не значит, что мы не должны ей помочь.       — Мы?       — У неё очень умные глаза, — снова повторил Дамблдор, тепло улыбнувшись. — Как думаешь, какое имя ей подойдёт?       Снейп стиснул зубы. Он пытался как мог привыкнуть к странностям старого волшебника, но вся эта загадочность, бесящая наивность и в то же время непоколебимый вид человека, который знает слишком много, но ничего никому не говорит, порой доводили Северуса до исступления. Какая ему разница, как назовут эту девочку, да хоть горшком, при чем здесь он?       — Думаю, ей бы подошло имя Гермиона. Слышал о таком?       — Не слышал, сэр. И не уверен, что хочу слышать. Может вы объясните, зачем я здесь? Или вы хотите осчастливить меня радостным известием, что эту девочку вручаете мне?       — А ты был бы не против?       — Конечно против!       — Я знаю. Поэтому и не прошу тебя позаботиться о ней. Мы спрячем её там, где люди Волан-де-Морта точно не станут искать.       — Где же?       — Среди маглов, конечно. Они будут искать это дитя в чистокровных семьях, потому что не допустят мысли, что девочка чистых кровей окажется в семье простецов. А если и допустят со временем, то не найдут её, я наложу все необходимые чары необнаружения.       — Кому вы отдадите её?       — Хм, — Дамблдор вытащил из складок мантии красивые часы, где вместо цифр по циферблату парили в постоянном движении планеты. — Я пропустил визит к своему стоматологу.       — Вы… — опешил Снейп от резкой смены темы. — Вы лечите зубы у маглов?       — После процедуры мистер Грейнджер всегда угощает меня леденцами, — хитро улыбнулся Дамблдор. — Я таких больше нигде не ел.       Проглотив острые оскорбления, которые вертелись на языке, самое безобидное из которых звучало как «сумасшедший старик», Снейп на мгновение прикрыл глаза.       — Отлично. Всё это очень занимательно, директор. Только объясните, на кой чёрт вам понадобился я?       — Ну. Во-первых, мне нужна была мантия-невидимка. А во-вторых… я же сказал, вершение судеб — это тяжкое бремя. И мне тяжело нести его одному. Взглянув, наконец, на Северуса прохладой проницательных голубых глаз, Дамблдор осторожно вынул из рук профессора зельеварения мантию и вскоре растворился в воздухе, скрытый магией полупрозрачной невесомой ткани. Дверь в детскую комнату неслышно отворилась. Снейп смотрел в тот угол, где сидела с книжкой кудрявая малышка с умными глазами. Вскоре она отвлеклась от картинки на странице и посмотрела куда-то вверх, в пустоту. Она внимательно слушала тихий, спокойный голос великого из волшебников, а потом осторожно встала, поправив плиссированную шотландскую юбочку и вскоре тоже растворилась в воздухе. Только книжка-раскраска, раскрывшись на середине, бесшумно опустилась на мягкий ковёр.