Три фамилии

Тринадцать лет спустя       В небольшой, но чистой и ухоженной комнате, за письменным столом, на котором стройными рядами возвышались горы книг, сидела Гермиона Грейнджер. Брови её были нахмурены, а губы приоткрыты в немом удивлении. Оно, удивление, ещё не улеглось как следует в голове девушки, поэтому мыслительный процесс стопорился, а руки немного дрожали.       Она смотрела на небольшой металлический прямоугольник, что лежал перед ней на столе, в стеклянном окошке которого мигали угрожающим красным цветом волшебные буквы.       «Результат отрицательный».       — Не может быть, — тихо проговорила Гермиона дрогнувшим голосом.       Хотя, конечно, может. Если бы она не допускала этой мысли, то не стала бы проводить тест, который теперь невинно лежал на столе, словно вовсе ни при чём. Спрятав его в коробку с эмблемой колдаптеки, она выдвинула ящик стола и бросила виновника её беспокойства на дно, поверх перьев и банок с чернилами. Запустив в пышные каштановые волосы обе руки, Гермиона облокотилась о стол и не мигая уставилась в одну точку.       От тяжёлых дум её отвлёк Живоглот — пушистый кривоногий кот бесцеремонно запрыгнул на стол, протяжно мяукая и требуя к себе внимания. В зубах он держал перо, словно предлагая Гермионе написать письмо. На самом деле он часто грыз её школьные перья, коту нравилось с ними играть, но сейчас Гермиона восприняла эту шалость как знак. Ей нужно поделиться новостью с друзьями.       С самого первого курса повелось так, что все важные события в жизни трое неразлучных друзей — Гермиона, Гарри и Рон, — проживали вместе. Вместе искали решение, вместе обсуждали безумные теории происходящего и успокаивали друг друга. Но сейчас Гермионе совсем не улыбалась мысль поделиться с обоими парнями шокирующей новостью. Гарри в Литтл-Уингинге, Рон неподалеку от деревни Оттери-Сент-Кэчпоул, дома. Ей придётся писать два письма, дважды рассказывать разными словами о произошедшем и ждать два ответа, в которых, возможно, будут противоречащие друг другу советы. Ей нужно было выбрать, кому написать письмо, Гарри или Рону.       В раздумьях она отрешенно поглаживала кота между ушей, глядя в непроглядную темноту ночи за окном. Выбор оказался сложным. Вряд ли Гарри знает, что делать в таких ситуациях. Прожив большую часть жизни с дядей и тётей маглами, он до сих пор познаёт магический мир, восполняя пробелы со скрипом и только путём жизненного опыта, потому что читать книги он не очень-то и любит.       Рон, несомненно, знает больше. К тому же всегда может обратиться за советом к отцу и матери — волшебникам мудрым и деликатным. Но будут они столь же деликатны, когда узнают о секрете Гермионы? Не станут ли они задавать слишком много вопросов, додумывать? Гермионе совсем не хотелось тревожить всю семью Уизли своей новостью. Она даже не поняла толком, что чувствует по этому поводу, а тут столько внимания… Да и к тому же… Нужен ли Гермионе магический совет? Ей бы просто хотелось рассказать об этом человеку, который поддержит и немного её успокоит. Не по волшебному, а по-человечески. Оба друга поддержат её, она знала, но только по-разному. Рон редко высказывает свои мысли уверенно, обычно он неосознанно ждёт одобрения Гарри. Гермиона знала, что это пройдёт, придёт время и Рон поймёт, что жить нужно без оглядки на лучшего друга, как бы близки они ни были, но на данный момент всё, что скажет Рон, будет звучать неубедительно и только вгонит её в ещё большие сомнения.       Гарри будет скуп на эмоции. В его мыслях всегда так много тревог, которые, несомненно, оправданы, но Гермионе бы хотелось полного погружения в её проблему. Хотя бы сейчас. Пока она не придёт в себя и не решит, что делать дальше.       — Угораздило же меня подружиться с парнями… — сказала Гермиона Живоглоту, который свернулся клубком на столе и громко мурлыкал, поглядывая на хозяйку узкими полузакрытыми глазами.       Обветшалое после игр Живоглота гусиное перо лежало как раз возле её правой руки и требовало решения.       Всё-таки, пусть это будет Гарри, решила Гермиона. В конце концов, разве не способен он отвлечься ненадолго от тяжёлых мыслей о магических заговорах и тёмных волшебниках, если его подруге так нужна помощь? Переложив Живоглота на подушку, Гермиона вытащила пергамент, новое перо и чернила. Развернув перед собой желтоватую бумагу, она задумалась, как же описать происходящее, чтобы это не выглядело как истерика. Задача оказалась ещё сложнее, чем выбор получателя письма.       В итоге, спустя почти час, Гермиона устало потёрла глаза и прочитала короткое послание:       «Привет, Гарри! Как лето? Как там Дадли и его диета, даёт результаты? Что слышно о твоём знакомом, который недавно приручил гиппогрифа? Ты писал, что он долго не отвечает, надеюсь, всё в порядке? Я не так давно вернулась домой из отпуска с родителями и, по правде говоря, немного встревожена одной новостью. Дело в том, что перед отъездом мы с мамой были у врача и мне в руки попала её медицинская карта. Судя по диагнозу, который ей поставили ещё в девятнадцать лет, она не могла меня родить. Понимаешь о чём я? Вчера я побывала в Косом переулке и купила магический тест, определяющий наличие кровного родства между тестируемыми — аналог магловского ДНК. Результат отрицательный. Что думаешь по этому поводу?       Жду скорой встречи. Гермиона».       Перечитав письмо полностью, Гермиона тяжело вздохнула и тихо разочарованно зарычала. Это звучало отвратительно. Как Дадли? Как Сириус? Кстати, мои родители мне не родители! Осознав, что не сможет нормально объяснить ситуацию Гарри в письме, она достала новый пергамент и написала следующее:       «Привет, Гарри! Как лето? Как там Дадли и его диета, даёт результаты? Что слышно о твоём знакомом, который недавно приручил гиппогрифа? Ты писал, что он долго отвечает, надеюсь, всё в порядке? Я недавно вернулась домой из отпуска с родителями и хочу кое-что тебе рассказать, но при личной встрече. Давай увидимся в Лондоне на этой неделе? Если Дурсли тебя отпустят, жду в ответном письме их номер телефона и удобное время для звонка, обсудим детали.       Не волнуйся, я в порядке. Гермиона».       Вот так-то лучше. Свернув письмо в трубочку, Гермиона бережно спрятала его в пенал, а пенал в шкаф на самую верхнюю полку. Завтра она отнесёт письмо на почту в Косом переулке, откуда сова доставит его на Тисовую улицу, а через несколько дней, возможно, за окном она увидит белоснежную Буклю с ответом. А пока Гермиона решила, что не будет думать о случившемся. Одна она не справится.