Три фамилии

      Когда Гермиона, едва устояв на ногах, оказалась в просторной светлой комнате, похожей на кабинет, там уже было трое людей — перепачканный сажей Гарри, незнакомый, невысокий волшебник в магловском костюме, но с волшебной палочкой, и Римус Люпин.       — Всё, Стерджис, идите, — сказал Люпин и обернулся к Гермионе.       Тот, кого называли Стерджисом, взял Гарри за плечи и потащил к двери.       — Пока, — растерянно успел он сказать Гермионе прежде, чем скрылся в тёмном коридоре.       — Здравствуй, Гермиона, — улыбнулся ей Люпин и его усталое, немолодое лицо озарила тёплая улыбка.       — Здравствуйте, профессор.       Он помог ей вытащить из камина чемодан и гневно урчащего кота в переноске (полёт в камине ему пришёлся не по душе) и пригласил за стол. Вместе они сели со стороны посетителей.       — Вы оба так выросли с нашей последней встречи, — улыбнулся Люпин.       — Да, наверное… Только подождите.       Гермиона раскрыла свой чемодан, вынула оттуда Риту и подошла к окну. Жук уже не жужжал сердито, а только вяло ползал по дну банки с опущенными крылышками. Гермиона вынула его, посадила на ладонь и сказала:       — Если ты ещё раз… Просто заикнешься… В лучшем случае будешь жить всю жизнь у меня в банке под кроватью. В худшем — я тебя раздавлю. И даже министерство нам не потребуется. Ясно?       Гермиона посадила журналистку на карниз со стороны улицы и плотно закрыла окно. Люпин смотрел, как она возвращается, с вежливым недоумением.       — На чём мы остановились?       — Мы ещё и не начали, — решил не задавать вопросов о странном поведении Гермионы Люпин. — Хотел сказать, что очень рад вас был увидеть.       — А вы? М-м…       — Что я здесь делаю? — подсказал ей бывший профессор Защиты от тёмных искусств.       — Да. И кто тот человек, который увёл Гарри?       — Умница, ты задаёшь очень правильные вопросы в это неспокойное время. Я здесь по распоряжению Дамблдора, как и Стерджис. Стерджис Подмор работает в министерстве магии, но он на нашей стороне. Гермиона, у тебя много вопросов, я понимаю, но сейчас настало время, когда какие-то распоряжения профессора Дамблдора мы должны выполнять молча.       — Я не против молча выполнять что-то, просто всё так стремительно, я ничего не понимаю.       — У нас не так много времени, — нахмурился Люпин. — Фадж, как ты знаешь, не верит в возвращение Волан-де-Морта, он будет бороться не против тёмных сил, а против нас и Дамблдора. Поэтому нам пришлось поспешить, пока сеть летучего пороха не под наблюдением, и мы могли спокойно ею воспользоваться.       — Но почему нас забрали из школы? — недоумевала девушка, выпуская истошно орущего Живоглота на волю.       Он тут же забился под шкаф, громко шипя.       — Если я правильно понял Дамблдора, Гарри забрали для того, чтобы уберечь его от ненужного ни нам, ни ему сейчас внимания. Погиб мальчик, слухи о возрождении Волан-де-Морта распространяются слишком быстро даже по меркам Хогвартса, если Дамблдор правильно рассчитал следующие действия Фаджа, то он попытается дискредитировать Гарри в глазах волшебного сообщества, чтобы ему никто не верил. И лучше будет, если он не станет подливать масла в огонь, поддавшись эмоциям.       Гермиона пока ничего не поняла. Здравое зерно во всём этом можно было узреть, если хорошенько всё обдумать, но вопрос с её экстренной эвакуацией из школы остался открытым.       — Что касается тебя, — словно прочитав её мысли, продолжил Люпин. — Как ты знаешь, Барти Крауч младший весь год притворялся Аластором Грюмом. Он узнал тебя, узнал, чья ты дочь. Мы не знаем, успел ли он передать эту информацию на ту сторону, но совершенно точно лучше перестраховаться.       — Но что им надо?       — Вернуть тебя в семью, — угрюмо сказал профессор, хотя и попытался улыбнуться, только у него не вышло. — Сегодня Беллатриса и Родольфус в Азкабане, что будет завтра — не знает никто из нас, но Дамблдор считает, что стены тюрьмы теперь не так надёжно защищают магическое сообщество от преступников.       — Что значит вернуть в семью? — от возмущения Гермиона даже на ноги вскочила. — Они мне не семья! Я не вещь! И я никогда…       — Сядь, пожалуйста, — вежливо попросил Люпин. Гермиона села, громко отдуваясь. — Я всё это понимаю. Но для Пожирателей смерти ты — трофей, который они готовы преподнести самым верным сторонникам Волан-де-Морта в качестве извинений за предательство. Всё это время они продолжали пребывать на свободе, в то время как Лэстрейнджи и многие другие мучились в Азкабане, пришло время извиняться. Дамблдор считает, что атака, если она планируется, должна быть стремительной, потому что люди Волан-де-Морта понимают, что Дамблдор не сидит сложа руки, он защитит тебя, Гарри и каждого, кто представляет для них интерес. Отсюда такая спешка.       — Ладно, допустим. Но я всё лето буду дома с мамой и папой, они маглы, скажите, что помешает этим охотникам за сокровищами достать меня там? Или Гарри? Он точно в таком же положении!       — Что касается Гарри — я не знаю, правда. Но ты не останешься дома надолго.       Гермиона удивлённо вскинула брови. Что значит не останется?       — Теперь смотри, — Люпин сложил руки домиком у своего лица. — Сейчас мы отправимся к мистеру и миссис Грейнджер. Ты, наверняка, должна с ними серьёзно поговорить и рассказать о том, что выяснила правду о своём рождении?       — Я просто хочу их обнять…       — Обнимешь. Поговоришь. Но потом мне придётся объяснить им, что тебе угрожает опасность, и для твоего же блага мы отправим тебя к дяде.       У Гермионы был всего один дядя, старший брат папы — Оливер Грейнджер. Он работал научным сотрудником в музее, был худым, как спица, коллекционировал лего, и определённо точно был маглом.       Или не один?       — О ком речь? — осторожно спросила девушка.       И Люпин совершенно точно впервые собрался рассказать ей хорошую новость среди этой череды непонятных предостережений.       — Думаю, ты знаешь, что многие чистокровные волшебники находятся в родственных связях друг с другом, их осталось не так много. Беллатриса Лэстрейндж до замужества носила фамилию Блэк, Гермиона.       Гермиона в удивлении открыла рот. В голове сразу начали переплетаться нити, одна за другой, которые вели к разным выводам, но в итоге она просто запуталась, хорошо это или плохо… И задала единственный интересующий её вопрос:       — Сириус?       — Наш Сириус — двоюродный брат Беллатрисы.       — Не может быть! — не сдержавшись воскликнула Гермиона. — Но он ведь нормальный!       Люпин рассмеялся, запрокинув голову.       — Именно так, Гермиона. Как и ты. И вы такие не единственные в этой семье. Разве фамилия определяет то, каким человеком ты станешь?       Никогда Гермиона не считала, что фамилия или кровь что-то решают, но после того, как узнала правду, она почему-то забыла примерить эту истину на себя. Наверное дело было не только в том, что Лэстрейнджи были сторонниками Волан-де-Морта, а в том, что они сделали с родителями Невилла. Гермиона взвалила эту ношу на свои плечи, и она постоянно тянула её вниз. Только теперь ей стало немного легче. Сириус её дядя… разве не мечтала она об этом, когда думала, что ей не с кем делить невзгоды?       — Ты проведешь это лето у него дома. Мы ему уже сообщили, он, конечно, как и ты пребывает в шоке, но очень ждёт, когда сможет заново с тобой познакомиться. Особняк Блэков станет нашей штаб-квартирой, тебе не будет скучно. А самое главное — там будет безопасно.       — Но мама и папа останутся дома?       — Мы защитим их. Маглов защитить от магии намного легче, нежели нас. Потому что мы оставляем за собой магические следы, такова наша природа. Не переживай, Гермиона, с твоими мамой и папой ничего не случится. Теперь последний момент, о котором мне велено тебе рассказать…       Гермиона считала, что информации на сегодня достаточно, но смущённый вид Люпина заставил её отвлечься от новых впечатлений от услышанного.       — Что ещё?       — Дамблдор взял с меня слово, что я донесу до тебя эту мысль как можно лучше, это очень важно: ты не должна поддерживать связь с Гарри этим летом. Вы не должны переписываться, видеться или изобретать какие-то другие способы пообщаться.       Гермиона, у которой были совершенно другие планы на лето, нахмурилась.       — Нет, — тут же сказала она. — Не обещаю.       — Это важно, — повторил Люпин, но Гермиона покачала головой.       — Нет. Не могу, не хочу. Не стану!       — Тебе придётся. Секретность — это наше главное оружие. Ты будешь жить в штабе, возможно услышишь что-то важное, что захочешь ему рассказать, но в письмах писать такое категорически нельзя.       — Хорошо, я не буду писать ничего важного, но это не значит, что я не должна писать совсем ничего, — выпалила девушка.       — Ты не должна писать совсем ничего, — печально сказал Люпин. — Таков приказ Дамблдора. Если ты откажешься выполнять его, нам придётся отлавливать почту Гарри в Литтл-Уингинге, но твои письма до него не дойдут в любом случае. Ты просто усложнишь нам всем работу.       — Это глупость какая-то! Почему?       — Я не знаю, правда. Но у Дамблдора на это есть причины.       Тут до Гермионы вдруг дошло: их разделили, не дав попрощаться толком так стремительно, будто это и был план. Стерджис увёл Гарри как только Гермиона появилась в «Дырявом Котле», но почему? Это действительно приказ Дамблдора?       — Нас забрали из школы не ради безопасности… — озарила Гермиону мысль. — То есть — это не первопричина, да? Нас надо было разделить?       — Конечно нет, всё, что мы делаем — мы делаем во имя вашей безопасности, — пытался уверить её Люпин, но Гермиона видела, что он лжёт. А вернее недоговаривает.       Нарушать приказ Дамблдора будет очень страшно, но сможет ли Гермиона никак с Гарри не связаться после того, что произошло в этом году?       — Я бы хотела знать почему?       — У меня нет ответа, — снова повторил Люпин и поднялся, взглянув на часы. — Но ты можешь попытаться выяснить это у директора. Он будет время от времени появляться в штабе. А пока — сделай милость, не создавай нам всем проблем, ладно?       Гермиона ничего не ответила. Люпин вытащил Живоглота из-под шкафа и посадил его в переноску сам.       — Нам пора. Машина ждёт у входа.       Они вместе прошли по тёмной лестнице, которую не освещали даже свечи, и вышли в не менее мрачное помещение бара. Том выбежал из-за прилавка, чтобы проводить гостей, но Люпин остановил его взмахом руки.       — Благодарю, Том. Мы сами.       Люпин был немного взвинчен и тревожен. Гермиона вдруг осознала, что она — миссия. Миссия, которую Люпину поручили для выполнения, а уже потом его бывшая ученица, подруга Гарри и племянница его лучшего друга.       Люпин нёс её чемодан, Гермиона время от времени успокаивала Живоглота, которому теперь не нравился шум машин возле трассы на улице. Она шептала ему успокаивающие слова, когда случайно вскинула взгляд на противоположную сторону улицы и заметила серебристый фольксваген у мебельного магазина. Ей и в голову бы не пришло, что Гарри всё ещё где-то рядом, если бы она не увидела его сквозь стекло на заднем сидении. Дурслей в машине не было.       — Профессор, — взволнованно обратилась она к Люпину, помогавшему водителю загрузить громоздкий чемодан в багажник. — Я отлучусь на минутку…       — Что? Нет. Гермиона, никаких отлучек! — испугался тот.       Но Гермиона уже вручила ему своего кота и побежала через дорогу со всех ног.       — Гермиона! — грозно окликнул её профессор.       Ей повезло, она перебежала дорогу на мигающий красный, машины начали движение как раз в тот момент, когда Люпин собрался бежать за ней. Гермиона открыла заднюю дверь машины, села и улыбнулась, глядя на изумлённого Гарри, который отлепился от стекла.       — Ты что тут делаешь? — спросил он.       — Гарри, у нас нет времени, — запричитала Гермиона. — Просто хочу сказать, ох, как же много я хочу тебе сказать… Мы ведь так и не поговорили о тебе и… обо мне… и о том, что происходит.       — Н-не успели, да…       Оба замолчали, глядя друг на друга неуверенно и с волнением, Гермиона действительно не знала, с чего начать и как уложиться в несколько секунд, ведь Люпин уже бежит. На счастье, Гарри сам сообразил, что надо делать. Он подался вперёд и поцеловал её. Гермиона задохнулась от эмоций, чувствуя его так близко. В голове наконец-то всё сложилось и заработало, словно в картину добавили самую важную, недостающую часть пазла. Она обняла его за шею, приближаясь, пытаясь запомнить момент… И вздрогнула, когда дверь открылась.       — ….с такими ценами умудряются ещё и повышать налоги, безмозглые, — бормотал дядя Вернон.       Он хотел поставить на сидение покупки, но увидел племянника и Гермиону и вскрикнул, будто на заднем сидении его машины свернулись клубком пара кобр. Гермиона отстранилась и успела увидеть улыбку Гарри, прежде чем кто-то взял её за локоть.       — Простите ради Бога, — причитал Люпин, вытаскивая девушку из машины, как нашкодившего котёнка. — Это подруга Гарри из школы, если вы понимаете о чём я… Они, э…       Гермиона тоже спрятала улыбку, глядя на словно громом поражённых Дурслей и на Дадли, у которого от шока из рук выпали пакеты с покупками.       — Мы пойдём, — в итоге совсем смутился Люпин и помахал Дурслям на прощание, одной рукой всё ещё таща за собой Гермиону, как на поводке. — Гермиона… — сердито процедил он, когда вёл её через дорогу.       — Мы просто попрощались, — ответила она, примирительно улыбнувшись. — Вы сами сказали, что летом мы не увидимся, и вот…       — Не увидитесь, лично за этим прослежу!       Он усадил её в машину на заднее сидение и предусмотрительно сел рядом, опасаясь наверное, что беглянка снова даст дёру. Гермиона откинулась на спинку мягкого сидения и мечтательно уставилась в окно.       Да, лето будет странным. Но одно горячее приятное воспоминание, чтобы пережить его, у неё теперь есть…