Ночь в Аквариуме

Ирука проснулся и обнаружил, что Какаши всё ещё крепко спит — его охватило чувство облегчения, за которым последовал острый укол вины. В последнее время они сильно действовали друг другу на нервы. Между ними даже не произошло ничего, что могло бы вызвать эту череду размолвок, но они, казалось, не могли разговаривать друг с другом без сарказма, пассивной агрессии или раздражения. Это продолжалось уже несколько дней, и Ирука устал от этого. Он ни в коем случае не был невинен; он провоцировал Какаши так же сильно, как Какаши провоцировал его, не в силах остановиться. Не помогало и то, что Наруто, казалось, переживал фазу бунта. Всё казалось хлопотным— заставить его принять душ, выгулять Паккуна, убрать комнату, полить комнатные растения, свести к минимуму времяпровождение в гаджетах — его манеры вылетели в окно вместе с терпением Ируки, вместо этого он предпочёл истерики. Это заставило Ируку захотеть выдернуть свои волосы, особенно с тех пор, как Какаши бросил воспитание мальчика на него. Он вздохнул, уже чувствуя, как напряжение закрадывается в его тело, хотя он даже не встал с постели. Он закрыл глаза и попытался очистить свой разум. Он уже давно пренебрегал медитацией. Забавно, как легко было отказаться от практики, когда он больше всего в ней нуждался — когда она требовала наибольшей дисциплины. Сейчас, правда, он тоже был не в состоянии её возобновить (тот факт, что он всё ещё лежал в постели, конечно, не имел к этому никакого отношения), потому что одно слово всё время всплывало на передний план его сознания: кофе. Он попытался встать с кровати как можно осторожнее, но, несмотря на все его усилия, это не осталось незамеченным его мужем, который перевернулся и застонал. — Почему встал так рано? — прохрипел он, глядя на Ируку своим покрытым шрамами глазом, хотя было почти 9:00 и сегодня была суббота. В любой другой день Ирука воспринял бы это как приглашение забраться обратно в постель и провести утро в уюте, но сегодня это было похоже на едкое замечание. Он сдержал свой ответ, как и любой другой ответ. В любом случае, это не имело значения, Какаши уже снова заснул, уткнувшись лицом в подушку. Он подошёл к шкафу, чтобы одеться. Просто нахождение в одной комнате с Какаши заставляло его сжимать челюсти от напряжения. Ему очень, очень хотелось побыть одному, чтобы не тратить время на работу или выполнение поручений. Сейчас он жаждал одиночества больше, чем кофеина, что о чём-то да говорило. Он решил прокатиться на велосипеде и заскочить на фермерский рынок, чтобы выпить там кофе, не желая рисковать разбудить Какаши, хлопоча на кухне — верный признак его отчаяния, так как он редко пил кофе, который не варил сам. Ирука переоделся, схватил рюкзак и флягу, зашнуровал теннисные кроссовки и вышел, никому не сказав ни слова.

***

После часа езды он почувствовал себя бесконечно лучше. Ирука выбрал грунтовую тропку, которая проходила через густые лесные заповедники на окраине города. За пределами воды лес больше всего походил на дом, очищенный воздух оживлял его лёгкие. Он остановился на небольшой деревянной площадке в конце дощатого настила, выступающего над влажной болотистой местностью, чтобы сделать перерыв и выпить немного воды. Он прислонился к перилам и посмотрел на нескольких греющихся на солнце черепах, напомнивших ему Наруто. Наруто любил приходить сюда в это время года, особенно в сумерках, чтобы послушать громкое, глубокое кваканье лягушек-быков и поймать первое появление светлячков. Ирука много думал о том, что сказал учитель Наруто Мизуки две недели назад. В ту ночь он пошёл домой и искал информацию о СДВГ до раннего утра, засыпая с айпадом на груди, пытаясь впитать всё, что мог. На следующий день он посетил библиотеку, проверив несколько книг, которые получили восторженные отзывы. Его любимая, та, которая больше всего казалась правдивой, возвещала о том, как важно как можно больше выводить детей на улицу и на природу. Он дочитал её до середины, исписывая страницы заметками. Для начала Ирука пытался вывести Наруто на улицу в большинство выходных, но ему хотелось чего-то большего. Что-то… более интересное. Более познавательное. Что-то, что научило бы его окружающему миру и позволило бы ему испачкать руки. Ирука был биологом, да, но его специальностью был океан — морская жизнь, — а они были далеки от этого. К его большому сожалению, его знания о местной флоре и фауне Иллинойса были далеко не такими хорошими. Он сделал мысленную пометку просмотреть сайт Лесного заповедника, когда вернётся домой, чтобы узнать о любых предстоящих событиях и возможностях, прежде чем сесть на велосипед и продолжить свой путь.

***

Фермерский рынок этим утром был полон людей, но Ирука не удивился. Начало лета было фантастическим временем для свежих продуктов в Иллинойсе; можно было найти почти всё, что душе угодно. Он шёл, держа рядом с собой велосипед, останавливаясь у знакомых киосков, закупаясь фруктами и овощами на неделю. Убрав с дороги свои продукты, Ирука был готов отправиться за кофе. Всегда было два или три киоска с какой-нибудь хипстерской молодежью, которая бредила своим кофе, приготовленным на местной ярмарке — их команда «покупаем кофе только у колумбийских фермеров» — гордо держа канистру с изображением настоящего живого колумбийца, одетого в какую-то традиционную одежду, как будто в доказательство его подлинности. Ирука постарался не закатить глаза. Он знал, что их намерения были благими, но иногда одного намерения было недостаточно. Знакомые цвета привлекли его внимание, и когда он сфокусировал зрение на них, то увидел маленький пуэрториканский флаг — настоящий, с карибским синим, а не тёмно-синим, предназначенным для имитации цветов флага США, — свисающий с края палатки продавца. Рядом с ним был тот же флаг, но лишённый всех цветов и заменённый черным. Его он тоже прекрасно знал, он был напечатан даже на его футболке — флаг протеста.* Он направился прямо туда. — Buenas, — поприветствовал Ирука молодую семью из четырёх человек. — Buenos dias, — улыбнулась женщина с кожей такой же тёмной, как у его отца. — Que tienes aqui? (Что у вас здесь есть?) — спросил Ирука, когда его глаза начали скользить по столу, сразу узнав некоторые продукты, которые росли во внутреннем дворике его бабушки в Пуэрто-Рико. — Bueno, в основном, somos un collectivo de puerrtoriquenos. Tenemos un huerto urbano y comunitario donde sembramos semillas locales de Puerto Rico. Hay aji dulce… — сказала она, вынимая маленькие красные и зелёные перцы из плетёной корзины, —… recao, berejenja, calabaza, habichuelas blancas… (Ну, мы в основном все пуэрториканцы. У нас есть городской общественный сад, где мы сажаем местные семена из Пуэрто-Рико. Там сладкий перец… — сказала она, вынимая маленькие красные и зеленые перцы из плетеной корзины, — … рекао, баклажаны, тыква, белая фасоль…) — Y platano? — поддразнил Ирука, прекрасно зная, что в Иллинойсе нельзя выращивать бананы, если у тебя нет дорогой теплицы. Она рассмеялась. — Вы коренной пуэрториканец, не так ли? Ирука улыбнулся в ответ. — Это невероятно, de verdad. Раньше я помогал mi abuela con el sofrito — majando en un pilon bien grande (я помогал своей бабушке с софрито*, разминая его в большой ступке и пестике), — засмеялся он, имитируя движение. — Mi mama купила ей кухонный комбайн, но она отказалась им пользоваться, — поделился воспоминаниями Ирука. — Я возьму полфунта aji dulce и пучок recao, — сказал он, желая воссоздать свои воспоминания, но только с Наруто, и с тем, что они будут использовать миксер. — Mira, — сказала она, кладя перец на весы, — если вы хотите что-нибудь посадить, у нас есть место в общественном саду. Есть частные участки, которые вы можете арендовать, чтобы выращивать всё, что захотите, или, если вы поможете с brigadas, мы можем сделать intercambio — вашу работу в обмен на продукцию. Она протянула ему брошюру с информацией вместе с его покупками. — Me encantaría (Я бы с удовольствием), — сказал Ирука, загораясь этой идеей. Это было именно то, что он искал. — Я думаю, моему сыну тоже понравится. — Sí! Traigo tu hijo. Я тоже всегда беру с собой своих детей. О! Tenemos café tambien, — сказала она, хватая со стола зелёную сумку. — Если вы хотите попробовать, у нас уже есть немного сваренного. Es de Jayuya. — Sí, porfa. Que chevere — mi familia viven cerca de alli. En el campo de Ponce. (Да, пожалуйста. Как круто! Моя семья живет недалеко оттуда. В Понсе, в сельской местности). — Tu eres ponceño?! Мой муж оттуда, — сказала она, поворачиваясь в его сторону, и Ирука кивнул в знак признательности. — Ну, я родился и вырос в Чикаго, pero mi mama y mi papa son de Ponce. Bueno, mi papa es dominicano tambien, pero sí! (но мои мама и папа из Понсе. Хотя мой папа доминиканец, но да!) — До чего тесен мир! — сказала она, протягивая ему чашку горячего чёрного кофе. — Que rrrrico, — заявил Ирука, драматично повторив «р» после того, как сделал глоток. Он был насыщенным и восхитительным. Ирука не понимал одержимости кофейной культуры эспрессо — он в любой день принял бы café cola’o вместо этого дерьма. — Dame una bolsa de café tambien (я также возьму пакет кофе), — сказал он, перекидывая рюкзак через плечо, чтобы положить покупки внутрь и схватить бумажник. — Мы встречаемся каждый вторник и субботу в саду. Я надеюсь увидеть тебя там, — сказала она, протягивая ему сдачу. — Dale! Nos vemos. — Un placer.

***

— Где Наруто? — спросил Ирука, плюхаясь на кровать рядом с Какаши, несмотря на то, что он был потным и липким после поездки на велосипеде. — Он пошел на пляж с Кибой. Хана забрала их, — ответил он, всё ещё полностью погруженный в свою книгу. — Это не пляж, — сказал Ирука, перекатываясь на спину. Его не волновало, что Чикаго создал искусственный песчаный берег вдоль озера — это был не пляж. — Хорошо, хорошо. На озеро Мичиган. Тебе обязательно об этом говорить каждый раз? Вот они снова здесь. — Я вижу, ты всё ещё ворчишь, — сказал Ирука, вставая, чтобы пойти… Куда угодно, только чтобы не находиться с мужем в одной комнате. Он схватил свой рюкзак с того места, где оставил его несколько минут назад, и направился на кухню. Ему не терпелось рассказать Какаши об общественном саде, но теперь он сдержался назло. По пути на кухню он краем глаза заметил комнату Наруто. Он подошёл и встал в дверях, наблюдая за хаосом в ней. Он тяжело вздохнул, гнев пронзил его насквозь, прежде чем бросить сумку на кухонный стол и вернуться в свою спальню. — В комнате Наруто всё ещё беспорядок, — сказал он, скрестив руки на груди. — Я знаю. — Тогда почему он на… — Ирука развёл руки, чтобы выделить кавычки, — на пляже? — У нас не было никаких планов на сегодня. Я думал, всё будет хорошо. Ирука сделал несколько шагов ближе к кровати, прося внимания Какаши, но тот не поднял глаз. — Это не то, что я имел в виду, и ты это знаешь, — сказал Ирука. — Я пытался заставить убраться его перед уходом. — О, правда? — взмолился Ирука, ни на секунду не поверив ему. — Как сильно ты старался? — …с ним невозможно нормально говорить, — сказал Какаши, избегая настоящего вопроса Ируки. — А когда с ним не бывает трудно, Какаши? Просто надо больше настойчивости. А тебе, как всегда, лень. Несмотря на обвинение, Какаши едва оторвал взгляд от своей книги, побуждая Ируку быстро выхватить её у него из рук — это была самая большая домашняя обида Ируки. — Ты вообще меня слушаешь? — Конечно, я тебя слушаю, — сказал Какаши, впервые посмотрев на него. — Тогда не мог бы ты уделить мне внимание, пожалуйста? — спросил Ирука, бросая книгу на кровать. Какаши поморщился, но не от этого жеста, а от того факта, что он не успел пометить свою страницу. — Хорошо, — вздохнул он, складывая руки на коленях, чтобы снова не тянуться за книгой, если только он не хотел, чтобы Ирука быстро их отрубил. — Вот тебе мое внимание. Я слушаю. — Какаши, ты… — Ирука ущипнул себя за переносицу, уставившись в пол, пытаясь заставить себя общаться без криков, — …тебе нужно больше дисциплинировать Наруто. Я не могу быть единственным, кто этим занимается. Я сказал ему, что ему запрещено куда-либо идти в эти выходные, пока он не уберётся в своей комнате, и я знаю, что ты хорошо знал об этом. Отпустив его, ты полностью подорвал мой авторитет как родителя. Какаши уставился на свои руки, принимая его выговор. Ирука нетерпеливо фыркнул. — Ты язык проглотил? — Что ты хочешь, чтобы я сказал? — Dios mio, Какаши. Вот только не надо отмазываться. Я не хочу, чтобы ты говорил мне то, что я хочу услышать. Не лишай меня надежды, что у тебя ещё осталась способность думать самому. Тогда Какаши действительно посмотрел на него. — Ты намекаешь, что у меня в голове пусто? Ирука выглядел оскорблённым, а затем раздражённым. — Намекаю, пф. Тебя только это смутило, да? — начинал закипать он. Вот это уже заставило Какаши ощетиниться. — Отлично. Хочешь знать, о чём я думал? Я думал, может быть, тебе нужно потрахаться, тогда ты не был бы так взвинчен. Ирука в ужасе откинулся назад. — En serio? En, блядь, serio? Ты серьёзно просто сказал мне это. Я не могу поверить, — сказал он, выходя из комнаты только для того, чтобы тут же вернуться. — Это совершенно другое, mi amor, — Какаши не знал, как Ирука мог заставить своё любимое ласковое выражение звучать унизительно, но он сделал это. — …Я устал от того, что ты используешь секс как способ замалчивания спора. Мне это не нравится. Больше никакого секса, пока мы не перестанем вгрызаться друг другу в глотки, — сказал Ирука, прежде чем покинуть комнату. Какаши потребовалась вся его сила, чтобы не пошутить о том, чтобы лучше засунуть что-нибудь друг другу в глотки, но Ирука убил бы его, а ему ещё не очень хотелось умирать. Однако это не было причиной прекратить разговор. — Судя по тому, как сильно ты кончил прошлой ночью, тебе, похоже, это понравилось! — Какаши крикнул ему вслед. — CABRÓN! — крикнул Ирука из кухни, а посуда громко звякнула в раковине. Какаши приготовился к тому, что Ирука ворвётся обратно, но тот так и не сделал этого. Ирука мог бы ударить вас со всей силой, словно ураган — прекрасный и разрушительный— если бы вы знали, на какие кнопки нажимать, а Какаши знал их все — он был экспертом. Ему не хотелось признаваться в этом, но его заводило, когда Ирука злился на него. Он знал, что это полный пиздец, но ничего не мог с собой поделать. Примирительный секс с Ирукой… ну… это было чертовски феноменально. Но теперь, когда это явно оказалось под запретом, ему придётся взять ответственность на себя. Проклятье.

***

Когда Наруто вернулся домой, Ирука ждал его наверху лестницы, уперев руки в бока. Он наблюдал, как яркая улыбка его сына замерцала и задрожала, как свеча, подхваченная ветерком, пока не погасла, превратившись в ничто. — Судя по выражению твоего лица, я думаю, ты знаешь, что я собираюсь сказать, — начал Ирука. — Нет… — тихо сказал Наруто, притворяясь невинным, но нервные движения его глаз полностью выдавали его. — Что я тебе говорил вчера после ужина? — Я не помню… — сказал Наруто, теребя край пляжного полотенца, перекинутого через плечо. — Наруто. — Ты сказал, что мне нужно убрать комнату. — Тогда почему она всё ещё похожа на свинарник? — Я… потому что… — пробормотал он, глядя на Ируку водянистыми голубыми глазами. Ирука встретил его суровым взглядом, давая понять, что это не сработает. — Я собирался это сделать! Но, но, Киба позвонил, и-и-и, если бы я убрал её раньше, было бы слишком поздно, и они не стали бы меня ждать, а я действительно очень хотел пойти! Мы привезли Акамару, и Киба научил его играть во фрисби! Это было так круто! Я хочу научить Паккуна… — волнение скрашивало его голос, а он, забывая, что должен был быть подавлен тем, что ему сделали выговор, продолжал болтать. — …так что мы можем играть вместе, но Паккун немного маленький. Я не знаю, могут ли его ноги прыгать так высоко. Ты бы видел Акамару! Он был как ву-у-у! Ух ты! — закричал Наруто, подпрыгивая в воздухе, пытаясь повернуться, теряя равновесие на ступеньках. Ирука быстро протянул руку и схватил его за рубашку, иначе Наруто повалился бы назад. — …а потом он приносил фрисби обратно, и однажды я случайно бросил его в воду, и он поплыл, чтобы достать его! Собака! Поплыла! Это было так забавно! — Наруто откинул голову назад, хихикая. — Наруто, — снова сказал Ирука, пытаясь придать своему голосу властность, борясь со смехом. Наруто был просто чертовски милым. Однако это сработало. Наруто захлопнул рот и сглотнул. — Ты уберёшь свою комнату прямо сейчас. — Прямо сейчас? — заскулил он. — Но я устал! Я хотел посмотреть “Принца-дракона " с Каши… — Я сказал, сейчас. Если ты не умеешь создавать свои клоны, то советую лучше заняться этим побыстрее, иначе у тебя не будет времени что-либо посмотреть до ужина, не говоря уже о том, чтобы лечь спать в таком состоянии, в каком находится твоя комната. — Но я не хочу! Это нечестно! Каши сказал, что я могу быть свободен! Как он и думал. Словно снег на голову. — Ну, Каши был неправ. Он не должен был отпускать тебя. Ты и твой отец одного поля ягоды. И я разочарован в вас обоих, — сказал Ирука, повысив голос достаточно громко, чтобы Какаши услышал его из спальни. Наконец он отошёл в сторону, пропуская Наруто вверх по лестнице. — Сначала прими душ, если только ты не хочешь добавить уборку песка в свой список домашних дел. Наруто протопал последние несколько ступенек, надув губы, при этом на деревянный пол посыпался песок.

***

В следующую пятницу, Ирука, вернувшись с работы, обнаружил записку, приклеенную снаружи к входной двери. Иди прямо в душ и переоденься. Никакого обмана. Это было написано куриным почерком Какаши. Он научился читать его только после долгих лет расшифровки. На самом деле у Какаши был отличный почерк, если он соизволит потратить больше секунды, чтобы сделать его разборчивым, что, по-видимому, сегодня было слишком хлопотно. Ирука вздохнул, вынул записку и скомкал её в кулаке, прежде чем открыть дверь и направиться вверх по лестнице. Он не собирался делать этого сегодня. Только не снова, чёрт возьми. Он не собирался раздражаться из-за каждой маленькой глупости. Добравшись до верха лестницы, он остановился, ошеломлённый. Ни Какаши, ни Наруто не было видно, только Паккун, выбежавший из кухни, и… Дом был безупречно чист. Безупречно. Ирука сделал, как было велено в записке; благо ванная находилась прямо на верхней площадке лестницы. Он пошёл в свою спальню в полотенце, обнаружил, что там тоже было тщательно вымыто, и открыл шкаф. Корзины для белья были пусты, а вещи, которые, как он знал, были грязными, теперь аккуратно висели на вешалках. Обычно Ирука переодевался в пару спортивных штанов после работы, но у него было чувство, что Какаши запланировал что-то, что потребует несколько более красивого наряда. Он остановил свой выбор на чем попроще — чёрные узкие джинсы, которые он закатал на несколько дюймов выше лодыжек, и чёрную футболку с круглым вырезом, достаточно низко опускающимся, чтобы обнажить начало его четко очерченных грудных мышц. Он надел на голову длинное ожерелье из бисера, чтобы добавить красок, — подарок от Котецу, который прислал его из Мексики. Несмотря на то, что его волосы были мокрыми, он всё равно сделал причёску. «И что теперь?» — подумал он, выполнив инструкции Какаши. Он предположил, что Какаши спрятался на кухне, поэтому решил выяснить это. И действительно, он нашёл его там, прислонившимся к стойке и ожидающим Ируку. На столе стояло большое блюдо с прекрасными суши и белая орхидея в горшке — любимый цветок Ируки. — Что… — Ирука ахнул, чувствуя, что весь краснеет. — Присаживайся, — сказал Какаши, выдвигая для него стул. Ирука сел, нервничая; как будто это было их первое свидание, и они не были вместе уже десять лет. Какаши открыл бутылку дорогого саке и налил каждому по пиале, прежде чем взять пару палочек для еды и подать им обоим. — Наруто сделал теккамаки, — усмехнулся Какаши. — Вот почему это выглядит так… так. Ирука на секунду растерялся, прежде чем его осенило. — Вы сами сделали это? — спросил он, широко раскрыв глаза. Они выглядели как произведение искусства. Мастерски исполнено. — Всё, кроме теккамаки, сделал я. — Как ты выкроил время, чтобы всё это сделать? — удивлённо спросил Ирука. — Я заставил Наруто прибраться в доме и перестирать вещи — с некоторыми указаниями — пока я готовил еду. — Как тебе удалось убедить его сделать всё это? — Это не составляло особого труда, когда я сказал, что это для тебя. Он тоже хотел сделать тебе что-нибудь приятное, чтобы… э-э, извиниться за прошлые выходные, — застенчиво сказал Какаши, почёсывая затылок. Ирука рассмеялся, знакомая боль обожгла его глаза. — Ирука, послушай, — начал Какаши, откладывая палочки для еды в знак своей серьёзности. — Мне жаль. Я сожалею, что подорвал твоё невероятное воспитание и подвёл тебя как партнёра. Ты прав. Я совсем не занимаюсь нашим ребёнком. Я был ленив. Не только в прошлые выходные, но и… — Какаши нахмурился с явным разочарованием в себе. — …за последние года три. Я оставляю все трудные стороны родительской жизни тебе. Это несправедливо, ты этого не заслуживаешь, и я знаю, что это тебя изматывает. Я обещаю отныне помогать тебе со всем. Ради нашего сына. Даже если мне от этого неловко. Я обещаю быть лучше… — он потянулся к руке Ируки, — …и учиться у тебя, когда я не знаю, что делать. Вот и всё. Это было невозможно остановить. Слёзы брызнули из глаз Ируки, когда он перевернул свою руку и сжал руку Какаши. — Спасибо, — Ирука улыбнулся, издав небольшой смешок, и убрал руку, чтобы вытереть слёзы. — Ты даже не представляешь, как много это значит для меня. Они оба принялись за еду; напряжение, возникшее за последние полторы недели, исчезло. После нескольких укусов Ирука заговорил. — Это восхитительно, Какаши. — Правда? — Какаши улыбнулся, гордясь своей работой. — И, несмотря на внешнее уродство, то, что сделал Наруто, на самом деле вкусно. — Кстати, где он сейчас? — Он останется на ночь у Кибы. — На целую ночь? — флиртовал Ирука. — Ты же сделал это не только для того, чтобы я снял запрет на секс, не так ли? — спросил он, хотя знал, что это неправда. — Нет, — усмехнулся Какаши. — Я решил еще до того, как ты вернулся домой, что мы не будем заниматься сексом сегодня вечером именно по этой причине. Он сделал глоток саке. — Хотя… Сейчас я серьезно сожалею об этом. Ты выглядишь… — Какаши наклонил голову, изучая его, прикусив нижнюю губу. — …очень сексуально. Я бы предпочел съесть на ужин тебя. Ирука покраснел так сильно, что вспотел, и отвернулся к своей тарелке. — Мне нравится, что я всё ещё могу заставить тебя так краснеть, — поддразнил Какаши, пихая Ируку ногой под столом. — Как я мог не сделать этого? — сказал Ирука, смущённо прикрывая ладонью половину лица. — Ты только что сказал мне, что хочешь засунуть свой язык мне в задницу, как будто это совершенно обычный разговор за ужином. — Я был немного более поэтичен, чем ты сейчас. И это было совершенно уместно. — Джентльмен нашёлся, — поддразнил Ирука. — Мы оба знаем, что могло быть и хуже, и в этом случае ты бы уже был в постели со спущенными штанами и на полпути к оргазму, — Ирука уронил суши, которое было на пути ко рту, — но я подумал, что ты хотел бы насладиться едой, — Какаши засмеялся. — Ты думаешь, я просто теряю всякое чувство самоконтроля, когда сталкиваюсь с твоими извращениями? — спросил Ирука, подбирая пальцами кусочек кальмара и отправляя его в рот. — Я не думаю, я уверен — сказал Какаши, намеренно понижая голос. Он посмотрел на разбрызганные зерна риса на столе, как бы в доказательство своей точки зрения, прежде чем откинуться на спинку стула, чтобы беззастенчиво посмотреть на него. Ирука почувствовал, как великолепная волна удовольствия прокатилась по его телу. Этот самодовольный сукин сын. Несколько жарких секунд они пристально смотрели друг на друга. Если бы один из них побежал в спальню, другой определённо последовал бы за ним, но ни один из них не хотел быть тем, кто нарушит соглашение. Тот, кто поддался соблазну. Они оба были слишком горды. Слишком упрямы. — Так что же мы тогда будем делать с оставшейся частью нашей ночи? — спросил Ирука, пытаясь смахнуть рис с края стола на свою тарелку. Какаши потянулся за конвертом, спрятанным под керамическим горшком с орхидеей, и протянул его ему. Ирука открыл его, чтобы найти два билета с сегодняшней датой внутри. — Glass Animals?! — воскликнул он. — Я не знал, что они в городе. — Я так и думал. Иначе ты бы обязательно что-нибудь сказал. — Как… как ты получил билеты в последнюю минуту? — спросил Ирука, зная, что всё должно было быть распродано ещё несколько недель назад. — Фокусники никогда не раскрывают своих секретов, — усмехнулся Какаши. Он взглянул на часы. — Мы должны выехать через полчаса.

***

Теперь, когда они собирались на свидание, Ирука решил принарядиться. Он скользнул в лёгкий, как перышко, слегка прозрачный костюм, который спускался до его икр. Это было похоже на кимоно — то, что Какаши привёз ему из Японии, когда они только начали встречаться. Он был чёрным, украшенным светло-розовыми цветами и почти бирюзовыми листьями. Он собрал волосы в низкий пучок и уложил его под широкополую чёрную шляпу. На ногах у него была пара коричневых тимберлендов, смягчающих наряд, чтобы он казался более повседневным и менее вычурным.* Какаши ждал его на диване. — Ты действительно собираешься сделать наше соглашение как можно более невыполнимым для меня, не так ли? — спросил он, пробегая глазами по своему мужу. — Чёрт возьми, малыш. Ирука подошёл, чтобы оседлать его. — Я не виноват, что ты заключил договор о воздержании с самим собой, не посоветовавшись сначала со мной, — поддразнил он, окутывая его поцелуем. Для чего-то, что начиналось так мило и целомудренно, оно довольно быстро стало становиться неприличным, особенно чем больше они целовались. Какаши нырнул прямо в него, отчаявшись от их многодневного ужасного настроения. Было так чертовски приятно снова целоваться с Ирукой, воссоединиться после той дерьмовой недели, что у них была. Какаши пытался утолить свое желание поцелуями — языком — зная, что это всё, что он получит сегодня вечером. И это работало. — Пойдём, — сказал Какаши, отстраняясь, целуя то место, где рубашка Ируки заканчивалась. — Прежде чем я кончу в штаны, как подросток. Ирука встал, протягивая руку. — Хм. Мы оставим это для танцпола, — ухмыльнулся Ирука, поднимая его на ноги. Какаши шлёпнул Ируку по заднице наотмашь, когда тот повернулся к лестнице, и помолился богу, чтобы он смог держать себя в руках.