Ночь в Аквариуме

Три громких удара в дверь раздались совершенно неожиданно. Ирука спустился по ступенькам, чтобы открыть, и обнаружил Фугаку, стоящего по ту сторону порога. — О, привет, Фу… — …Саске здесь? — спросил Фугаку, обрывая его, пытаясь заглянуть за Ируку, хотя увидеть смог бы только лестницу. Когда его глаза вернулись к Ируке, они остановились на его рубашке — старой, изношенной футболке с парада, что был несколько лет назад. На ней было крупными буквами написано: «It’s a great day to be gay and alive». Ирука покраснел, смущаясь за свой внешний вид, который резко выделялся на фоне накрахмаленного дизайнерского костюма Фугаку. По крайней мере, Ирука не накинул рубашку, которую тогда же купил Какаши — «the future is eating ass». — О, эм, вообще-то, нет. Какаши повёл мальчиков за мороженым. Он должен вернуться с… —…Я хочу, чтобы он немедленно вернулся домой. Ирука ощетинился из-за того, что его дважды оборвали, но предпочёл пропустить это мимо ушей. — Всё в порядке? — спросил он. — Я вижу, что ты пытаешься сделать, и я этого не потерплю. Я не позволю Саске быть частью твоего… вашего… — Фугаку запнулся, подыскивая нужное слово, его глаза метнулись к рубашке Ируки, прежде чем наклониться, чтобы тихо сказать: — …плана. — Моего что? — Ирука чуть не закричал в ответ. Он не мог понять смысла происходящего. — Ты слышал меня. Отправь Саске домой. Сейчас же. В следующий раз я не буду так вежлив, — подчеркнул Фугаку, прежде чем повернуться к Ируке спиной и быстро направиться к машине. Ирука на мгновение застыл в открытом дверном проёме, ошеломлённый. Это он был вежлив? Que cosa? Он закрыл дверь и поднялся по лестнице, хватая телефон, чтобы позвонить Какаши. — Йо! — Ты можешь высадить Саске у его дома по дороге назад? — Конечно, мы уже близко, но свернули в книжный магазин. Они всё ещё собирают коллекцию комиксов, — усмехнулся Какаши. — Может быть, вам чуть ускориться? — Э-э… ладно? Всё в порядке? — Всё хорошо. — Иру, — предупредил Какаши. Он знал, что «хорошо» в словаре Ируки означало, что всё было совсем не хорошо. — Я поговорю с тобой об этом, когда ты вернёшься домой. Какаши вздохнул. — Хорошо, скоро увидимся.

***

— Что случилось? — спросил Какаши, снимая ботинки на верхней ступеньке лестницы. — Ру, смотри! Каши купил мне новую коробку цветных карандашей! — сказал Наруто, доставая их из бумажного пакета. — Они потрясающие, Наруто, — улыбнулся Ирука. — Почему бы тебе не пойти и не опробовать их в деле? — Хорошо! — сказал Наруто, взволнованно вбегая в свою комнату. Ирука прошёл с Какаши в их спальню, оставив дверь приоткрытой. — Что… — Какаши вздрогнул, сбитый с толку, садясь на их кровать. — В ваше отсутствие приходил Фугаку, — сказал Ирука, уперев руки в бока. — И…? — Он сказал мне, что не хочет, чтобы Саске был частью нашего «плана», — сказал Ирука, поднимая руки, чтобы процитировать это слово, прежде чем опустить их обратно на бедра. — И что это значит? — спросил Какаши, откидываясь на руки. — Я думал об этом до вашего возвращения, и как бы я ни пытался взглянуть на это с разных углов, я думаю, что он имеет в виду какой-то «гейский» план. Что, если Саске будет слишком часто проводить с нами время, он станет геем. — Что? — Какаши рассмеялся. — Это… такой старперский стереотип. Но, если по правде, для меня это большая честь. Мы же идеальный пример, и я был бы в восторге, если бы Саске был геем, оглядываясь на нас. — Это не смешно, Какаши. Он угрожал мне. Я думаю, он хочет, чтобы Саске и Наруто больше не общались. — Что? — Какаши зарычал, уже в который раз повторяя вопрос, но на этот раз совершенно другим тоном. Он встал с кровати и направился к двери, но Ирука преградил ему путь. — Куда ты собрался? — В гости к Фугаку. — Не надо. Какаши усмехнулся, разводя руки в стороны. — Он пришел в мой дом, угрожал моему мужу, намеревается причинить вред моему сыну, и ты думаешь, что я просто оставлю всё, как есть? — его глаза гневно сверкнули. — Да хуй там плавал. Ирука, с дороги. — Говори потише, — предупредил Ирука, взглянув на щель в двери. — И как бы я ни восхищался твоим рыцарством, это не значит, что ты можешь так со мной разговаривать. Просто… подожди. Подожди секунду. — Я не позволю какому-то гребаному фанатику лишить моего сына его лучшего друга, — прошипел Какаши. — Он уже пытался проделать то же самое с Итачи, когда мы были подростками. Ирука положил руку на грудь Какаши, чувствуя, как под его ладонью быстро бьётся сердце. — Я знаю, что тебе всё равно, разрушишь ли ты свои отношения с Фугаку, но это будет иметь последствия для Наруто. Может быть, мы всё ещё сможем спасти ситуацию, но у нас не будет ни шанса, если ты пойдёшь в его дом с таким настроем. Tranquila, mi amor. Это, казалось, немного успокоило Какаши. — Хорошо, — смирился он. — Как ты предлагаешь поступить? Какаши знал, что муж уже что-то придумал. — Может быть, ты мог бы позвонить Итачи и попросить у него совета. — Совета? — повторил Какаши, раздражение вернулось в его голос. — Pues, no sé! (Я не знаю!) — рявкнул Ирука, раздражённый отношением Какаши. — У него может быть пара советов, как с ним обращаться. Это его отец… — Хорошо, — резко сказал Какаши, доставая телефон из кармана. Ирука положил пальцы на запястье. — Не сейчас. Подожди до завтра. Пока твоя… первобытная энергия не иссякнет. — Моя какая энергия? — Какаши уставился на него. — Sí, — сказал Ирука, целуя его, медленно вытаскивая мобильный телефон Какаши из его сопротивляющейся руки. Какаши не открывал рот, поэтому Ирука напал в другом месте, продолжая покрывать поцелуями всё его лицо, пока черты Какаши не смягчились, и он не отпустил телефон. — Я могу придумать, как истощить свою «первобытную энергию», — сказал Какаши, притягивая бедра Ируки к своим. — Мм, я хотел бы позволить тебе обрушить её на меня прямо сейчас, — сказал Ирука, проводя рукой по спине. — Прошли времена спонтанного дикого секса, ха, — сказал Какаши, обхватив задницу Ируки рукой. — О, боже. Не говори так больше никогда. Мы просто должны быть более стратегическими в этом вопросе сейчас. — Это разрушает суть спонтанности, — поддразнил Какаши, наклонившись, чтобы прикусить нижнюю губу Ируки зубами. — Хм, — он улыбнулся одними губами. — Очень жаль, это было бы фантастически. Ирука застонал, когда удовольствие запульсировало в его члене. Но тут Наруто позвал их из другой комнаты. — Чёрт, — засмеялся Ирука, прижимаясь лбом к Какаши. — Я люблю тебя, — сказал Какаши, приподнимая подбородок для поцелуя. — Спасибо, что успокоил меня. Прости, что я так откровенничал с тобой. — Извинения приняты. Но помни, в таком тоне ты можешь разговаривать со мной без последствий, только если мы в постели. Желательно, пока ты меня шлёпаешь, и незадолго до того, как трахнешь меня. Тело Какаши замерло, за исключением его пальцев, которые сильно впились в бедра Ируки. — Ты жестокий человек, — прошептал Какаши ему на ухо, прежде чем лизнуть его мочку. Он провёл губами ниже, коснувшись шеи. — Вложил эту мысль в мой разум, не будучи в состоянии довести её до конца. — Тогда не отпускай её, — сказал Ирука, откидывая голову назад, чтобы обнажить большую часть шеи, когда Какаши прикусил его около горла, втягивая кожу в рот. Ирука запустил руки в волосы своего мужа, когда тот испустил горячее дыхание, полное желания. — Представь, что ты сделал бы со мной, скажи мне… ах, — выдохнул Ирука, когда Какаши снова прикусил язык. — Проигрывай это снова и снова в уме, пока не сможешь больше этого вынести, — продолжил он, когда поцелуи Какаши на его шее стали более агрессивными в ответ на его слова. — И тогда… — Пааааапы, — раздался голос Наруто. Ирука снова застонал, не желая выходить из восхитительного жара, который разгорелся между их телами. Какаши рассмеялся ему в шею, отчего по коже Ируки побежали мурашки. Он в последний раз поцеловал его в челюсть. — Давай, — сказал Какаши, отстраняясь, чтобы провести пальцем по носу Ируки. — Пойдём посмотрим на новейшее творение нашего сына, а? Какаши схватил его за руку, и Ирука неохотно позволил ему потащить себя к двери.

***

— Телевизор максимум полтора часа, — сказал Ирука, обходя дом, собирая кое-что из одежды Наруто — пока у него были носок и толстовка. — Достаточно, чтобы посмотреть несколько серий или один фильм. — Есть, капитан, — отдала честь Рин. — Я уверен, что он попытается манипулировать тобой, чтобы ты дала ему десерт, но он его уже съел. — Ясно, в кладовую вход воспрещен, — сказала она. — Кроме того, я однажды поймал их с Саске, когда они ошивались в нашей комнате, так что, пожалуйста, постарайтесь быть внимательными к этому. — Только не говори мне, что ты держишь свои секс-игрушки под кроватью, — поддразнила она, выгибая бровь в его сторону. — Нет… — Ирука солгал, мысленно представляя синий резиновый контейнер под кроватью, напоминая себе, что нужно его перепрятать. — Я думаю, Микото только что подъехала, — сказал Ирука, выглядывая в окно, довольный сменой темы. Он ехал с ней на родительское собрание, а Какаши должен был подойти прямо после работы. Им не имело смысла брать с собой две машины. Рин тоже согласилась присмотреть за Саске, так как Фугаку, очевидно, должен был работать допоздна. — Наруто, — позвал Ирука. Он вышел из своей комнаты в оранжевых спортивных шортах, чёрной футболке и одном носке. — Веди себя хорошо с Рин. В дверь позвонили. — Саске здесь! — крикнул Наруто, сбегая по лестнице. — Мы не должны опоздать. Gracias un millon, Рин. — Да не благодари. Ирука схватил свою стальную бутылку с водой и направился к выходу, взъерошив волосы Наруто, когда проходил мимо него по лестнице, решив не прикасаться к Саске, опасаясь, что на него будут хмуриться, вместо этого бросив ему приветственный взгляд.

***

— Что-нибудь придумали, мальчики? — спросила Рин, когда они вместе поднялись по лестнице. — Кино? Телешоу? Видеоигра? Дженга? — спросила она, шевеля бровями. — Дженга? — протянул Саске. — Эй, это весело. — Не когда ты играешь с Итачи, — продолжил Саске. — А играть с Наруто было бы ещё хуже. Он опрокинет башню в ту же минуту, как вдохнет. Не, я пас. — Это неправда! — Ты самый неуклюжий человек, которого я когда-либо встречал. Она бы упала, вот так, — сказал Саске, сильно толкнув Наруто и заставляя его рухнуть на подушки дивана. Но Наруто был на удивление быстр, вцепившись в руку Саске, увлекая его за собой. — Ой, ты идиот. Ты мне в глаз попал. — Так, тихо-тихо, успокоились, — сказала Рин, хватая пульт, чтобы включить телевизор. — Так как Саске гость, мы позволим ему выбрать что-нибудь. Она порылась в своей сумке, которая была в форме лица безликого из «Унесенных призраками», схватила что-то, прежде чем передать пульт Саске. — Саске бывает здесь постоянно, тебе не нужно быть с ним вежливой, titi*, — сказал Наруто. — Он этого не заслуживает. Саске схватил Наруто за голову, когда Рин вошла в кухню, ударив его лицом о колени. Он продолжал просматривать телевизор, как будто Наруто не вертелся под ним, действуя на нервы. — Я принесла попкорн, но… — Рин просунула голову в дверной проем, не обращая внимания на замешательство мальчика, — где здесь микроволновка? — Микроволны вызывают рак, — сказал Наруто как ни в чем не бывало, прежде чем покрутить сосок Саске и освободиться. Рин рассмеялась. Он действительно сын Ируки.

***

— Buenos noches, Микото, — сказал Ирука, садясь в машину. — Ирука, — улыбнулась она. — Ещё раз спасибо тебе за то, что позволил Саске погостить. — Да без проблем. Ты так много для нас делаешь, поэтому приятно иметь возможность сделать что-то взамен. Она выехала с подъездной дорожки на улицу. — Поскольку у нас не так много времени наедине, я собираюсь прямо сказать об этом. Итачи позвонил мне. Я приношу прощения за поведение моего мужа вчера вечером. Уверяю вас, это больше не повторится. Когда Какаши позвонил Итачи за советом ранее в тот же день, ответ Итачи был прост — он поговорит со своей матерью. Микото была милой и доброй, но в то же время свирепой и не терпела дерьма ни от кого, особенно от своего мужа. — Я ценю, что ты это говоришь, Микото. Спасибо. Я больше всего беспокоился о том, что Наруто потеряет Саске, — он поколебался, прежде чем продолжить. — Ты знаешь, почему это случилось? Не может такое на пустом месте появиться. Она вздохнула, поджав губы, показывая, насколько ей не нравилось то, что она собиралась сказать. — По-видимому, мой муж видел, как они вместе читали мангу на диване. Наруто был практически на коленях у Саске, чтобы услышать, как он это рассказывает. Это было «ненормально», чтобы они были так близки. Это всё ещё слова моего мужа. Ненормально. Ирука знал, что в этих обстоятельствах «нормальный» означает «гетеро». В этом заявлении было так много факторов, что Ирука не знал, с чего начать. — Им всего по 11 лет. — Я знаю. — А Наруто — очень любящий ребенок. Он цепляется за всё, что излучает тепло. Она рассмеялась. — Это я тоже знаю. Не беспокойся об этом, Ирука. Фугаку был воспитан очень… строго. Мне жаль говорить, что это повлияло на его воспитание. Он не понимает ненужных прикосновений. Будь уверен, я бы никогда не позволила ему помешать Саске увидеть вашего сына. Наруто был таким благословением для Саске. Ты понятия не имеешь, как он изменился. Это успокаивает моё материнское сердце. Ирука вздохнул с облегчением, когда напряжение, о котором он и не подозревал, ушло.

***

Вечер родителей и учителей больше походил на какой-то странный миксер для родителей, которых периодически откачивали, чтобы побыть наедине с учителем, позволяя им обсудить успехи своего ребёнка. Остаток двух часов был заполнен неловкой светской беседой и ужасными закусками, пытаясь наладить отношения друг с другом через своих детей. Ирука не возражал поговорить о Наруто, у него было много историй, просто сегодня вечером у него было мало энергии, но он был слишком вежлив, чтобы не огрызаться, если кто-то захочет поговорить. Он молился, чтобы Какаши хоть раз в жизни пришёл вовремя, чтобы он мог уцепиться за его руку, пока его муж справляется с незнакомцами — тактика, которую они совершенствовали на протяжении многих лет. Всякий раз, когда Ируке не хотелось общаться, Какаши брался за штурвал. Конечно, он наговаривал кучу дерьма, постоянно привирал, в то время как Ирука изо всех сил старался не рассмеяться. Иногда, если он чувствовал себя игриво, он делал заявления, как будто это действительно было правдой, или драматически закатывал глаза и объявлял своего мужа психически невменяемым, после чего количество настырных любителей поболтать резко падало до нуля. Но Какаши не пришёл вовремя, поэтому Ирука задержался у пробковой доски, не отрывая глаз от рисунков. Он нашёл картину Наруто достаточно легко; Ирука и Какаши были забавно нарисованы, их шрамы довольно заметны и занимали гораздо больше места на лице, чем следовало бы. Он был в комплекте с Паккуном и комковатой каплей, которая, должно быть, была гекконом Наруто, Зуко. — Я бы сказал, что очаровательная внешность Наруто унаследована от его отца, но я знаю, что он приёмный. Это… определённо был самый странный способ, с помощью которого к Ируке когда-либо приставали. — Ну, если вы так много знаете о Наруто, то вы знаете и то, что у него есть другой отец, — улыбнулся Ирука, поворачиваясь лицом к тому, кто пытался флиртовать с ним. У того были серебристые волосы, как и у его мужа, за исключением того, что волосы Какаши были короче, красивее и немного белее, в то время как волосы этого мужчины казались сухими и тусклыми. — Мизуки, — мужчина протянул руку. — Или мистер Миллер. Румянец залил щеки Ируки. Учитель Наруто? — Я собирался поговорить с Харуно, но ты привлёк моё внимание. Я думаю, что сначала хотел бы обсудить кое-что с тобой, — сказал Мизуки, внимательно разглядывая его. — Э-э, — сказал Ирука, очень смущённый, — я бы предпочел подождать, пока мой муж не приедет. Он вообще намеки не понимает? — Я предполагал, что он не придёт. — Ваше предположение неправильно, — сказал Ирука, бросив взгляд на дверь. — На самом деле, он только что приехал. Ирука заметил, что Какаши не торопился переодеваться в деловую одежду, выбрав простую черную футболку с графическим рисунком, украшенную белым трафаретом свернувшейся змеи, рот которой открыт в шипении. Его обтягивающие ярко-красные брюки резко контрастировали с белыми кроссовками. Ирука наблюдал, как все головы в комнате (как мужчины, так и женщины) повернулись, когда Какаши вошел ленивой походкой. В атмосфере произошло заметное изменение, небольшая электрическая рябь прошла по толпе. Ирука улыбнулся про себя. Он не винил их. Какаши всегда был и остается очень сексуальным. Ирука думал, что с возрастом он лишь хорошеет. — Извините, что опоздал, — сказал Какаши, положив руку на поясницу Ируки. — Пробки. — Вот теперь мы можем поговорить, мистер Миллер, — самодовольно сказал Ирука, глядя на Мизуки, чьи глаза все еще не отрывались от Какаши, с недовольным выражением на лице. Учитель провёл руками по рубашке, прежде чем прочистить горло. — Да, конечно. Они подошли и сели на два стула перед его столом. — Наруто интересный, способный и очень неординарный ребенок, — начал Мизуки, перебирая какие-то бумаги на своем столе. О…кей, Ирука ощетинился. Ему не понравилось, как это прозвучало. — Его результаты на экзаменах далеки от отличных, но его домашнее задание сделано просто восхитительно. Я предполагаю, что дело в том, что кто-то дома помогает ему, — он бросил понимающий, кокетливый взгляд на Ируку. — Я не даю ему ответов, если вы на это намекаете, — сказал Ирука, раздражённый обвинением. — Я помогаю ему, пока он не решит всё сам. — Как ему повезло, что у него есть такой наставник, — сказал Мизуки. Какаши окинул Мизуки аналитическим взглядом. — Я знаю, что Ирука чертовски неотразим, но не могли бы вы на несколько секунд сосредоточить своё внимание, чтобы закончить рассказывать нам о нашем сыне? — Кстати о сосредоточении внимания, — сказал Мизуки, казалось бы, нисколько не смущённый вопросом Какаши, который Ирука счел довольно смелым или довольно глупым, в зависимости от настроения Какаши. — Наруто может продержаться максимум минуту: потом начинает мешать ученикам вокруг себя, мешать классу двигаться вперёд. Я думаю, что у него СДВГ. Вероятно, было бы лучше сходить к врачу, чтобы ему выписали необходимые… лекарства. — Простите, что? — сказал Ирука, подвигаясь к краю своего кресла. — В этом нет ничего постыдного. У многих детей наблюдается данный синдром. — Puedes creer a este pendejo? — спросил Ирука, обращаясь к Какаши. (Ты можешь поверить этому мудаку?) Какаши издал тихий, довольный смешок. Ему нравилось видеть, как Ирука начинает выбешивать людей, и он знал, что именно это должно было произойти дальше. — Я не стыжусь того, что у Наруто может быть СДВГ. Я пиз… — он сделал паузу, — очень обижен, что вы хотите, чтобы я подсадил своего сына на наркотики, даже без надлежащей оценки экспертов, вместо того, чтобы, я не знаю, может быть, изучить ваши методы обучения, чтобы попытаться приспособиться к детям, которые плохо учатся при помощи бездумного запоминания. — Большинство других детей учатся просто отлично. Зачем мне менять свои планы уроков для одного ученика? Почему бы тебе этого не сделать? Ирука задумался. Если бы это был он, он бы неустанно работал над тем, чтобы ни один ученик не остался позади. Он сделал бы всё, что потребуется. — Это повторение и декламация, — сказал Ирука. — Это не обучение. Я видел его домашнее задание. Я не знаю, как кто-то может заниматься подобными заданиями. Здесь нет никакого критического или творческого мышления. Мне было скучно просто читать его. — Мистер… Узумаки? Умино? Хатаке? Как правильно? У Наруто так много имён, что мне пришлось попросить его объясниться другим детям. Он сделал что? Ируку поразил образ Наруто, которому пришлось встать перед классом не по собственной инициативе, чтобы поделиться своими мыслями, а потому, что его поставил на это место учитель, по сути, заставив его объяснить, что Узумаки — это имя его мёртвых родителей, которых он никогда не встречал, а имена Умино и Хатаке принадлежали двум его приёмным папам-геям. Ирука знал, насколько отчуждающим это может быть для ребёнка, сколько «непохожести» с самого начала ляжет на его плечи. От этой мысли ему захотелось сжечь этого человека в костре на Масленицу. — No puedo hacer esto, Какаши. Por favor. Si continuo hablando, voy a matar a este hombre con mis propias manos. (Я не могу этого сделать, Какаши. Пожалуйста. Если я продолжу говорить, я убью этого человека своими собственными руками.) — Мне не нравится твой тон. Если ты собираешься оскорбить меня, по крайней мере, сделай это по-английски. — По крайней мере, сделай это по-английски? Что это должно означать? Я не виноват, что ты меня не понимаешь. Почему бы тебе не выучить испанский? — Потому что я живу в Америке. —  America? Que carajo? La palabra América no pertenece a los estados unidos. La mayoria de América — el centro, el sur, y latina — hablan español, cabrón! (Америка? Какого хрена. Слово «Америка» не принадлежит Соединенным Штатам. Большая часть Америки —центральная, южная, латиноамериканская — говорит по-испански, придурок!) — Так, ладно, — сказал Какаши, хлопая себя руками по бедрам, заметив, что они уже собрали публику. Не то чтобы его это сильно волновало, но он знал, что, когда Ирука переходит на испанский, его бывает очень сложно остановить. Кроме того, Какаши, мягко говоря, не был в восторге от того факта, что Мизуки за мгновение до этого приставал к Ируке, а секунду спустя отругал его и выказал себя расистом. — Если вам больше нечего рассказать нам о Наруто, мы пойдём.

***

— Я хочу, чтобы Наруто ушёл из этого класса, Какаши. Ahora*. Завтра я звоню директору. — Разве мы не должны подумать об этом, ну, подольше минуты? — Por qué? — спросил Ирука, и его голос был достаточно резким, чтобы резать стекло. — El maestro es horrible. Primero, нагло говорящий нам посадить Наруто на гребаные транквилизаторы. Segundo, замечание о том, что у тебя три фамилии, что, кстати, довольно типично для латиноамериканских семей, а затем этот глупый, расистский комментарий о том, что ты говоришь по-английски. — Я знаю, малыш. И я согласен с тобой. Но Наруто не захочет уходить. Он не захочет оставлять Саске. И Кибу. И других своих друзей. Он также не поймёт причин. Они добрались до своей машины. Ирука глубоко вздохнул, когда они оба открыли двери и сели внутрь. — Значит, я должен просто отпускать своего сына пять дней в неделю, доверяя его какому-то идиоту? — Наруто ещё не жаловался на него, верно? До тех пор, пока он не будет относиться к нему по-другому, я думаю, всё будет хорошо. Ирука тяжело вздохнул. — Ладно. Я доверяю твоему суждению. — Уууу. Это оказывает на меня большое давление, — поддразнил Какаши. — Не знаю даже, хочу ли я этого. Ирука улыбнулся, довольный тем, что напряжение спало. — Ты не злился, что он приставал ко мне? Я удивлён, что он так хорошо тебя отвлёк. — Я тебя умоляю. Без понятия, в какой вселенной он живёт, но даже если бы мы не были вместе, у него не было бы ни единого шанса с тобой. Я даже не знаю, как у меня был шанс с тобой, но у меня достаточно самоуважения, чтобы знать, что я намного выше этого парня. Ирука сильно покраснел. — Я не знаю, как ты можешь так говорить. Ты хоть представляешь, сколько людей набросились бы на тебя, будь у них хоть полшанса? Да взять хоть мамочек с сегодняшнего собрания. — Тогда какая жалость для всего мира, что мы хотим только друг друга. Ирука ласково улыбнулся ему, протягивая руку, чтобы сжать его бедро. Он намеревался позволить своей руке остаться там, но прежде, чем он это осознал, он очертил мягкие круги на штанах Какаши, а затем его пальцы переместились ближе к паху, и Ирука почувствовал, как божественное тепло исходит от тела его мужа, побуждая его руку скользить по нему, касаться, тереться и нащупывать. Внезапно его наполнило сильное желание, скорее, даже потребность. — Отвези нас куда-нибудь.

***

Какаши в итоге свернул на какую-то торговую полосу, которая уже закрылась на вечер, объехал сзади и остановился рядом с мусорными контейнерами, подальше от любых уличных фонарей. В ту минуту, когда он выключил двигатель (но оставил музыку включенной), Ирука был у него на коленях, оседлав его бедра, целуя его, затаив дыхание. Песня переключилась, и быстрый, сексуальный ритм «All Babes Are Wolves» вырвался из динамиков, побуждая Какаши взять под контроль поцелуй, прижимая Ируку спиной к рулю, заставляя его удариться головой о лобовое стекло. — Ой, — выругался Ирука, смеясь в рот Какаши, который воспользовался возможностью пососать, укусить и облизать его губы. C-c-c-c-c-come on babe, I’ve never needed you so bad You were born on a full moon But baby I’m the only one howlin’ Baby, baby, baby. Пальцы Какаши вцепились в спину Ируки, прежде чем схватить его за волосы, дёрнуть, обнажая шею. Он лизнул прямо вверх, над изгибом адамова яблока, огибая его до уха. — Дай мне пососать твой член, — прорычал он, его голос был напряжённым и грубым, определённо сочащимся желанием. Руки Умино покинули плечи Какаши и судорожно нырнули к его собственному поясу, расстёгивая штаны, чтобы снять их с бедер. Он приподнялся, насколько мог, прижимаясь к окну со стороны водителя, когда Какаши сорвал штаны Ируки до лодыжек. Ирука упал на него, его рука метнулась к рычагу сбоку от кресла. Он сильно потянул его, и они оба откинулись на спинку кресла. Он пополз вверх по телу Какаши, пока его наполовину твердый член не оказался вровень с лицом Какаши, его собственные руки покоились на подушке заднего сиденья, изо всех сил пытаясь найти поверхность для коленей. Какаши немного соскользнул с сиденья, направляя их куда-то, прежде чем он взял член Ируки в рот. Какаши скользнул руками к заднице Ируки и сжал ее, оставляя следы на мягкой коже. — Ах… — Ирука выдохнул, его руки и пресс начали гореть от усилий, которые потребовались, чтобы одновременно удержаться и толкнуться, но, черт возьми, это было восхитительно. Он остановился на мгновение и потянулся к запястью Какаши, потянув его в направлении своего лица, прежде чем снова упасть на ладонь, желая продолжить трахать рот своего мужа. Его собственный рот соприкоснулся с кожей руки Какаши, прося, ища, умоляя о его пальцах. Два из них скользнули ему в рот, и он застонал от нового давления на своем языке, сразу же обхватив их губами, сильно пососав, прежде чем смазать их таким количеством слюны, какое смог собрать. Он повернул голову, чтобы пальцы Какаши вышли изо рта, и, точно зная, чего он хочет, Какаши засунул те же самые пальцы ему в задницу. На этот раз Ирука не сдержал ругани. — Бляять, — простонал он, когда Какаши вошёл в него, чувствуя, как в паху начинает нарастать сильное давление. Не в силах больше ждать, он вытащил член изо рта Какаши, который громко глотнул воздуха, когда он снова опустился на колени. —  Quitatelos, — сказал Ирука, потянув Какаши за пояс. (Сними это). Какаши быстро справился со своим ремнём, приподняв бедра, чтобы спустить штаны на пол. — Черт, Какаш… — выдохнул Ирука, увидев возбужденную эрекцию своего мужа. Но Какаши прервал его яростным поцелуем, его губы были полными, припухшими и восхитительными от того, что несколько секунд назад они обхватили член Ируки. C-c-c-c-c-come on babe, I never knew that you needed me I was born on the wrong side The wrong side The wrong side of everything. — Под моим сиденьем… — прохрипел Какаши, едва оторвавшись от губ Ируки. — …Что? — Ирука ответил, сбитый с толку, в то время как Какаши продолжал насиловать его челюсть. Но когда Какаши не ответил, Ирука сунул руку под сиденье, слепо ощупывая его, пока не нащупал пакет с чем-то, приклеенным к нижней части сиденья. Он снял его и поднёс к свету — это был пакетик смазки. — Когда…?! — Ирука рассмеялся. — Всё потом, — прорычал Какаши, забирая пакет из рук Ируки, чтобы разорвать его зубами. Ирука отдернул его после того, как он был открыт, скользнув по ним обоим, прежде чем опуститься на колени Какаши — принимая своего мужа — прервав поцелуй для резкого вдоха, когда Какаши был полностью внутри. Он запустил пальцы в волосы Какаши и резко дернул. Какаши издал гортанный стон, исходящий откуда-то из глубины его горла. — Двигайся, Ирука, пожалуйста, — почти заскулил он, извиваясь на сиденье. Ирука вцепился зубами в его ухо, посасывая мочку. — Мы такие нетерпеливые? — поддразнил он, посылая горячее дыхание через ухо, заставляя Какаши вздрогнуть. — Может быть, ты и тот, кто внутри меня, но контроль под моим началом. Я буду двигаться, когда захочу, — сказал он, дразняще покачивая бедрами, прежде чем снова остановиться. Какаши сделал несколько отчаянных вдохов, когда руки Ируки скользнули под его рубашку, отыскивая его соски, поглаживая их ладонями. Он ущипнул их и в то же время засосал кусочек шеи Какаши в рот. Руки Какаши судорожно двигались по его телу: хватали, шлепали, сгребали, тянули, умоляли. Ирука отклонился от него, чтобы положить руку на свой член, закрыв глаза при первом ударе, впившись зубами в нижнюю губу. Он наблюдал, как глаза Какаши сосредоточились на его движениях, как будто он запечатлевал их в памяти; похоть и боль окрашивали его щеки в розовый цвет. Зрелище было так чертовски красиво, что просто чудо, что Ирука был в шоке, как не кончил еще тогда. Ладно, он так устал поддразнивать. Он пошевелил бедрами, и Какаши испустил глубокий вздох благодарности, прежде чем его тупые ногти впились в поясницу Ируки. Ирука двигался с экспертной точностью, время от времени приподнимаясь, чтобы снова опуститься, продолжая при этом поглаживать свой собственный член. Он перестал ублажать себя, чтобы задрать черную футболку Какаши на грудь, пока она не оказалась у него под мышками. — Я не хочу, чтобы сперма попала на неё, она ведь твоя любимая, — ухмыльнулся Ирука. — Это заставило бы меня любить её еще… ах… больше, — сказал Какаши, его глаза почти закатились, когда Ирука ловко толкнул его бедрами. — Что? Нет. Эти пятна действительно трудно… — Ирука, я люблю тебя, но не смей сейчас говорить о гребаной одежде, — Какаши поцеловал его.  — Просто заткнись, — он снова поцеловал его. — Заткнись и заставь меня кончить за тобой, или я сойду с ума, блядь. Дыхание Ируки задержалось у его рта, прежде чем он глубоко поцеловал его, обводя языком язык Какаши. Прошло совсем немного времени, прежде чем они оба задрожали и застонали, когда их пронзил оргазм. — Боже, — сказал Ирука, когда он полностью пришёл в себя, откинувшись на руль. — Когда мы в последний раз занимались сексом в машине? И с каких это пор у тебя под сиденьем была смазка?! Какаши наблюдал, как Ирука вытащил резинку из своих волос, позволив им упасть, прежде чем снова собрать и заплести пучок. Oh babe, I would die for you Oh babe, I will never stray Oh babe, I will never leave. — Я думаю, она там уже несколько лет, — сказал Какаши, закидывая руки за голову, выглядя полностью удовлетворённым. — Ты удивишься, если узнаешь, где я ещё прячу смазку на всякий случай. — Я не сказал бы, что удивлён, — засмеялся Ирука, изогнув бровь в его сторону. Он протянул руку и провёл по взъерошенным волосам Какаши. — Знаешь, мне нравится твой образ, — усмехнулся он. — Твоя рубашка всё ещё на тебе, а моя сперма на твоём прессе. Это своего рода эротика. Какаши усмехнулся. — Что мы собираемся с этим делать? — спросил он, глядя на свой живот, прежде чем посмотреть на часы. Ирука поднялся с колен Какаши, снова натянул штаны, а затем неуклюже забрался на пассажирское сиденье, при этом упав всем телом. — Изящно, — съязвил Какаши. — Cállate*, — рассмеялся Ирука, открывая бардачок. — У меня колени болят из-за тебя. Он нашёл пачку салфеток. — Вот. Приведи себя в порядок, — сказал он, игриво швыряя их ему в лицо. — Это так по-взрослому, Умино, — поддразнил Какаши, собирая салфетки, которые валялись повсюду. — Умино-Хатаке, — улыбнулся Ирука, выхватывая только что собранные салфетки из рук мужа, чтобы вытереть его самому. — Ты не можешь разводиться со мной всякий раз, когда я делаю что-то не по-взрослому. Это не так работает. — Хм. Ирука Умино-Хатаке. — Какаши задумался, слегка проведя пальцем по лицу, прежде чем наклонился и нежно поцеловал чужой шрам в верхней части щеки. — Я никогда, никогда не разведусь с тобой. Ирука улыбнулся любимой улыбкой Какаши; такой широкой, что на его щеках появились ямочки. Какаши поцеловал одну из них в уголоке рта и сказал: — Неважно, насколько ты еще ребёнок в душе, — всё время ухмыляясь. — Пошёл ты, — засмеялся Ирука, отталкивая Какаши от своего лица, только чтобы вцепиться в его рубашку и притянуть его обратно в страстный поцелуй.