Прямой контакт

В блоке управления системами стояла непривычная тишина, прерываемая лишь гулом системных блоков и электрогенератора. Электронные часы на стене показывали 1:36 ночи. Тендо развалился в кресле, закинув ноги на стол, и лениво раскуривал сигарету. Райли устроился на соседнем столе, не обращая внимания на то, что ощутимо потеснил хрупкую аппаратуру. В воздухе витала едкая смесь запахов перегоревших проводов, горячего пластика и крепких «Лаки». Вид на пустой ангар, в котором еще двое суток назад находились четыре восьмидесятиметровых «Егеря», был непривычным. На несколько уровней ниже, автопогрузчики суетливо перевозили что-то к вертолетной площадке. Это не было похоже на оживленную военную базу в десятимиллионном городе, в котором слез счастья и горя теперь было поровну. - Завтра прибудет штатный эсминец военно-морских сил США, в течение полутора суток он достигнет порта Сиднея. Хэнсен требует, чтобы ты покинул Шаттердом, потому что ты заслужил больше никогда не видеть этих ужасов, заслужил отдых, дружище. - И что же? - Ты нужен в штатах, парень. Из Сиднея прямым рейсом окажешься в Вашингтоне. Я уверен, там тебя встретят героем. Все новостные каналы, что остались, наперебой вещают о «Триумфальной победе Настоящего Американца на Тихоокеанском рубеже», - у Чои отлично выходило пародировать голос ведущего новостей на «NBC». - Это и такая же моя заслуга, как и Мако, как и твоя… и как Стэкера, и Чака… - охрипший голос Райли подернулся скорбными нотками, - и мне плевать, что телевизионщикам нужно повышать рейтинги после этой чертовой разрухи, Тендо! Я останусь здесь еще на несколько дней. А потом вернусь домой, без пафоса и официоза. Если у меня, конечно, еще есть дом… - Рейнджер внезапно оборвал свою речь, и, взяв стоявший рядом с ним стакан виски, поднес его к губам, но потом, передумав, бросил усталый взгляд в золотисто-коричневую глубину обжигающей жидкости, и поставил стакан на место. Ожоги на ладонях излучали беспокойство наравне с болью. Тендо затушил сигарету, с чувством раздавив бычок об массивную стальную пепельницу, и спросил тихо, почти на грани слышимости: - Доктору совсем хреново, да? Райли удивленно вскинул брови: - Откуда ты знаешь? - Нуу, хоть я ни разу и не входил в дрифт, за столько лет контроля над системой нейронной связи я научился читать мысли по ударам пульса и по морганиям век, - просто ответил Чои и рассмеялся. Его искренний и нервный смех отразился от сотен гладких поверхностей вокруг, оставив жутковатое эхо. Райли поёжился и спрыгнул со стола, направляясь к выходу. - Эй, друг, завтра сам поговоришь с Герком, - окликнул его Тендо. - И подумай над моими словами, ладно? Но Райли уже не слышал его, прислушиваясь только к эху собственных шагов в толстых металлических стенах коридора. «Как же пусто в этом чертовом блоке управления, как никогда!» - думал он. Печальные, воспаленные глаза Ньютона не выходили у него из головы: «Просто…спасибо, Райли, просто спасибо…». *** …Ньютону снился дом его матери в пригороде Портленда, и светлая, пыльная комната на втором этаже. На верхней странице толстого настенного календаря красовалась дата: 14 мая 2009 года. Шестнадцатилетний Ньют Гейзлер, невысокий темноволосый мальчишка с россыпью светлых веснушек на щеках, сидел на подоконнике, сжимая дрожащими пальцами разбитые очки и близоруко щурясь от горячих лучей полуденного солнца. Лиловый синяк под левым глазом набухал с каждой секундой, разбитая губа безостановочно кровоточила, окрашивая воротник белой футболки с эмблемой «The Killers» в темно- бордовый цвет. В голове, как заевшая пластинка, звучал голос школьного хулигана, Ублюдка Ди: - Еще раз подойдешь к Эллен, я тебя с дерьмом сожру, чертов шизик! Не нужен ты никому здесь, коротышка! Только и знаешь, что у препода отсасывать, чтоб он тебе отметки накидывал, шлюха четырехглазая! – На темной коже Ди выступили капельки пота, его голос стал похож на неистовое рычание, а скорчившийся от боли перед ним Ньют, тяжело дыша, поднялся на ноги, и, облизывая окровавленные губы, спокойно ответил: - А ты больше ничего и не можешь, кроме как дерьмо жрать, Дин Уитмен. – Физиономия хулигана исказилась от удивления, все присутствовавшие вмиг перестали хохотать, а потом на лицо Ньютона обрушился такой силы удар, что он потерял сознание, не успев сообразить, что произошло… …Снова эти сны, воспоминания, черт бы их побрал. Дрифт с Кайдзю, а точнее с коллективным разумом этих многотонных убийц не прошел бесследно для психики, как ни крути. Ньютон почувствовал прикосновение чьей-то руки к взмокшему лбу и запах машинного масла и лекарств откуда-то сверху. Еще пребывая в состоянии поверхностного сна, биолог ощутил колючую волну радостного беспокойства: «Неужели, он? Черт, даже во сне стыдно об этом подумать!» - и судорожно распахнул глаза. Над ним стояла Роза, обеспокоенно щупая своей теплой шершавой рукой лоб подопечного. - Миссис Ханниган? - Ньютон, ты бледный, как смерть, и весь горишь. Ты что-то чувствуешь? Болит место ожога? Ну, отвечай же, не молчи! - она повернулась к аппаратам, чтобы проверить показатели. - Роза, милая, вы не поверите, но мне лучше, чем вчера, честное слово. Я ведь тоже, некоторым образом, врач, и могу объективно оценивать своё самочувствие. – Покрытое бусинками влаги лицо Гейзлера выражало детскую невинность, – скажите лучше, который час? - Половина пятого. Сейчас принесу жаропонижающее, мистер врач. – Покачала головой женщина, и вернулась в свой кабинет. Когда дверь за ней захлопнулась, Ньютон зажмурил глаза и выдохнул. К нему, кажется, возвращались силы, и обострялись чувства. Но это была временная передышка, вне сомнения, потому что такая концентрация токсинов не может дать организму долгого тайм-аута. Боль оставалась такой же навязчивой и жгучей, хоть и слегка ослабла. Но хуже этого был только туман в голове от обезболивающих , разобщенность тела и сознания, а ему так не хотелось терять эту хрупкую связь, особенно сейчас. Поэтому он благодарно принял таблетки из рук миссис Ханниган и с трудом перевернулся на здоровый бок, дожидаясь рассвета, первые лучи которого совсем скоро упадут на пол сквозь широкое, забранное решеткой окно в нескольких метрах от его койки. Чувствуя, как отступает жар, он представлял себе усталое и улыбчивое лицо Райли, и его теплые, перетянутые бинтами ладони. И он снова покраснел. Не из-за температуры, а просто так. Слова «просто так» неустанно вертелись в голове, отгоняя более очевидные причины. А затем, с окончательным пробуждением, пришло гнетущее беспокойство, и, пытаясь сосредоточиться на дальнейших действиях, ученый с ненавистью уставился на еле слышно пищащие аппараты. В то же самое время, в соседнем крыле базы, на несколько уровней выше, Райли Беккет без сна сидел на своей кровати, предчувствуя, что Тендо не зря предупредил его, и, может быть, в ближайшие несколько часов ему придется покинуть Шаттердом. «Потому что ты заслужил отдых, дружище». Всё это время он задумчиво вертел в руках простые очки с треснувшим правым стеклом и разбитым левым. *** Негромкий стук в дверь разбудил его. Бросив беглый взгляд на часы, Райли отметил, что уже чертовски поздно, что на языке пилотов «Егеря» означало «семь утра». Секундой позже он обнаружил, что когда заснул, так и не удосужился раздеться, а изуродованные очки Ньютона мирно покоились рядом с ним на подушке. Наскоро распахнув дверь, он увидел перед собой Геркулеса Хэнсена. - Сэр, простите, что в таком виде… - Полно, Беккет, спать в одежде уставом не запрещается, - попытался шутить Герк. Райли стало неловко, когда он увидел перетянутую стальными канатами силы воли боль в глазах Хэнсена-старшего. - Да, сэр. Что случилось? - Через два часа прибудет эсминец «Минерва-Вэрриор», и я настаиваю, Райли, чтобы ты присутствовал на борту после того, как он покинет порт. А доктору Гейзлеру с его повреждениями придется отправиться в Токио на самолете, наш врач и мистер Готтлиб позаботятся о нём. Кстати, Мако тоже будет там. В Токио первоклассные врачи, а здесь все их силы брошены на то, чтобы помочь раненым после атаки города. Это приказ, Райли. - Я понял, мистер Хэнсен. – твердо кивнул рейнджер, остро ощутив ползущий по горлу комок. - Хорошо, Райли, через час ты должен быть в блоке управления, - повеселев, добавил Герк, и еще раз одобрительно кивнув парню, покинул его комнату, осторожно прикрыв дверь. Беккет присел на край кровати и тупо уставился в пол, пытаясь хоть немного разобраться в происходящем. В тот же миг в его дверь снова забарабанили кулаками, на этот раз гораздо сильнее. «Что за…» - успел подумать он, и тут, не ожидая приглашения, на пороге его комнаты возник доктор Гейзлер, бледный, как привидение и дышавший шумно, словно скаковая лошадь. Он откинулся спиной на тяжелую дверь, захлопывая ее, и на мгновение прикрыл глаза, окончательно слившись по цвету с бесформенной больничной рубашкой, которую экзотично дополняли порванные на колене джинсы и расшнурованные ботинки, которые беглый пациент каким-то образом стащил из шкафа, куда Роза их аккуратно сложила. - Ньютон, что ты тут делаешь? – Райли так опешил, что сообразительности хватило лишь на самый очевидный вопрос. – Он шагнул к биологу и слегка похлопал его по щеке, стараясь не прикасаться всей ладонью, ведь несносное жжение только успело немного поутихнуть. Гейзлер с усилием открыл глаза. Из-за чрезмерно расширившихся зрачков радужка почти исчезла. Это обеспокоило рейнджера еще сильнее. - Райли, послушай меня, пожалуйста, - искусанные губы Ньютона задвигались быстро-быстро, - мне кажется, после того случая… - ну, вчера утром, в лаборатории, я каким-то образом начал чувствовать твои действия, в основном, уже совершенные, но всё-таки. - Он увидел, как светлые брови Беккета удивленно поднимаются, и, запнувшись, умолк. Райли же в свою очередь крепко взял его за здоровое плечо, ощущая, как ладонь словно сжимает горсть битого стекла, и попытался привести в чувство: - Стоп-стоп-стоп. Начнем с простого. Как ты сюда добрался, мать твою?! Тебе ни в коем случае нельзя было подниматься с постели! Я немедленно позову Розу! – На этих словах лихорадочный взгляд Ньютона стал просто диким: - Ты не веришь мне? – Одним ловким движением, стоившим ему, возможно, доброй половины накопленных за ночь сил, он вырвался из рук Райли и в два прыжка оказался на стуле, а потом и на столе, раскидывая ногами географические карты, куртку рейнджера и прочий попавшийся на пути хлам. Райли так и остался стоять, открыв рот, не в состоянии ничего сказать. Ньютон угрожающе покачнулся, хватаясь здоровой рукой за висок. - Можешь не верить, Беккет. Но я точно знаю, что ты собираешься отчалить отсюда, и даже мне самому не ясно, откуда мне это знать. Тебе приказали, вот и всё, причем узнал ты это гораздо раньше, возможно еще ночью. Ну же, скажи, что я не прав, ну? Каким-то образом ко мне просачиваются отголоски твоих мыслей, я ощущаю то, что особенно остро переживаешь ты. И попробуй сказать, что у тебя не то же самое, чувак. Клянусь, я не слезу с этого гребаного стола, пока ты не скажешь правду. – Всё это Ньютон говорил быстро и не очень громко, все время сверля глазами Райли, который в свою очередь смог выдохнуть только: - Боже, Ньют, что за детский сад? – а в мыслях стучало: «так вот что я чувствовал все это время, это же…слабая, но все-таки прямая нейросвязь, без каких-либо программ…этого не может быть!» - Мертвенно-бледное, с ярко выделяющимися теперь веснушками, лицо Гейзлера выражало дикое возбуждение и полную уверенность в своей правоте. - Да, мне тоже очень интересно, какого хрена тут творится? – послышался громкий женский голос со стороны двери. Обернувшись, Райли увидел миссис Ханниган, которая теперь представляла не меньшую опасность, чем Кайдзю пятой категории. – Мистер Гейзлер, вы, вообще, в своём уме?! Еле слышно прошептав что-то вроде: «как жаль, что её мысли я читать не могу…», Ньютон бессильно упал на руки Райли Беккета.