Прямой контакт

13 мая 2026-го года. Кембридж, Массачусетс. - Ну-ка, Лаури, дай сюда. Рановато тебе еще курить. - Но, мистер Гейзлер! - Цыц, я сказал. Еще раз увижу на территории кампуса с сигаретой – купишь мне два блока, понятно? Курилка у нас за библиотекой. - Что-о? - Ладно, шучу. Будешь мне на каждое занятие рефераты о вреде курения таскать. - Вообще-то мне есть восемнадцать. - Загрязнять воздух в неположеных местах на территории института запрещено и в семьдесят, и не я это придумал. Klar? - Угу, herr Geiszler. – Буркнула Лаури, притаптывая ногой бычок, и поспешила прочь, усиленно виляя задом. Сказать, что вся женская половина факультета тайно обожала веселого и милого, хоть временами и вредного преподавателя – ничего не сказать. Ньютон одернул воротник куртки и усмехнулся ей вслед. Последние солнечные лучи отражались в стеклах главного корпуса института, день приближался к своему завершению. Задумчиво потирая рукой старые шрамы на шее, Ньютон медленно шел по вымощенной серыми плитами дорожке вдоль библиотеки, вдыхая свежий, вяжущий аромат можжевеловых кустов. Эдди Симмонс с третьего курса весь день пытался всучить ему лабораторную, которую должен был сдать после Рождества, какую-то девушку вырвало на вивисекционный стол, Натали Моруа набила себе Отачи под левой грудью, и прямо на занятии демонстрировала его своему парню, – обычный день для Ньюта, не слишком много происшествий. Ньютон снял очки, подышал на стекла, и по привычке протер их рукавом рубашки. Вечер. Еще один вечер. Когда же закончится эта мучительная неделя? Парковка почти что опустела. Рановато сегодня. Помимо потрепанного жизнью «Тахо» Ньютона на ней осталась пара-тройка машин. Рассеянно размахивая своим темным кожаным портфелем, набитым схемами, бланками с работами и еще бог знает чем, включая полупустую пачку «Мальборо», изъятую у Лаури вчера или позавчера, Ньют устало направился к машине. Где-то слева взревел мотор и, не дав Ньютону опомниться, бордовый «Эвок» возник в паре футов перед ним. Биолог устало улыбнулся. Для него уже не существовало сюрпризов. Никаких. Блестящее стекло медленно опустилось. - Черт дери, Беккет, я знал, что ты выкинешь что-то подобное… Райли молча вышел из машины, оставив ее прорезать фарами надвигающиеся сумерки. Его осунувшееся и утомленное, но счастливое лицо, Ньютон видел каждый раз, закрывая глаза, весь этот год, когда Райли был рядом, и когда его не было. Таким оно было и сейчас. Светлые глаза с чуть заметными темными кругами, (не под стать лиловым ореолам вокруг глаз ученого), заставляли его краснеть, как тогда, давно, в лазарете Гонконг-Шаттердома. Райли молча обнял его, куда целомудреннее, чем Ньютону хотелось бы, но гораздо жарче, чем можно было обнять преподавателя нейробиологии MIT, практически на его рабочем месте. - В Хитроу едва не отменили рейс. – Прошептал он почти на самое ухо биолога. – Ненавижу летать с пересадками. - А как Гонконг? – Ньютон нетерпеливо выгнулся, почувствовав руки на своей талии, и огляделся по сторонам – вроде, никого, от окон главного корпуса стоянка скрыта густыми кронами дубов. «Паранойя моя, паранойя…» - Дождь стеной, ничего интересного. А сын Тендо уже ходит. И пончики жует вовсю своими девятью зубами, как положено, - Райли засмеялся. - Я бы туда не вернулся, многовато воспоминаний… - Ньют поднял голову и уткнулся лбом в основание шеи Райли. Усталость и раздражение волнами откатывались в никуда. Пяти дней без его персонального божества – как не бывало. Райли, не заботясь о том, кто может увидеть со стороны, приподнял очки Ньюта, целуя его разомкнутые, чуть дрожащие от предвкушения губы. Портфель с негромким стуком шлепнулся на асфальт. Почувствовав широкую, прохладную ладонь на затылке, ученый блаженно откинул голову слегка назад, заставляя рейнджера оторваться от губ и спуститься к шее. Это было так глупо, здесь на территории института, но этот вечер, пахнущий дождем Гонконга, солью Тихого океана, затяжными трансазиатским и трансатлантическим перелетами,свежим можжевельником небольшого города в Массачусетсе, и крепким кофе, благодаря которому Ньютон кое-как передвигался без посторонней помощи, располагал к небольшим безумствам… - Что-то вы сегодня задержались, мистер Гейзлер, - пропел знакомый голос. Лаури, с дымящейся сигаретой в зубах, стояла в десяти метрах от них, держа за руку Эдди. Ньютон отпрыгнул от Райли с несвойственной нейробиологам в его возрасте резвостью и обхватил лицо руками. Его распирало от беззвучного смеха. Все получилось так, как и должно было получиться в подобной ситуации. Райли спокойно сделал шаг в его сторону и приобнял за плечо. В ярком свете фар «Эвока» все это напоминало комичную театральную постановку. - Я так поняла, вопрос с моими вредными привычками на территории института решен? – Неровно накрашенные глаза Лаури победно сверкали. - Да, юная леди, вы можете быть свободны, - с раздражением, которое было в пух и прах задавлено приступом смеха, отозвался Ньют. - И с моей лабой? – подал голос Эдди. - Я постараюсь решить этот вопрос, Симмонс, - Ньютон слегка успокоился. Все здесь взрослые люди, но он, все же, преподаватель, и не какой-нибудь, а «Тот самый чел, который придумал, как надрать этих Кайдзю, ты думал, чего он такой дерганный? Да спроси, он сам тебе что угодно расскажет!» - эти фразы неотступно сопровождали Ньюта на лекциях, семинарах, и просто в коридорах последние несколько месяцев работы здесь. Из PPDC его, действительно, уволили. И он никогда и ничего не рассказывал студентам о том, что происходило в таком далеком январе прошлого года. - Приятного вечера, сэр, - приторно-вежливым голосом отозвалась Лаури, и Эдди, обняв ее за талию, триумфальной походкой направился прочь по аллее. На секунду он обернулся и показал большой палец: «Жжешь, мужик!» Райли снова притянул Ньюта к себе, словно ничего не произошло: - Мы никого не видели, не так ли? - Угу. – Он вяло обхватил Райли за талию и снова засмеялся, утыкаясь носом в приятную, так знакомо пахнущую ткань его джинсовки. Все случилось так, как должно было случиться, но ему было все равно. Где-то далеко послышался мерный гул поезда, прохладный вечер тихо ложился на землю, не знавшую тяжелой поступи циклопических созданий. - Я уже больше года не слышу твоих мыслей, но я прекрасно знаю, о чем ты думаешь, – ты счастлив. – Райли поцеловал Ньютона в уголок губ, прерывая его спутанные мысли и возвращая улыбку. - Я счастлив… - эхом отозвался биолог. Это был мир для людей. Теперь и навсегда. 25 июля - 31 октября 2013. Третья от Солнца планета, второй дом с конца улицы. P.S. Спасибо всем, кто читал и посылал лучи вдохновения - без вас никак. Спасибо всем, кто пинал, и кто подбадривал. Приношу извинения, если сделала фандомное произведение слишком личным, даже отстраненным. В конечном итоге все счастливы, и я тоже. До новых встреч.