Прямой контакт

9:36 «Температура, давление, освещение – всё идеально. Запах стен, запах приборов, запах волос Райли – выше всяких похвал. Настроение – выше среднего. Готовность – нулевая. Желание – стопроцентное». - Бессознательно чиркая это изгрызенным карандашом в своём блокноте, Ньютон чувствовал, как к нему медленно, но верно возвращается уверенность. Бесцеремонно восседая на коробке с надписью «Осторожно: хрупкое!» (там наверняка кислородные насосы), он окинул взглядом свои владения, заставленные не так давно привезенной аппаратурой. Нет, все по плану. Пока что… - Наше «свято место» даже по воскресеньям не пустует. Когда, лет пять назад, в PPDC существовало такое понятие, как отпуск, я тут чуть ли не ночевал. Вот время было…- Ньютон произнес эту фразу так, словно в ту пору человечество еще жило в пещерах, а его далекий предок рисовал причудливых рептилий углём на стенах своего уютного каменного грота. - Знаешь, на твоем месте я бы стал пилотом Егеря. Энтузиастов вроде тебя не хватало для пилотирования оставшихся к тому времени немногочисленных машин первой серии. – Райли помогал ему распутывать провода, чувствуя себя не в своей тарелке. Но в тонкостях технологии нейромоста он разбирался не хуже, если не лучше Ньюта. Ему это льстило, но под тяжелым взглядом Ньютона из серии «не сыпь мне соль на рану», пришлось сменить тему. – А что там твой заботливый Ди? - Я разбил телефон. – Будничным тоном отозвался Гейзлер, вытирая лоб рукавом белого халата. - Зачем? - Я нечаянно. Так что теперь все то, что произойдет в следующие минуты, часы… я не знаю… останется для моего уже наверняка бывшего начальства тайной, а их решение будет сюрпризом для меня. - Ну, а меня здесь тогда нет, если на то пошло. Я наслаждаюсь тишиной в Анкоридже, да? - Да. «Пустой дом. Мой огромный и такой пустой дом. Вот черт…» - О, не лги себе. Ты хочешь туда вернуться. – Ньют подсоединил толстый серебристый провод к разъему компьютера, и, поднявшись с колен, улыбнулся. – Слушай, мне неловко, чувствую себя так, словно сейчас привяжу тебя к вивисекционному столу и полезу сверлить твою голову. Надень-ка халат, будем на равных. - Запахло расизмом, «кто не в белом – тот не с нами!» - Райли уселся в кресло и насмешливо посмотрел на ученого. У биолога сдали нервы. Взяв со стола конец серебристого провода, он опустился на колени, подключая его к блоку питания под столом, или делая вид, что подключает, лишь бы спрятать лицо. Он ударился затылком о крышку стола и чертыхнулся. - Эй, ты в норме? - Райли обхватил его за плечи и повернул к себе. Сидя на полу, снова сидя на проклятом холодном полу, они обменялись, по сути, чем-то, чего с ходу не поймешь, но это «что-то» уместилось в нескольких секундах напряженного взгляда. - Заткни свою внутреннюю чертовку, заставь ее захлопнуть свой злобный рот и перестать тебя кусать. Сосредоточься, боец. - Снова шутки шутишь? – после секундной паузы Ньютон выдохнул и извлек из кармана диктофон. Но глаза его, по-прежнему усталые и больные, стали чуть яснее. - Самая большая шутка – это то, что мы все живы. Ничего страшнее уже не будет, никогда.А теперь проведи свой будничный эксперимент. – Райли крепко сжал его руки в своих, и ученый бессознательно разжал пальцы, отправляя диктофон в свободный полет на пол. - Да, прости. Что ж, я собран как никогда. Ты же не пришелец, не монстр - с тобой не страшно. - Ньют легко сжал пальцы Райли в ответ, его губы разъехались в улыбке, и эта улыбка внезапно состарила его лет на десять, выпустила дорожки морщинок из уголков глаз, выпустила нечто незнакомое, все то, что пряталось под нехитрой маской инфантильности столько лет. Но он улыбался, как никогда уверенный в своей правоте. *** 10:59 - Контролировать процесс будет некому, никакого голоса Тендо, никаких других, программы «Егерь» уже нет. Это даже проще. – Райли положил пульт управления на гладкую поверхность стола и осторожно надел шлем, если можно было так назвать эту нелепую металлическую лапу с датчиками, на голову. Непривычно, но сойдет. - Хорошо, в таком случае, я жертвую на это дело левое полушарие, - усмехнулся Ньют, не отрывая глаз от экрана с панорамой коры мозга рейнджера, и одной рукой натягивая своё устройство на макушку. В не походных условиях все выглядело еще более нелепым. – Задам десятиминутное соединение, затем таймер отключится. - И как можно будет проверить, получилось ли? - Никак. В том и дело: ты будешь знать всё. - Соблазнительная перспектива. Ньютон тяжело вздохнул, чувствуя, как по спине катится первая бусинка пота, и поднял глаза на Райли, будто бы прощаясь. Оттолкнувшись ногой от пола и сопровождая это движение напряженным скрипом колесиков кресла, рейнджер пододвинулся ближе к ученому, сняв его обветренную, чуть дрожащую ладонь с подлокотника и сжав ее в своих руках, снова, как уже делал много раз. Он знал, это успокаивает. - Обратный отсчет будет? – его наигранно-смешливый тон стал неуверенным. - Пожалуй, нет, - неловко изогнув шею, Ньют потянулся к нему, и, когда между их губами осталось меньше дюйма, он замер, чуть отстраняясь и поднося к губам диктофон: - Девятнадцатое января. Одиннадцать - ноль один - двадцать две. Опыт номер один. Запускаю соединение. – Он успел коротко поцеловать Райли в тот момент, когда пальцы его левой руки уже легли на клавиатуру. - Обратный отсчет не нужен. Запускаю… - Люблю тебя. Как обычно, ничего нового. Света и звука стало чуть больше, связи с реальностью – чуть меньше. Все смешалось воедино, но каждая мелкая деталь стала четче. Ньютон, не раз куривший «травку» не самого хорошего качества, всегда сравнивал первые секунды дрифта с тошнотворным кайфом после нескольких затяжек. Для Райли это было почти рутинно: пронестись сквозь череду мутных образов, звуков, и нырнуть обратно в свое собственное сознание, внимательно вслушиваясь в то, что происходит, словно, за тонкой перегородкой слева или справа от тебя. Всё, будто бы, очень несложно. Но теперь все как-то не так. Он крепко зажмурился, выдохнул и открыл глаза, оборачиваясь влево. Ньют, отстраненный, словно в эйфории, сидел всё в том же положении, чуть прикрыв глаза. Он дышал ровно и тихо, всё так же держась за руку Райли. «…Промокнешь, Малявка, будешь свои кактусы соплями поливать, придурок… …Йенси, что это, что это?! …Выключи ты этот телевизор к чертовой матери… …Германн, я не хочу об этом рассказывать. Это мертвый человек и мертвая картина. В следующий раз поверну веб-камеру в другую сторону… …Они не движимы инстинктами, они… …Мисс Соколова, я не хочу об этом говорить. Это специфика работы… …Этот парень – сверхчеловек какой-то. Зашел в ад, вышел, и дверь захлопнул так, что в Бостоне слышно было, наверное…» - Заткнитесь, замолчите же, вы все! Беккет медленно поднес ладонь ко лбу Ньютона и, стараясь не думать ни о чем плохом, прошептал, удивляясь дрожи в своем голосе: - Ньют, ты слышишь меня? Хотя бы кивни. - Я…я в порядке. Не боись, блуждать в воспоминаниях – не для меня, - Ньютон отпустил его руку, все еще осторожно, опасаясь причинить боль заживающей коже, и открыл глаза. - У тебя болит спина? - Какое точное наблюдение, только ради этого стоило залезть в мою голову, - улыбнулся Ньютон, выпрямляясь в кресле. Да, у него болела не только спина. За двадцать секунд проскочив чью-то жизнь, сложно оставаться спокойным. Он поднял взгляд на Райли, почти перебравшись из своего кресла к нему на колени, но вовремя вспомнил, что это все же эксперимент, эксперимент на некоторой дистанции. - А ты герой, Малявка. Эллен гордилась бы тобой даже сейчас, - Райли снова и снова прокручивал в своей голове увиденное и усмехался. Говорить становилось труднее, язык заплетался. Это тебе не «Егерь» где, под строгим контролем Тендо и сотен точных механизмов и систем, каждое твое действие продуманно, почти что спланированно наперед. Всё иначе. Ньютон слегка покраснел, бегло окидывая взглядом экран, и снова закрыл глаза. Ему не нравилось это вспоминать, но желание выйти из этой коллизии пустым, новым – называйте, как хотите, было сильнее. Согласно таймеру – остается семь минут и три секунды. Достаточно для небольшого путешествия. «Вполне достаточно» - мысленно согласился Райли, стараясь дышать глубже. Весь этот лабораторный хлам вокруг, и маленькое, словно специально созданное для них (с идеальной температурой, давлением, и с твоим идеальным запахом, рейнджер), место, не было похоже на головную кабину смертоносной машины. Сам того не осознавая, он проваливался в пустоту… « …- Ну, давай, Малявка, где ты там? – долговязый Гвоздь рассеянно теребил карманы штанов. - Подождите меня на улице, ладно? – отмахнулся мальчишка в серой толстовке и узких джинсах, склонившийся перед плачущей на скамейке девочкой. – Элли, ты хорошо поискала? - Да говорю же, эти курицы Мелроуз и Шенн утащили мои туфли во время физкультуры. Когда занятия в бассейне, всегда надо убирать свои шмотки подальше! - Может, позвони маме, чтоб она тебя забрала? - Она на работе…а на улице такой дождь. – Эллен утерла слезы рукавом и поджала под себя свои тощие ноги в черных нейлоновых колготках. – Малявка протер очки и бросил потерянный взгляд на скучающих у выхода Гвоздя и Свистуна, которые смешно жестикулировали, пытаясь что-то сказать. – Слушай, Элли, а давай-ка… - оборвав фразу, он присел на скамейку рядом с ней, и скинул с ног свои потрёпанные «Вэнс». Немного замявшись, он пододвинул их к Элли: - Надевай. Они будут тебе велики, но ничего страшного. Элли всхлипнула и удивленно посмотрела на него: - Ты что, Ньют? Серьезно? - Давай, Крид, обувайся и топай домой. – Отозвался Малявка слегка дрожащим голосом. Эллен неуверенно засунула ноги в кеды, к удивлению своему, обнаружив, что они пришлись ей впору. Еще раз кивнув Элли, он вскочил со скамейки и зашлепал босыми ногами по плиткам, сгорая от смущения и от осознания того, какой тупой, и, в то же время полезный поступок он совершил. Гвоздь расхохотался, как только Ньют приблизился к ним: - Ну ты, мужик, силён! В следующий раз она с тобой лифчиком поделится… - и он добродушно хлопнул Малявку по плечу. Ньют смущенно улыбнулся. Свистун перекинул свою испещренную значками и нашивками сумку с одного плеча на другое и махнул рукой: - Пошли, а то еще кто-нибудь из учителей заинтересуется, что тут творится, и почему наш гений рассекает по полу без тапок. Айда на улицу, дождь теплый! – взмахнув своей огненно-рыжей шевелюрой, Свистун направился к выходу.Стараясь не оглядываться на Элли, Ньют пихнул Гвоздя в бок: - Погнали! Смешно? Да, он выглядел чертовски смешно и радовался этому, не сознавая, что завтра Ди Уитмен круто расправится с ним, но, в конце концов, так и не заставит плакать. Хови Палмер, Свистун, пинал ногами мелкие камешки, заставляя их подпрыгивать по мокрому тротуару, и улыбался своим мыслям – лучший друг Ньютона, рыжий, тощий, вечно напевающий что-то. Через два года он разобьется насмерть на своем первом автомобиле, и Ньют узнает об этом последним. А пока что, на улице дождливый май 2009-го. Майкл Джексон еще жив, как и он сам, и Хови вовсю насвистывает его песни, подставляя лицо дождю. Ньют, такой маленький по сравнению с ним и Гвоздём, тоже улыбается, тайно завидуя талантам друга (совсем чуть-чуть), шлепая босиком по лужам и притягивая косые взгляды. Широкая аллея возле школы заканчивается пешеходным переходом. Гвоздь берет Ньюта за локоть и хихикает: - Мамочка не говорила Малявке, что сначала нужно смотреть налево, затем, направо, и только потом переходить улицу? – И они снова смеются, все вместе, такие юные, комичные, нескладные, но живые, почти настоящие в этом хранилище памяти. - Пошел в жопу, мамочка, - миролюбиво отмахивается Ньют, шмыгая носом… На дорогу метнулась кошка, белая, с кожаным ошейником, мокрым и темным от дождя. Кто-то позади ахнул, потому что в следующий момент на тротуаре Ап Хилл Роуд оказался мальчик, испуганный и ничего не видящий перед собой. Гул автомобиля звучал, словно из толщи воды. Встречная машина затормозила раньше, обдав ребят фонтаном воды из луж, а красный «пикап», под которым скрылась кошка, видимо, не успел. Мальчик, еще секунду назад бежавший по мокрому асфальту, опустился на колени перед бампером «пикапа», растерянно глядя на распростертое по асфальту животное. - Ньютон, стой… - Звонкий голос Свистуна тонул в звуках дождя и странном шуме, напоминавшем помехи радиоволн, вокруг. Медленно, словно во сне, почти вслепую из-за стекающих по стеклам очков капель дождя, Ньютон медленно подошел к мальчику. …Это бред, иллюзия, этого никогда не было, ту чертову кошку миссис Фелпс просто сбили в тот день, и кровь вперемешку с чем-то желтым вокруг размозжённого черепа животного, размывало дождем. Кто этот мальчишка? Из какого мира?... Хови далеко за его спиной отошел в сторону, к высоким кустам на краю аллеи. Он согнулся, и его вырвало. Кто-то поспешил ему помочь. Ньютон этого не видел. И его самого теперь не видел никто. «Наверное, книжки в сумке намокли» - отстраненно подумал он, опускаясь на колени рядом с парнишкой, и, обтерев рукавом очки, посмотрел в его бледное лицо. Капли дождя на стеклах превратились в снежинки. - Райли? Мальчик поднял на него глаза. Нет, уже не мальчик. Все, что осталось от фантома, кинувшегося за кошкой, - светлые волосы, мокрые и спутанные. Сколько ему – двадцать? Двадцать два? «Меня затягивает все дальше и дальше…» - голос разума, уверяющий, что так не бывает, и это лишь сплетения двух миров, двух историй, случившихся слишком давно, затихал. Ветер, такой холодный, что сборища призраков, населявших эти места, в ужасе испарялись. Райли чувствовал, как сломанные ребра горят огнем, куски изорванной обшивки костюма впиваются в бока и спину, левая нога онемела и была странно вывернута. Острые снежинки кололи глаза. «Он до последнего звал меня, но не надеялся на помощь. А я… я не надеялся помочь, это было слишком быстро.» Из вспоротого нутра Бродяги сыпались искры и валил дым. Холодно, очень холодно. - Райли? Райли, ответь мне, это я! – муть в глазах дернулась, и на несколько секунд он встретился взглядом с мальчиком. Светлые веснушки на носу, мокрые пряди на лбу. Огромные от страха глаза за стеклами нелепых, гротескных очков. Маленькие, влажные от дождя (который шел одиннадцать лет назад в штате Мэн, а сегодня вроде как, февраль 2020-го), ладони обхватили его лицо, стягивая шлем: - Райли, пожалуйста, очнись, это все не по-настоящему! – Горячие слезы катились по бледным щекам этого маленького привидения, и падали в снег, оставляя в нем крохотные лунки. « …Мне не шестнадцать, и тогда, когда это случилось, мне тоже не было шестнадцать, меня не было здесь, ему помог кто-то другой, его спасли! Нет, пожалуйста…» Рейнджер откинулся на спину, чувствуя, как внутреннее покрытие костюма становится влажным от крови. Дрожащей рукой стянув то, что осталось от шлема, он посмотрел на мальчишку, стараясь удержаться в сознании. - Все не по-настоящему, Ньют? И ты тоже? – кровь в воспоминаниях ненастоящая, мороз, снежинки в растрепанных волосах мальчишки, такого миниатюрного для своих шестнадцати лет, - все это не настоящее. Но вот ужас и боль – реальны, без остатка. - Я… я…не знаю, это зашло слишком далеко. Скоро все закончится, должно закончиться. Холодно тоже почти по-настоящему. Босые ноги Ньюта обжигало морозом - без кед, естественно, он же отдал их одиннадцать лет назад Элли, правда? Но голова была горячей и тяжелой. Неужели можно так сильно верить в то, что ты никогда не переживал? Кто знает… Испачканные кровью пальцы Райли обхватили его подбородок, оставляя липкие бордовые пятна на синюшно-белой от холода коже: - Теперь ты видел достаточно? – так отчетливо помнить, как ты почти умираешь, чертовски страшно. - Я не хочу больше этого видеть, ничего, я не хочу быть Малявкой, не хочу смотреть, как ты истекаешь кровью, только не молчи! – тонкие пальцы мальчика, которым Ньютон был так давно, обхватили закованное в металл и пластик запястье рейнджера. - Я не молчу. Сейчас все за…» Пурга накрыла их непроницаемой пеленой, откуда-то сверху послышался далекий сигнал. - Все не по-настоящему. – Подумал Райли, чувствуя, как становится легче дышать, и открыл глаза. На подбородке Ньюта красовались свежие пятна крови. И тишина, наконец-то тишина. Получилось…