Приключения Кроваволунного ордена

Люциферус и Шизуко подходили к городу, который конечно тоже оккупирован злодейскими нацистами, иначе зачем им сюда идти. Люциус натянул на голову капюшон, чтобы скрыть свой дьявольский рог и направился в город. Девушка идёт рядом, почти вплотную прижавшись к парню. — Ты не боишься, что к тебе могут опять начать приставать? — спросил Люцианус Шизуко. — Нет, потому что ты рядом. — милейше улыбнулась она ему. — Тем более, я теперь знаю как за себя постоять. Они вошли в город. На удивление, всё очень мирно: граждане перемещаются по улицам ничего не боясь, занимаются своими делами, и даже проходящие мимо патрули не стремятся кого-то избить или увести с собой за «пособничество повстанческим движениям». Влюбленная пара спокойно идёт по главной улице, пока не выходит к главной площади: на пути их встал парень лет 20, в обычной форме солдата цвета фельдграу, за исключением того что китель повешен на плечи, а кепи сдвинута набок. Обоими руками он опирается о бейсбольную биту, ударная часть которой обмотана короткой проволокой. Позади него стоят трое солдат с автоматами. — Ого, какая парочка нарисовалась в нашем городе. — противно ухмыляясь он. — Если вы тут надолго, то запомните моё имя — Нагинз Рене! Даже если вы тут проездом, то всё равно знайте, что все в этом городе меня слушаются! И вы тоже слушайтесь! А если не будете, то… — он провёл большим пальцем по горлу и издал «предсмертный» хрип. — Поняли?! — Мне плевать, кто ты такой и какую власть имеешь в этом месте. Такие как ты — мне не указ. Я буду вести себя так, как свободный человек. — огрызнулся дерзкий Люциферус. — Я слышу какой-то писк! — удивлённо осмотрелся по сторонам Нагинз. — Ты слышал? Я тоже не слышал ничего! — он противно заржал. — Короче, будешь мне грубить… — Уже грублю. Что ты мне сделаешь? Убьёшь меня? Ну так давай, попробуй. Шизуко отошла в сторону, а Люциус сжал пальцы в кулаки, что костяшки побелели. — Что, хочешь получить на орехи? — засмеялся Рене. — Давай я тебе наподдам! Рене замахнулся битой и вмазал по лицу Люциферусу. Она разломилась в мельчайшие щепки. Демон отвесил наглецу пощёчину. Тот отлетел на несколько метров в сторону. — Я… Я всё папе расскажу! — закричал Рене, валяясь на земле и держась за лицо с багровым отпечатком могучей ладони Люциануса. — Он — комиссар Великорейского Рейха! Он тебя… Он тебе… Он такое с тобой и твоей девкой сотворит, что ой-ой-ой! — Привет отцу. Матери тоже. — спокойно ответил Люциус, взял под руку Шизуко и пошёл вперёд. Солдаты расступились перед ними - никто из них не хочет иметь дело с таким силачом. — Да я тебя! Да я! Я тебя! Да я… — кричит вслед ему Нагинз, но какое дело до такого жалкого человечишки самому ЛЮЦИАНУСУ? Парень пришёл с Шизуко в небольшое кафе, где сидят и отдыхают как обычные люди, так и солдаты. Ну, для этого города это вроде бы норма: нацисты не мешают никому, а общаются между собой. Идиллия, что ещё сказать. Люцианус заказал очень много на пожрать, но с помощью своего демонического обаяния он снизил цену на еду до нуля. Он и Шизуко принялись есть. Это была достаточно долгая дорога, потому перед тем как отправиться дальше, нужно восстановить силы. Съев почти всю еду и оставив Шизуко пару блюд, Люцианус довольно поковырялся зубочисткой между зубов. Тут его привлекла внимание девочка лет 6-ти, выносящая кулёк, табуретку и бутылку воды. Нет, он не любит лолек, просто уж заинтересовался он что в этом свёртке. — Шизуко, посидишь тут без меня? — спросил он девушку. — Хорошо. — улыбнулась та. — Тем более, тут люди адекватные. — она поцеловала его в щёку, после чего тот встал и пошел за девочкой. Выйдя из кафе, он стал полностью невидимым и пошёл за девочкой следом. Они вышли за город и пришли на поляну. Пейзаж прямо-таки картинный — белые и желтые полевые цветы благоухают, в примятой траве перелетают с места на место насекомые. Только есть одно но… Посередине поляны стоит столб с виселицей, под ней табуретка, а на табуретке стоит человек с надетой на шею петлёй; на плечах большое бревно, к которой привязаны руки. Выглядит он лет на 30-35. Человек одет в потрёпанные кожаное пальто и кожаные «ковбойские» чапы, закреплённые на поясе ремнём с золотой пряжкой в виде перекрещенных револьверов, тёмно-зелёную рубашку с не застёгнутой самой верхней пуговицей, под кожаной шляпой с высокой тульёй завязан бордовый платок. Лицо у человека уставшее, истощённое, с пышными тёмными бакенбардами. Девочка, озираясь по сторонам, подошла к человеку: — Дядя, я принесла вам поесть. — она развязала кулёк и достала оттуда неаккуратно сделанные пирожные. Девочка поставила табуретку на землю, залезла на неё и встав на цыпочки, протянула ему кондитерское изделие как можно ближе к лицу. Мужчина, кое-как дотянувшись до стряпни, откусил немного и быстро прожевал. — Вкусно. — произнес человек, с трудом проглотив кусок. Девочка вся засияла от радости: — У меня их много! Вы точно наедитесь! — Так, алё, я не понял это чё?! — раздался недовольный голос Рене Нагинза. Девочка с испуганным ангельским лицом обернулась на звук. Понторез, вместе со своими охранниками подошёл к малышке. — Ты его подкармливаешь?! — грубиян выхватил кондитерское изделие из рук вместе с кульком. — Пирожные? Я люблю пирожные! — он запихнул одно кондитерское изделие в рот разом и сразу же выплюнул, показав отвращение. — ОНО ЖЕ ТРЫНДЕЦ КАКОЕ СОЛЁНОЕ! — Н-но… Н-но я… думала, что это сахар, и насыпала слишком… — Дура! — Нагинз выкинул в траву кулёк и схватил девочку за шиворот платьица и поднял высоко над землёй. — За помощь этому ублюдку, я тебя казнить могу, понимаешь?! — Отпусти её, сволочь… — осклабился висельник. — А ты заткнись, не то и тебя тоже казнить прикажу! — крикнул понторез. Он подкинул девочку и отвесил ей смачного пинка, от которого она отлетела вперёд на метр. Плача и дрожа от боли, малышка поднялась на ноги и пошла в сторону города. — Если тебя увижу ещё тут, то завалю! — крикнул ей вслед Нагиз. Люцианус, наблюдая за этим, ели сдерживается от того чтобы в эту же секунду разорвать на мелкие кусочки этого ублюдка: он обижает слабых и беспомощных, а сильных и способных дать отпор он страшиться. Не по душе такая несправедливость великому бойцу. — Ты обещал, что не будешь никого трогать… — произнёс висельник. — Я обещал, что никого не буду убивать! — поднял указательный палец вверх Рене. — Вообще повезло тебе, что я ей ноги не переломал. — Какая же ты сволочь… — Прикуси язык, ковбой. — рявкнул Нагинз. — Или ты хочешь обнулить наш договор? Ковбой лишь стиснул зубы в ответ. — То-то же! — ухмыльнулся понторез и пошёл в сторону города, гордо задрав нос. Люцианус тоже пошёл в город, но за девочкой. Как только он вошёл в город и убедился, что рядом нет Нагинза, он снял с себя эффект невидимости и подошёл к плачущей малышке: — Девочка, я знаю что произошло. — Кто вы, дядя? — посмотрела она заплаканными глазами на Люция. — Тот, кто отомстит за боль что принесли эти монстры в ваш город. — Не надо! Не надо нам помогать! — взмолилась девочка. — Тот человек за всех нас стоит! Только из-за этого никого в городе не трогают! Если вы нам поможете, то… — Почему он там стоит? Расскажи мне всё. — Н-ну… Ладно… Это было не так давно…

***

-Дерзкая трещина губ! Луны безымянный труп! Чёрное знамя матёрой контры! Руки, чтоб загребать и мысли, чтоб их воровать Все вы потеряли своё Ватерлоо! Ну кто покинет явь помойной ямы ради снов? Ради горстки безрассудства кто продаст отчизну? Кто сдохнет первым? — орёт в караоке мужчина в кожаной шляпе. В этот момент в клуб ворвался Нагинз со своими телохранителями и шрамированным громадным псом с мордой бэндога. — Быстро всем нам выпить! За счёт заведения! — закинул на плечо Нагинз биту с вбитыми в ударную часть гвоздями. Сотрудники замешкались. Рене на мгновение ослабил хватку, и пёс с громким лаем кинулся на сотрудников, однако понторез не отпустил псину. — Я чё, повторять второй раз должен?! — крикнул он. — Мигом, бухла мне, пока я пса не спустил! Выстрел. Выстрел. Пёс, скуля, упал на пол. Из прохода в караоке-зал вышел мужчина с револьвером в руках. — Ах ты! Ах ты! Ах ты сволочь! — закричал Рене. Он схватил биту. Выстрел. Она разлетелась в щепки. — Задолбали. — протянул устало стрелок. — Даже спеть спокойно не дают. — Ублюдок! Да ты хоть понимаешь, какого пса ты завалил?! — стал орать Рене, глядя на животное. — Этот пёс был выведен моим папой специально для меня! Он стоил больше, чем все жители этого захолустья! — А как по мне, это нормальный городок. Я в таком же родился. — взвёл курок стрелок. — Эй, ты чё, меня завалить хочешь?! — нервно улыбнулся Рене. — Если ты меня убьёшь, то от этого городка камня на камне не оставят! Ковбой цыкнул, но курок не снял. Он навёл пистолет на Рене: — Если надо будет, завалю вас всех. — А ты отчаянный, мужик! — отступил Нагинз назад. — Но ты уверен, что хочешь выстрелить? Может, ты подумаешь хорошенько, и поймёшь, что в этом городе большой гарнизон! И мой папа тебя одной левой уделать может! Вместо этого, я могу предложить тебе сделку. — Какую? — Ты убил мою собачку, деньги на которую выплачивать придётся около трёх лет всем городом. Если ты простоишь на стуле с петлёй на шее три года, то я прощу этот проступок. Пока ты стоишь, я и солдаты не будут никого трогать. Согласен? Ковбой застыл в раздумье. Три года — это не шутка. Но свой проступок нужно искупить, а не перекладывать последствия с него на чужие плечи. Но с другой стороны… Ковбой ухмыльнулся и произнёс: — Договорились. — он отпустил пистолет. Тот со звоном упал на пол. Сделка заключена.

***

-…а неделю назад ему на плечи положили бревно, и руки к нему привязали, чтобы он быстрее устал. И кормить нам его тоже запретили. Они все делают, чтобы он не устоял… — вытерла слёзы девочка. Люцианус ещё сильнее разозлился от этой истории. Гнев пламенно-ярким горячим огнём охватил небезразличное сердце великого демона. В нем пробудилось желание МЕСТИ... Столько тут несправедливости, такая проклятущая нечестность! Люциферус решил начать действовать. — Девочка, я клянусь, что эти ублюдки поплатятся за всё. — Дядя, не надо… — Нет, надо. Всё будет хорошо. Я обещаю тебе. — Люцианус сразу же побежал к Шизуко. У него возник ГЕНИАЛЬНЫЙ ПЛАН на счёт свержения ужасно-страшного режима в этом городе.