С любовью, Брат.

— Докладываю: бомба была обнаружена и успешно обезврежена, гражданские в радиусе километра эвакуированы, здание оцеплено, — отрапортовал Хаширама в рацию. — Доклад принят. Завтра жду подробный отчёт. Не забудь про нового сапёра. Конец связи, — противный шорох рации и прощальный писк. Сенджу устало вздохнул: это была вторая сложная операция за месяц. Сегодняшняя задача была освободить заложников, обезвредить бомбу и, по-хорошему, поймать виновника торжества. Со всеми пунктами они справились удачно: участники команды Сенджу были отобраны им лично, поэтому он доверял своим подчинённым на все сто, да и новый сапёр показал себя с лучшей стороны. — Ты что вылупился на эту стену, как баран на новые ворота? — а вот и новенький сапёр голос подал. Хаширама даже не заметил, что всматривается в стену добрых пару минут. — Ты меня сейчас с бараном сравнил? Тобирама, это уже слишком! Я командир нашего отряда, имей совесть! — повысил голос старший Сенджу. Судьба явно издевалась над ним. Из всех возможных новых людей именно младший братец попал к нему в команду в качестве сапёра. — Даже не знаю, что страшнее: злой Хаширама или взрыв, который мы предотвратили, — Тобирама усмехнулся и хлопнул брата по плечу. — Вечером ты познаешь мой истинный гнев, — старший не любил устраивать выговоры на месте. Скорее, он подготовит речь о том, почему нельзя так делать и куда можно получить, если всё-таки осмелишься. Операция проводилась на складе мебели. Трехэтажное здания представляло из себя целый лабиринт: на каждом уровне было множество раздельных секций, помеченных лишь странными цифрами и буквами. — Хирузен попросил меня упомянуть тебя в отчёте, — завёл разговор Хаширама, когда они направлялись в сторону лестницы на нижние этажи. — Оценить твою работу, так скажем. — Не забудь упомянуть, что я обезвредил эту хрень на коленке левой пяткой, — Тобирама усмехнулся. — Не хочу обижать твоих ребят, но сообщи они месторасположение взрывчатки чуть точнее, мне бы не пришлось ползти за заложниками и самому искать её, пока вы отвлекаете горе-террориса, — он остановился на лестнице и махнул рукой в сторону второго этажа. — Давай заглянем? Хаширама закатил глаза, но в дверной проём шагнул. — Мне кажется, сегодняшний задержанный был либо очень глуп, либо у него было слишком мало времени, — спустя пару минут осмотра второго этажа предположил Тобирама. — Что ты имеешь ввиду? — Хаширама ответил не оборачиваясь: он проверял подсобки. — Посуди сам, — младший Сенджу начал развивать тему. — Толком никаких требований, да ещё и взрыв хотел на третьем этаже устроить. Не логичнее было бы завалить всё здание? — Мне твои сапёрские размышления не понять, — старший группы усмехнулся и повернулся к нему. — Ну что, идём? Тобирама кивнул. Они направились на выход. Взгляд младшего зацепился за небольшой предмет под одним из множества стеллажей. Он подошёл ближе и хотел наклониться, но резко отпрянул. — Ты чего встал? — старший был уже у лестницы. — Хаширама, — Тобирама повернулся в сторону брата. — Уходим. Он резко рванул в сторону старшего, и тот, кажется, понял. Отдав краткий приказ по рации об экстренной эвакуации, он забежал на лестничную площадку. Раздался взрыв. — Тобирама! — Хаширама отчаянно пытался докричаться до брата. Из-за поднявшейся пыли он не видел дальше вытянутой руки. Когда всё немного осело, он смог разглядеть происходящее: второй этаж провалился, повсюду торчала арматура, брата нигде не видно. Пыль оседала в горле, в ушах стоял звон. Взрыв был хорошо продуман, скорее всего, заложенный с целью повредить само здание. Хаширама подбежал к огромной дыре в полу. Среди обломков он разглядел брата. — Тобирама! Брат, ты живой?! — он начал оглядываться в поисках спуска. Снизу раздался кашель. — Даже не думай лезть сюда, — всё же отозвался младший хриплым голосом. Он чувствовал себя паршиво: до взрыва он успел добежать до одной из стен, разделяющих помещение на отделы, но во время обрушивания этажа он провалился вниз. — Хвала небесам, ты живой! Ты пострадал? Где больно? — Хаширама метался. Он схватился за рацию. — Срочно пришлите медиков! — после неприятного шипения приказал он. Вдруг послышался грохот. Одна из еле уцелевших частей потолка третьего этажа с громким звуком обрушилась поверх места, где был Тобирама. Хаширама видел всё это как в замедленной съёмке: вот крутой спуск из упавшей плиты, лежащий возле нее брат. В нескольких метров от него пролетает огромный пласт бетона, обрушиваясь туда, где секунды назад он видел брата. Хаширама не понимал, что он кричит. Лишь когда в лёгких кончился воздух, он почувствовал раздирающую боль в горле. Сенджу смотрел на упавшую плиту и молился всем известным богам, чтобы произошло чудо. Не чувствуя тела он спускался вниз. Руки были в крови из-за острых углов, за которые он цеплялся. На ватных ногах Хаширама подошёл к куче плит, напоминающие сейчас из себя шалаш. Рация зашипела. — Тобирама? — дрожащим голосом он вышел в канал. — Я не чувствую ногу, — Хаширама дёрнулся. Голос брата был тихим, его едва было слышно. — Тут небольшой… карман, я цел, но моя нога… — связь резко оборвалась. Хаширама попытался снова выйти на связь, но не получилось. — Чёртова рация! — он кинул ее в ближайшую стену. — Тобирама, прошу, держись! — он снова осмотрел конструкцию, оказавшуюся временной тюрьмой брата. Кусок потолка упал таким образом, что внутри оставался небольшой карман. По словам Тобирамы, с его ногой что-то было не так. Медлить нельзя. Отсчёт пошёл. Хаширама оглянулся в поисках выхода: весь первый этаж был изуродован, и лишь на противоположной стороне оставался проём, ведущий в коридор. Старший Сенджу вылез через него. Он бежал на предельной скорости. — Срочно, кто нибудь! Там мой брат под обломками! — первые слова, когда он подбежал к группе людей. На улице была бригада медиков, пожарные и сотрудники МЧС. Где-то он успел заметить своих подчинённых. — Где именно пострадавший? — к нему подошёл человек из МЧС. — Первый этаж, ближе к центру здания. Его обложило плитами, но он ещё жив! — на одном дыхании выдал он. — Я вам покажу, только быстрее! — он уже дёрнулся назад, в сторону склада, но спасатель отрицательно махнул головой. — Вы будете только мешать, — говорящий развернулся и, махнув рукой бригаде медиков, отправился в указанное место. С ним отправились ещё несколько людей. Хаширама хотел пойти следом, но к нему подошёл один из подчинённых. — У нас потери, — кратко и по делу. Только в тот момент старший Сенджу оглянулся: недалеко от машины медиков лежало два тела, укрытые чем-то белым. В его голову пришло осознание, что среди них может оказаться брат, если его не спасут. Он дёрнул головой, словно пытаясь отогнать эти мысли. Его отвели к машине скорой помощи, где медики приступили за обработку полученных ран. Затем Хаширама просто сидел и ждал. Кто-то сверху издевался над ним. Он довольствовался его мучениями, посылая одно страдание за другим. Он помнил лежащего на боку брата и его взгляд, когда кусок потолка начал падать. В нём не было страха. В его глазах была угасающая надежда. Хаширама понял, что в такие моменты начинаешь осознавать, что многое не было сказано и сделано. Взгляд его то и дело падал на тела погибших подчинённых. И пусть его считают трижды бездушной тварью, но он не думал о них. Не сейчас. Погибшим будет отведено своё время, он достойно простится со своими товарищами. Им ни к чему волнения других: они уже не здесь. За своими размышлениями он не заметил, как пролетели полтора часа и чуть не пропустил момент, когда из здания вышли люди с носилками на руках. Он бросился на встречу. На носилках был Тобирама. Его лицо было бледнее обычного, глаза закрыты. Хаширама не мог разглядеть, как поднимается при вдохе грудная клетка. Зато отлично мог рассмотреть его ногу: хватило нескольких секунд, чтобы увидеть кровавое месево на месте нижней конечности. Повезёт, если не придётся ампутировать её. Если он выживет. Брата пронесли мимо него, не давая толком убедиться в его состояние. Его загрузили в скорую и увезли в больницу. Хаширама рухнул на колени. Сверху вдоволь наигрались.

***

На кладбище было тихо. После той операции прошло полгода. Хаширама сразу подал заявление на увольнение, когда оклемался. Начальство без вопросов подписало его, хоть всем видом показывало, что не в восторге от потери такого работника. Погибших хоронили со всеми почестями. На церемонию пришли все из его прошлой команды. Можно было заметить и спасённых заложников, которые пришли попрощаться со своими спасителями. По телу бежали мурашки. Погода нелётная: конец октября выдался прохладным. Хаширама смотрел на надгробия и не мог позабыть события того дня. На плечо опустилась рука. — Нам пора, — раздался сзади голос. — Скоро пойдёт дождь. Хаширама глянул на небо, где вовсю собирались тучи. — Да, ты прав, — Сенджу положил свою руку поверх чужой. — Пойдём домой, брат. Они вышли с кладбища. Один шёл уверенно, второй хромал.