В доме Аврелия

      Время шло, Адрис не появлялся. Вино уже не казалось таким вкусным, а журчание воды в фонтане выводило из себя. Гай рыкнул, отшвырнул не вовремя попавшую под руку подушку, поднялся. Не нужно было ему сюда приходить. Чтобы его, правителя Аара, величайшего полководца заставлял ждать какой-то мальчишка, какой-то раб!..              Адрис медленно скользнул в комнату, на ходу закалывая брошью на плече свое одеяние. Гай все хотел узнать у него, почему он не носит как все местные штаны и рубахи, а предпочитает закутываться в ткань, словно раб или женщина, но как только видел Адриса, забывал об этом. Да и вообще обо всем.              Вот и сейчас, увидев юношу, Гай забыл, что минуту назад был сердит на него. Адрис подошел, прильнул всем телом, словно лиана, оплел руками Гая за шею, потянулся с поцелуем. Аромат роз, что сопровождал Адриса, ударил в нос. Роз и…              — От тебя пахнет чужаком! — Гай оттолкнул юношу от себя и заметил у него на шее свежий след от чьего-то укуса. Это взорвало еще больше. — Он смел целовать тебя!              Адрис спокойно повел плечом, подошел к дивану, где раньше сидел Гай, налил себе вина, выпил его. Он был удивительно спокоен для человека, с которым Гай мог сделать что угодно сейчас, даже убить и не понести никакого наказания. Гай замер: неужели, он ошибался все это время, неужели это не он, а Адрис над ним имеет бОльшую власть.              — Адрис! — позвал он юношу, заставляя посмотреть на себя. Адрис обернулся, не пряча глаз, заговорил:              — Да, мой господин, я был с чужаком. И он целовал меня. Ты не предупредил меня о своем визите, и потому я не успел отменить эту встречу. И слуга сказал мне, что ты нетерпелив, и потому я не успел подготовиться к встрече тебя как подобает, едва проводил того гостя.              — Ты не должен поступать так!..— Гай выкрикнул это раньше, чем успел понять, что именно говорит. Адрис приподнял темную в отличие от светлых волос изящную бровь, сложил руки на груди, словно защищаясь от Гая. Но нет, он не боялся. Он не был слугой Гая. Это Гай…              — Почему же, мой господин? Это моя работа. Даже больше: это обязанность моя — ублажать клиентов Аврелия. А он дает мне за это кров, еду и одежду.              Гай облизал пересохшие губы, провел пальцами перед лицом, словно снимая невидимую паутину, опустился опять на диван. Адрис был прав: он был слугой Аврелия, дома удовольствий, и мог и должен был быть с тем, кто его выберет. Но как же было больно понимать, что…              — Подойди сюда, — Гай поманил Адриса к себе. Тот не двинулся с места, кивнул в сторону своей комнаты, Гай отрицательно покачал головой. Нет, он не хотел. Там тоже наверняка был еще запах чужака, а сейчас Гай не в силах был его вынести. Адрис медленно подошел, устроился рядом, Гай обнял его, прикладывая голову себе на плечо, закрыл глаза.              Он нечасто бывал у Адриса за эти несколько месяцев, что был правителем Аара. Но и этих редких встреч хватило, чтобы он так прикипел к юноше, что уже не хотелось делить его ни с кем. Он сейчас это ясно понял, едва увидел чужое тавро. Когда злость и ревность показались из глубин, а желание просто брать сменилось желанием обладать единолично. Неужели, он… полюбил Адриса? Возможно и так. Но как узнать истину? И что делать с нею? И с самим Адрисом?              Гай мог бы выкупить Адриса у Аврелия, и тогда тому бы не пришлось бы больше… Но пошел бы свободный Адрис тогда с ним? И в каком качестве ввел бы его в свою жизнь Гай?              Мужчины могли быть только друзьями, соратниками. Или врагами. В долгих походах, конечно, мужчины делили ложе с мужчинами, но то были бессловесные рабы, мусор, в которых лишь спускают напряжение, а потом забывают про них. Адрис же был не таким для Гая, Гай не мог сделать Адриса опять рабом, еще более бесправным, чем он был до того. Но и сделать его своим любовником, мужем, как если бы он был женщиной — об этом нечего было и думать. Это было против всех правил.              — Гай, — Адрис погладил его по щеке, и Гай вздрогнул, вынырнул из мыслей. Посмотрел в сияющие нежностью и теплом глаза Адриса:              — Скажи, Адрис, — спросил он, чувствуя, как словно конь в галоп срывается с места куда-то сердце, — если бы я попросил тебя оставить Аврелия и больше не отдаваться никому кроме меня, ты сделал бы это?              Вот он, момент истины. Что дороже Адрису: его положение или Гай? Конечно, он мог бы соврать, лукавства и предусмотрительности ему, как и всем слугам любви, было не занимать, но Гай был уверен, что Адрис скажет правду.              — К чему ты спрашиваешь, господин? Ты хочешь услышать, что я бы легко оставил дом, работу и стал нищим ради тебя? Неужели, ты хочешь видеть своего Адриса таким? Покорным. Ведь тебя восхищало всегда, как я не покоряюсь тебе и не страшусь тебя.              Гай кивнул: Адрис был прав. Именно это покорило его в юноше в день их знакомства. Именно ради этого: не раболепной покорности, а равного желания Гай и ходил тайком сюда. Тайком, потому что не хотел, чтобы кто-то знал, что его мысли занимает не женщина величайшей красоты, а всего лишь бывший раб. «Не раб!» — оборвал себя Гай, — «Он не раб!»              — Неужели, ты хочешь, чтобы я глотал пыль и спал под звездным небом только из-за твоего слова? Неужели, ты хочешь видеть меня, — продолжал Адрис, не отводя взгляда, — несчастным? Станешь ли ты счастливее тогда, когда я буду плакать от боли, голода и обиды?              Гай мотнул головой. Конечно, он не будет, Адрис прав. Тогда что же? Оставаться ему в доме Аврелия? Или… «Ты один раз уже пошел ради него против правил, против закона рода. Ты — величайший полководец, ты — величайший правитель мира. Ты сам — закон!» — мысли появлялись в голове Гая помимо его воли. Словно кто-то другой командовал им сейчас. Сердце?..              — А если я скажу тебе: оставь дом Аврелия и пойдем со мной во дворец, ты пойдешь? — голос был словно не его, когда Гай говорил эти слова, хриплый, тихий, почти шепот. Но Адрис услышал. Замер, облизал губы быстро, сглотнул. Гай тоже замер в ожидании ответа.              — Да, мой господин, я пойду с тобой тогда. И буду кем пожелаешь. Слугой твоим, рабом, собакой в твоих покоях. И я буду счастлив тогда, если буду просто всегда рядом…              Гай стиснул юношу в объятиях, почувствовал, как шее внезапно стало влажно, судорожно выдохнул:              — Мой Адрис…              Когда они покинули дом Аврелия, ветер уже кончился. Пыль улеглась, окна домов распахнулись. Люди высыпали на улицы. Возносили теперь они молитвы богам за то, что те спасли их, глядя на голубое чистое безмятежное небо. Гай, уже не скрывающий своего лица, и Адрис, уверенно шагающий рядом с ним плечом к плечу, медленно шли ко дворцу.              Внезапно вылетевший откуда-то из проулка, заблудившийся в лабиринтах улиц горячий ветер швырнул остатками песка в глаза, встрепал волосы и одежду. Гай улыбнулся и медленно поблагодарил его: Огненный принес ему смерть, смерть его прежней жизни, но он принес и счастье…