Часть 12,
30 августа 2022 г., 21:50
В наушниках послышался голос пилота: он сообщил о том, что вертолёт идёт на посадку, однако секретарь Ким продолжил потягивать шампанское из любимого фужера. С этой высоты суперъяхта выглядит игрушечной, но по мере приближения это чувство рассевается. Сокджин прибывает на долгожданную вечеринку с большим опозданием, потому что надо было явиться в лучшем виде. Все деловые встречи после обеда секретарь отменил, чтобы подготовиться к выходу. Он мог бы прибыть заранее, но тогда как бы он продемонстрировал новый вертолёт, который Намджун купил для него, чтобы добираться до судна? Увы, морская болезнь не позволяла ему использовать моторные лодки.
Лопасти вертолета разгоняют воздух вокруг себя так, что из бассейна на борту выплескивается вода. И через несколько секунд, когда двигатель останавливается, наступает тишина. К вертолёту подрываются несколько альф из гостей, чтобы помочь Сокджину выйти на борт. И как бы не хотелось их проигнорировать, секретарь следует хорошему тону. Но сегодня его интересует только один альфа. Успешно завершённые дела и новость о внезапно скончавшемся в полицейском участке докторе Чхве заставляют омегу чувствовать себя так, будто он сейчас в течке. Ким Сокджин, сдержанно поприветствовав всех, направляется в мастер-рум. Его взгляд скользит по всем, кто попадается ему по пути, но секретарь подозревает, что большинство сейчас находятся в комнате для чайной церемонии.
Он никогда туда не заходил во время вечеринок. Звуки, доносящиеся из того крыла, вполне достоверно описывали происходящее. По пути к винтовой лестнице он встречает охрану.
— Господин, Вам туда нельзя.
Сокджин опешил, но не подал виду.
— В каком это смысле? Мне всегда туда можно. Что здесь происходит?
Омегу не пытаются остановить, потому что Сокджин неприкосновенен, и не пытаются преградить дорогу, когда тот обходит верзил и начинает подниматься по лестнице.
— Господин Ким Намджун выбрал сегодня омегу для себя.
Чувство ревности больно кольнуло сердце. Выбрал омегу? Он же знал, что в такой праздничный день секретарь придёт к нему как и всегда. Он бросает взгляд на закрытую дверь и пытается представить парня, на которого его сегодня променяли. До носа долетает знакомый аромат. Ему не показалось?
— Кто такой, чем пахнет?
— Господин упомянул об омеге Тэхёна, запах какой-то цветочный, — отвечает один.
Злость охватывает омегу. «Как эта дешёвка посмела сюда приползти?!».
— Мне нужен телефон этого омеги, — Ким направляется к выходу, но резко останавливается у двери и бросает: — И найдите массажиста, пусть ждет меня в спа-комнате.
***
Услышав смену интонации Чимина, Юнги спешит к своему омеге. В голосе чётко слышалось, что дело — дрянь, и увиденное Мином подтвердило его догадки. Чимин выглядел абсолютно потерявшимся, когда как от альфы рядом наоборот исходило твёрдое спокойствие. — Во что он был одет? — с твёрдым тоном и холодными глазами спрашивает альфа, но этого достаточно, чтобы Чимин чувствовал себя как на допросе. Альфа задает шквал вопросов, а омега не может найти в себе силы, чтобы успокоиться и ответить на них. Чимин и сам хочет получить ответы на свои появившиеся вопросы, которые так и крутятся у него в голове. — Эй, не дави ты так на моего омегу, — Юнги до конца не понимает, что происходит, но не позволит Тэхёну так разговаривать со своим мальчиком. — Если не собираешься с ним нормально разговаривать, тебе здесь нечего делать. Юнги встаёт между ими двумя, закрывая собственным телом омегу от чужих глаз. Личность Ким Тэхёна не вызывает у полицейского ничего, кроме презрения. Таких, как он, его работа — ловить, только вот система прогнила настолько, что такие преступники стали неприкосновенными. Юнги смотрит с вызовом прямо в глаза, показывая всем видом, что не позволит разговаривать с его омегой как вздумается. Все мысли смешались. Тэхён проебал Чонгука? Других вариантов кроме того, что его друга похитили, омега придумать не смог. — Но Чонгук поехал в ресторан к тебе. У вас же свидание сегодня, — омега прижимается лбом к спине своего альфы, чтобы хоть как-то успокоиться. Ему страшно за своего донсена: не хватало пережить ещё одно сильное потрясение, он и так настрадался на всю жизни вперёд. — Чимин, у нас сегодня ничего не было запланировано. Чимин ничего не понимает: Чонгук ведь собирался к Тэхёну на свидание, Чимин помог ему немного набраться опыта в любовных делах… Для кого он так готовился, если не для Тэхёна? Омега вспоминает наряд своего друга: откровенно вызывающий. А что было под одеждой — какая красота, омега явно был решительно настроен на прекрасное завершение этого дня. Да и к тому же, Чонгук очень любит своего альфу. Юнги чувствует, как омегу пробирает крупная дрожь, и поворачивается к тому, заключая в объятия. Нельзя позволить омеге впасть в истерику, иначе он не захочет или не сможет ничего рассказать. К кому Чимин отпустил Чонгука? — Я ничего не понимаю, — Чимин мотает головой и отталкивает своего альфу. — Чонгук не умеет врать и не стал бы что-либо скрывать от меня. У омеги нет оснований не верить своему другу, а вот малознакомому альфе — вполне. Заработался, забыл, замотался и проебал Чонгука и не хочет признавать свою ошибку. — А мне какой смысл тебя обманывать? Чонгук как сквозь землю провалился. Тот, кто последний с ним контактировал, был ты. Куда на самом деле собирался Чонгук? К кому Чимин отпустил его? Омега подрывается со своего места и направляется в комнату, где должен быть его телефон. Он не может поверить, пока сам не проверит слова альфы. Как всегда в мессенджере были непрочитанные сообщения, только они были не от Чонгука.«Хей, Чимин, я сегодня смог к тебе прикоснуться и ощутить твой истинный аромат. Какого быть невкусным? Ммм…»
«Хоть с внешностью тебе повезло, тебе лучше не знать, что я хочу сделать)))»
Что и ожидал Чимин: сообщения были явно не от донсена. Он набирает его, и тут же гудки обрываются словами: «абонент временно недоступен». И тут последняя надежда найти Чонгука без проблем умирает окончательно. Омегу тут же накрывает волна тревоги и безысходности. — Котёнок? — Юнги не может оставить своего Чимина без поддержки после таких новостей. Он знает, что омега будет сильно переживать за своего лучшего друга и что с ним сейчас нужно быть рядом. Юнги прав: новость о внезапном исчезновении Чимин воспринял очень близко к сердцу. Успокаивать омегу ему не впервой, но сегодня, когда он встречается с его взглядом, эта задача кажется непосильной. Ничего хорошего он не видит: здесь лишь смятение души и страх за донсена. Омегу потряхивало, а на его глазах наворачивались слёзы, которые тот пытался отчаянно сдержать. — Если хочешь плакать, то не сдерживай себя. Погружаясь в свой любимый аромат и сильные руки, в которых омега чувствовал себя в безопасности, он мог выражать свои эмоции как угодно. Юнги его никогда не осудит. Даже если тот слишком много плачет в последнее время, даже когда закатывает истерики на пустом месте — альфа всегда помогает ему успокоиться и выйти из этого состояния. — Юнги, мне страшно, я боюсь, что он что-то сделал с Чонгуком, — верить словам альфы он не мог. Чонгук его никогда не обманул бы. — Почему ты так думаешь? — альфа гладит омегу по голове, чтобы как-то успокоить. — Он точно собирался к Тэхёну… Я в этом уверен, — голос дрожит, эта уверенность была ядовитой и делала омеге больно. Неужели его донсену снова ранили? — Откуда у тебя такая уверенность? — Чимин точно знал, что прольёт свет на ситуацию. — Я помог ему собраться на эту встречу. — Типа помог сделать макияж? — омега кивает в объятьях. — Но этого мало для такой железной уверенности. — Ну, есть ещё кое-что, — голос омеги стал поникшим. — И что же, котёнок? Чимин немного отстраняется, чтобы посмотреть прямо на Юнги. — Чонгук очень сильно влюблён в Тэхёна, — омега, цепляющийся своими маленькими пальцами за футболку альфы, явно сильно нервничает сейчас. Для Юнги становится очевидно, что Чимин что-то недоговаривает. — Я вижу, что Тэхён тоже неровно к нему дышит, и он сейчас обезумел от его пропажи. И я склонен больше верить Тэхёну, — ставит Юнги слова Чимина под сомнения, отчего омега поджимает губы, и новая порция слёз подступает к его глазам от странного чувства обиды и несправедливости. Только у Юнги не было выбора, кроме как манипуляция: Чимин знает всяко больше, чем говорит, и альфа это чувствует. Когда дело касается пропажи человека, первые часы — самые важные. — Но Чонгук и правда собирался на свидание к Тэхёну. — Этого мало, Чимин. Тут явно кто-то из вас врёт, только вопрос, кто — ты или Тэхён, — видеть боль в любимых глазах невыносимо, но нужно было докопаться до истины. — Юнги, я помогал Чонгуку в сборах! — голос, граничащий с истерикой. — Это не только причёска, макияж и одежда. Но и ещё кое-что… И кто знал, что истина окажется такой. Внутри альфы что-то оборвалось.***
— А что было дальше, Юнги? Утро буднего дня, у альфы был долгожданный заслуженный выходной и столь же долгожданная встреча. Бывший омега Юнги с интересом слушал его душевные излияния по старой памяти. Когда-то они были близки, и сейчас может и держали связь, но как-то не особо. — Хосок, как ты думаешь, когда тебе изменили, какие могут быть варианты события? Рыжеволосый омега поджимает губы, да так сильно, что они становятся невидимыми. Он слышал, как голос прожигает слова, которые сильно ранили альфу. Больно слышать, как страдает человек, который остаётся дорогим для тебя. Возможно это было плохой идеей, встретиться в их месте, когда они уже совсем не пара: уютный интерьер вызывал тёплые воспоминания, в которые не вернуться никогда. — Юнги, ты сам сказал, что Чимин долгое время в вебкаме, а его друг — танцор ночного клуба. У них, может быть, случилась профдеформация? — Хосок ловит руки Юнги, чтобы его хоть как-то успокоить. — Они начали познавать себя в вакууме объективизации, это не могло не отразиться на них. В словах Хосока есть правда, но какая-то детская обида засела в альфе — ему хотелось, чтобы омега безусловно поддержал, хоть он и пришёл к нему за мнением со стороны. За что он любил его, так это за его мнение, которое могло всё перевернуть на 180 градусов, и за умение слушать. — Разве мне сейчас это поможет не чувствовать себя преданным? Омега качает головой. Сложно обсуждать с бывшим его нынешние отношения, не оглядываясь при этом на их собственные. Странно всё это… Он точно помнит, как они обсуждали, чем для них является измена. Возможно, они и не успели обсудить такой момент, но Хосок понимает, что ситуация более чем однозначная, и без разговоров понятно, что Чимин виноват сам. — Н-да, Юнги, грустно всё это конечно же, — рыжеволосый опускает свой взгляд в чашку, где красовалась гуща от кофе, и немного всматривается в причудливые рисунки. — Но ты не зря всё мне рассказал. Видимо, ты веришь, что не всё потеряно. — Я не готов к нашему разрыву… Однако есть вещи, которые не прощаются. — Где-то я это уже слышал. Действительно, плохая была идея. Всё давным-давно в прошлом, только воспоминания их разрыва свежи. — Тогда всё было по-другому. Не проводи параллели. Сердце щемит от тона Юнги. Омега кусает губы. Очевидно, что этот кэмбой много значит для альфы. Юнги был хорошим партнёром, стабильность в отношениях — это про него, диалог в отношениях — тоже. Всегда готов защищать своего омегу, и что самое главное — готов слышать, чего хочет его партнёр. За что ещё благодарен ему омега, так за то, что Юнги не стал держать его, когда тот захотел уйти. И предательство не стал терпеть. Только порой чувства сильнее рассудка. — Так, дай себе время остыть, обсуди с ним произошедшее, потом решите, что будете делать дальше… Ты же сам прекрасно знаешь, что делать. — Я уже скучаю по нему, — глаза в глаза. — Я знаю, Юнги. Если ты для него дорог, то он тоже страдает от мысли, что причинил тебе боль. Омега прекрасно чувствует, что Юнги не готов встретиться с Чимином, несмотря на то, что скучает. Альфа всей своей сущностью хочет вернуться к своему омеге, заявить о том, что он — его и никто не может покушаться на него. Чувство собственности это или желание быть единственным, на кого смотрит его омега, — с этим Юнги не желает разбираться. Он уверен, что это ядерный коктейль всего, что только можно испытать. — Почему ты не допускаешь мысль о том, что это просто ошибка? — Хосок пытается не быть слишком эмоциональным, потому что эмоции сейчас ни к чему: он слишком хорошо чувствует, что происходит на душе у Юнги, добавлять ещё и свои переживания он не хочет. — У него есть своя голова на плечах. Он должен понимать, что творит. — У тебя тоже, Юнги. Ты тоже себя повел не как святой! — омега дал себе обещание, что не будет осуждать своего друга — не за этим к нему пришли, только сдержать его неимоверно сложно. — Ты бросил своего омегу, когда ему была необходима хоть какая-то поддержка, — омега не понимал, почему сейчас эмоции били через край. Почему всё звучит так эмоционально, хоть он старается говорить шёпотом, чтобы не привлекать лишнее внимание. — Его лучший друг ведь попал в лапы нехорошего человека! — Он мне изменил с этим лучшим другом! Мгновение, и парочка понимает, что они слишком громкие для тихой кофейни и все косо смотрят на них. Знакомый бариста, который знает их не один год, незаметно покачивает головой. Он видел их дружбу и их тёплые отношения, осколки всего этого, и сейчас он невольно становится свидетелем их первой встречи после долгого перерыва и того, что в ней всё пошло по одному месту. Альфа любил эту парочку, она казалась такой необычной: вишнёвый омега, который излучал чистейшую радость, сиял, как солнышко и вечно спокойный альфа, который заряжался энергией омеги от одной его улыбки. На них всегда было приятно смотреть — такой всепоглощающей была химия между ними. Когда-то в глазах Юнги можно было прочитать чёткое желание разложить Хосока прямо на столе, а сейчас только упрёки. Что между ними случилось, бариста даже не предполагал: на его глазах распадались многие парочки, приходившие сюда. — Юнги, — слова сами вырвались из уст омеги. Ему больно смотреть на то, как дорогой ему человек страдает. — Что ты хотел от вебкам-модели? Он за деньги готов раздвигать ноги на камеру, скакать на резиновом члене за токены. Он — секс-работник, этим всё сказано, — в голосе не было намёка ни на злость, ни на упрёк. — На что ты намекаешь? Что для них измена — это норма? Каким бы Юнги не был понимающим альфой, Хосок знает, что в таких щепетильных темах его тяжело в чём-либо переубедить. — Намёк на то, что сношение двух красивых омег всегда считалось дрочибельным зрелищем. Альфы такое любят. — Да ну, — глаза полицейского округлились от удивления. — Тебе ли этого не знать? — омега хитро щурит глаза. — Как будто ты сам не дрочил на такое. Мне-то можешь не врать. Этот хитрый прищур омеги пробуждает воспоминания прошедших лет, когда они были ещё студентами и хорошими друзьями. Когда-то эти двое были ходячим доказательством того, что дружба между омегой и альфой существует. Хосок любил тусить и ходить на сомнительные вечеринки, а Юнги всегда шёл с ним, чтобы приглядеть за неугомонным другом. Омегу везде ждали: он был красив, являлся душой компании, зажигалкой любой вечеринки и был одним из немногих счастливых обладателей редкого, но такого желанного аромата сладкой вишни. Все альфы желали иметь его запах на своей коже в качестве трофея. И Хосок умел играть по правилам альф. Он знал, зачем к нему приходят и почему. Только как бы альфы не выпячивали свои феромоны, омега все равно их обыгрывал. В такие моменты алкоголь и атмосфера играют свою роль: омеге хочется украсить свой прекрасный вечер хорошим сексом, но отдаваться альфе, который так и ждёт, когда его поманят пальцем, чтобы тут же побежать за своей жизненной ачивкой, омеге не нравится. Ему казалось, что как-то нагло ничего не делать ради своей — даже такой никчёмной — цели и получать то, что хочешь, просто потому, что перепало. Хосок шалил в основном с омегами, с красивыми и вкусными, чья любовь была очень нежной и трепетной. Он любил внимание и нередко, чтобы завести толпу и повысить градус, целовался с каким-то омегой под одобрительные возгласы, но не более. Самое сладкое происходило за закрытыми дверями комнаты. Альфы пытались вообразить, как два хрупких омеги кувыркаются в постели. Только одна ночь всё изменила — тогда их дружбе пришёл конец. Ночь подходила к концу, и альфа искал свободную комнату в доме, чтобы урвать пару часов сна. Юнги случайно зашёл в комнату, как он думал, и был застигнут врасплох. Он попал в ту комнату, в которой в своих фантазиях похотливые альфы хотели бы оказаться и принять активное участие в процессе, где всеми желанный вишнёвый омега предаётся любовным утехам со своим полом. Только картина не была такой, какую обычно представляют себе альфы. Всё было до предельности просто, с нежностью и самозабвенно: омеги целовались так, будто в каждое движение пытались вложить все свои эмоции. В этом не было ничего порнографичного — это было как-то интимно. Но поразило тогда Юнги то, каким был Хосок красивым в тот момент. В полумраке первые лучи солнца касались обнажённых участков кожи омеги. Мягкие рыжие волосы были растрепаны из-за метаний по подушке. Рыжеволосый первым заметил своего друга, когда повернул голову в его сторону, чтобы обнажить свою шею для поцелуев омеги. Он долго всматривался в такой знакомый силуэт, и когда сознание подсказало, кто стал свидетелем его грехопадения, в глазах загорелся огонёк. Его доблестный Мин Юнги, такой правильный и комфортный альфа, истинный джентельмен сейчас смотрит на прелюдии двух омег. Почему в этот момент Хосок почувствовал сильное возбуждение, он не знал. Его лёгкие будто забились ароматом свежесваренного кофе, и он больше не слышал запах своего партнера. Аромат кофе был таким сильным, что омега не заметил, как начал тонуть в этом плотном воздухе. Он учуял, что его друг возбужден. Тело бросило в такой жар, что омега протяжно застонал. Зарываясь пальцами в чужие тёмные волосы, Хосок не позволяет своему партнёру отвлекаться от себя и заметить третьего лишнего в комнате. В его голове боролись мысли: а кто в этой комнате на самом деле лишний? Почему Юнги не уходит? Омеге плевать, почему, — он не понимал, зачем хочет своего друга. Почему Юнги смотрит на него, как будто любуется, как будто смотрит на самое красивое, что есть в этом мире? Почему он стонет его имя под другим? Юнги не мог не думать, какой Хосок красивый, когда получает удовольствие. — Прости, — омега резко сбрасывает с себя партнера. — Я не хочу. Без лишних драм и вопросов омега собрал свои вещи, кинув злобный взгляд на друзей. За это Хосок и любил омег: они не альфы, не гнут свою линию и не пытаются заставить поменять своё решение. Омеги солидарны друг к другу и понимают друг друга больше, чем альфы. Юнги туго соображал и не понимал, что происходит. Хосок тем временем чувствовал, что им срочно нужно или обсудить произошедшее, или потрахаться. В воздухе повисло напряжение — впервые им вдвоем было некомфортно. — Закрой дверь, — еле слышно сказал Хосок, беря инициативу в свои руки. — Не хочу, чтобы нам помешали. Альфа послушался. То, что события разворачиваются слишком странно, смущало обоих, только желание никак не хотело отступать. Кажется, знакомый щелчок замка прозвучал как призыв: «действуй». Будто по команде друзья набросились друг на друга и слились в жадном поцелуе. И только сейчас Юнги понимает весь кипиш вокруг Хосока: сладкая вишня реально настолько хороша на вкус, что хотелось съесть омегу, впиться зубами в нежную кожу и напиться этим нектаром. Всё, что происходило в комнате, Хосоку казалось таким крышесносным. Юнги, его друг, с которым они знакомы всю жизнь и не одну ночь проводили вместе, вот сейчас здесь разжигает огонь в нём. Альфа, который дотронулся до его души, теперь касается его тела, доводит до дрожи. Это тот альфа, который пришёл не ради его аромата. Почему Хосок никогда не смотрел на него под таким углом? Он слышал, что говорили омеги, которым посчастливилось быть партнёром Юнги. Все их рассказы звучали фантастически, будто в жизни так не бывает. Омега радовался, что у его друга бывает качественный секс и что он точно не ханжа, какой кажется со всей своей правильностью. Только Хосок знает Юнги лучше всех и хорошо осведомлён о его темных сторонах. — Хосок, что мы творим? — казалось, пара в бреду, и они медленно сходили с ума, изучая друг друга по-новому, как любовники. — Мы предаем нашу дружбу. Руки омеги залезают в задний карман альфы, прекрасно зная, что они у него точно не пустуют. Знает как облупленного. — Ой, да заткнись ты, — омега зубами рвёт пачку презервативов, которые нашёл. — Так моментально на друга не встаёт. Тогда Хосок был чертовски прав. Предательство никогда в его жизни не было таким сладким. Сейчас, сидя с этим самым другом в кафе, Юнги понимает, что познал ту горькую часть предательства… — Что это меняет? Я не понимаю. — Не знаю, может то, что Чимин не предполагал, что ты так остро отреагируешь. Почему-то разговор оборвался на этом, и каждый погрузился в свои мысли. Такое случается, что самые близкие люди становятся чужими. Только почему от этого так больно? Когда их дружба превратилась в отношения, всё было замечательно — лучшие друзья стали идеальными партнёрами. Но когда всё пошло не туда? — Хей, детка, чую тебе нужен сейчас нормальный альфа, а не этот. Омега поднимает свой взгляд на незнакомого крупного мужчину. Что за хрен полез к нему, настолько наглый и бестактный, что Хосоку было неинтересно, кого он на этот раз привлёк. А Юнги наоборот изучал альфу взглядом, потому что он ему не понравился, и его тело напряглось. — Отъебись, а, — омега не горел желанием быть дружелюбным и вежливым с незнакомцем. — Нарываешься, — незнакомец оголяет свои клыки. — Не строй из себя недотрогу, течная сука, — говорит сквозь зубы, преграждая своим крупным телом проход. Юнги тут же вскочил со своего места. Что больше на свете ненавидел полицейский, так это таких животных. Из-за приближающегося гона альфа вынужден был принимать подавители, и он не учуял, в каком состоянии пошёл Хосок на встречу. — Тебе лучше отойти от него, — ещё больше всего на свете альфа не любил дело решать кулаками, но порой надо выбивать дурные манеры из таких животных. Не впервой Юнги приходится заступаться за Хосока, буквально оттаскивать от него альф, которые теряют рассудок от сладкого аромата. Будущий полицейский знал, как эффективно объяснить, что с омегами так обращаться нельзя, поэтому до серьёзных драк не доходило: оппоненты не могли встать после первого удара альфы. Прекрасная физическая подготовка и хорошая база боевых искусств давали колоссальное преимущество, и эту мощь омега знал. В теле Юнги, каким бы тот не казался слабым на первый взгляд, была заключена такая огромная сила. Внешность обманчива — альфу всегда недооценивали, за что и расплачивались. — А ты кто такой? Альфа этой омеги? — на лице заиграла недобрая улыбка. — Что ты мне сделаешь, сопляк? Что-что, а вот разборок Хосок в своей любимой кофейне не хотел. — Он мой альфа, советую меня не трогать, — голос был спокойным, потому что рядом с омегой сейчас Юнги, и он не даст его в обиду. — Да харе мне заливать, сладкий. Был бы он твоим альфой, трахал бы тебя сейчас где-нибудь, а не кофеёчек попивал с тобой тут, — на что незнакомец получил злобный взгляд от вишневого омеги. — Хей, а что мы такие злые? — альфа сверкает глазами; может быть он попытался бы дотронуться до омеги, только тот выглядит так, что может пальцы отгрызть. — Если бы тебя нормально удовлетворяли, ты был бы более ласковым. — А как мне по-твоему реагировать на твоё невежество? Лезть под стол, отсасывать тебе? — Хосок был острым на язык, как и Чимин. — Будь умницей, исчезни. На то, что альфа услышит его, Хосок не рассчитывал, но предупредить по-хорошему, ради приличия, надо. Сожаления к таким людям омега никогда не испытывал — надо уметь сдерживать своего зверя, хотя бы в светлое время суток. А Юнги лучше не злить, он любого может заставить жалобно скулить как щенок, и такая сила приводила Хосока в восторг. Как незнакомец внезапно появился, точно так же и исчез. Как ветром сдуло. Тот почувствовал сильнейшую ауру Юнги и его приближающийся гон. В такое время только самоубийца полезет на чужого омегу. — Хосок, ёб твою мать, как я заколебался от этого дерьма, — тяжелый вздох. — А я тебе говорил, что этот запах — мое проклятье, — омега научился быстро отпускать такие ситуации, поэтому он уже выглядел так, будто ничего не произошло. Прогонять по кругу снова и снова случившееся, как раньше он это делал, забирало много времени. — Ты тоже хорош. Мы всё ещё живём в неидеальном мире… Омега пропустил слова Юнги мимо ушей. Он эти нравоучения от него слышал не один раз. Сейчас его мыслями овладели другие переживания. — Может, ко мне? — Хосок прикусил нижнюю губу, его немного окатил мандраж, но больше он не может находится вне дома. Таблетки перестали действовать, и омегу постепенно начинало охватывать возбуждение, да ещё и терпкий аромат кофе рядом, такой давно забытый и родной. Альфа только кивает головой и помогает омеге быстро собраться и уйти прочь из этого места. Оба знали, что эта встреча была плохой идеей, но сейчас, когда все карты были раскрыты, казалось, это сумасшествие. Сейчас омегу нельзя оставить одного — Юнги понимал, что нужно довести его до дома целым и невредимым, чтобы ни один упырь не позарился. Феромоны альфы отпугивали других самцов, но очень плохо влияли на течного омегу. Хосоку становилось всё дурнее и дурнее, а желание подчиниться и отдаться Юнги — сильнее. — Хосок, чем ты только думал, когда соглашался на встречу во время течки? — омега только сильнее прижимается к Юнги. Его пока не трясло, но нутро просило тепла. — Я хотел помочь своему другу. Хотя бы выслушать. Я действительно переживаю за тебя, — омега не врёт: у него действительно не было никаких других мыслей. — Тебе повезло, что у меня гон на носу, а так драки было бы не избежать. — Тогда тебе срочно нужно мириться с Чимином. Как же ты сейчас без него, — омега мычит от осознания, как тяжело в такие моменты оказаться без своего партнёра. — Нет, исключено, я не хочу его к себе подпускать в такое время. — Но почему? — ответ ошеломил омегу. Слишком личные причины задевает этот вопрос, омега это понимает. В причине может крыться проблема пары, которую ранее Юнги не обозначал. — Боюсь, это будет слишком для него. Он не выдержит. — Да ладно тебе, я после тебя столько раз живым оставался. Да и ты не любитель жести, так что всё будет с ним хорошо, — с его уст эти слова звучали так неестественно, что самому омеге стало не по себе. Юнги не стал бы переживать по пустякам. — Не знаю, как объяснить, всё это странно, но у Чимина мало сил… Ему почти всё время не хватает сил на второй круг. — Странно, ты говорил, что он танцами занимался, по идее у него должно быть сильное, выносливое тело, — Хосок пытается отогнать дурные мысли, как бы он не был готов обсуждать со своим бывшим такие откровенные темы. — Он что? Тебя не удовлетворяет? Омега остановился, пытаясь понять, насколько его вопрос был позволителен для него. — Нет, ты что, в этом плане всё великолепно, мне просто мало самого Чимина. — А, ты наверное больше злишься на него, потому что может поделиться собой с другими, когда тебе его не хватает, — омега засмеялся. — Альфы все такие собственники. Он видит, как Юнги на мгновение задумался над неожиданным инсайтом. Омеге казалось милым то, как тот пытается переосмыслить его слова. Такой однобокий поступок обнажает столько неприятных эмоций и чувств, что Юнги не стыдно признаться, что он собственник, что ему хочется, чтобы Чимин был целиком и полностью его омегой. Что ему хочется с ним ночи напролёт заниматься любовью, но только обычно после первого оргазма Чимин теряет сознание. Альфа перебирает все накопившиеся воспоминания с его омегой, пытаясь понять, что может быть причиной такой реакции организма. В их первый раз Чимин не предупредил о такой своей особенности, хотя мальчик давным-давно уже не девственник и перепробовал различные игрушки, которые могли его довести до крышесносного пика. Да и по словам Чимина для него самого это стало сюрпризом. А может, на самом деле это голодные обмороки, и всё это из-за банального истощения организма…? Омега был такой худой, бледненьки , что казалось, его кости просвечивают через кожу… — Такое чувство, что ты что-то понял? — рыжеволосый вглядывается в лицо альфы, пытаясь прочитать его мысли. — Понял, что этот засранец ни черта не ест. Как он до этого раньше не додумался, альфа не знал. Он сам в себе разочаровался. Как он мог не заметить, что его омега на диете? — Ну, высокие стандарты красоты, особенно в его сфере, буквально доводят омег до анорексии. А как по-другому зацепить большую аудиторию и оправдать свой ценник? Попытки вспомнить, как Чимин выглядит, когда поглощает еду, не увенчались успехом. Он помнит, как его губы смотрятся на его члене, но не на палочках для еды. Когда они что-то смотрят, тот может закусить снеками. Были у них и романтические ужины, но омега ел не много, оправдываясь тем, что до это у него был плотный приём пищи. Неужели он так издевается над собой, чтобы понравиться альфам? — С ним нужно срочно поговорить, пока он не угробил своё здоровье из-за диеты. — Может, ты просто ищешь повод для встречи? В ответ Юнги мотает головой. Трудно признать самому себе, что он действительно ищет повод. Желание увидеть Чимина велико, однако он ищет ещё и повод не видеться с ним. Прошло слишком мало времени, и Чимин сам заслужил такое наказание, как думал альфа. Идти до квартиры Хосока недолго от их места. Да, давняя дорога, протоптанная до автоматизма, казалась дорогой прошлого. Сколько раз они вот так шли к омеге, не сосчитать. Просыпались воспоминания, и от всего этого становилось невыносимо. Руки трясутся так, что трудно попасть в замочную скважину ключом, и Юнги томно выдыхает от напряжения. И когда дверь распахнулась, всё пошло не по привычному для Хосока сценарию. Юнги всегда был сдержанным человеком, и даже в те моменты, когда у большинства срывались тормоза, он оставался с холодной головой. Глаза горели, а аромат давал понять, что альфа на пределе, но ему как-то удавалось думать головой. Это качество нравилось омеге: альфа, с которым можно терять голову без серьёзных последствий, забываться и теряться от удовольствия, как с омегой. — Заходи, я на тебя не наброшусь, — заразительный смех Хосока всегда разряжал обстановку. — Мы много чего не успели обсудить. — Что же? — Я видел Чонгука на днях, Намджун посещал мою лабораторию вместе с ним. Глаза округлились от удивления. — Да вы, блять, издеваетесь. Всё это напоминало ёбаную шутку. Мир не может быть таким тесным и таким переплетённым. Альфа посмотрел на омегу, когда справился с временным помутнением рассудка. — Я уверен, что это тот самый друг Чимина, — опережает вопрос Хосок. — И почему же такого прилежного полицейского тянет на таких плохих омег? Эту улыбку Юнги знает: за ней стоит большее, чем простой интерес или верное замечание. Сам того не ведая, Юнги нарывался на омег, которых общество называет испорченными. Возможно, именно после Хосока Юнги спокойно принял Чимина. Ведь бывший Юнги промышлял созданием незаконных препаратов под покровительством нескольких мафий. Светлая голова нашла своё применение только в тёмных делишках. Хосок закрывает дверь за альфой. Омега не рассказывает о своей работе, потому что любая утечка информации с его стороны — и он не жилец, несмотря на то, что он Юнги безусловно доверял. Но для своего же спокойствия он не рассказывал о том, что же происходит в его лаборатории. Подобно футляру, сдерживающему аромат, Хосок снимает с себя кофту, и тут же его запах разлетается по всей квартире, забиваясь в самые дальние уголки комнат. — Хосок! — строгий тон призывал быть более разумным, но рыжеволосый не особо хотел прислушиваться. Омега, как и Чимин, не особо любил ходить в одежде и при любом удобном случае рад от неё избавиться. Хосок никогда себе такие вольности не позволял, когда они с Юнги были друзьями, поэтому полицейский сейчас злился. Выглядело это всё как дешёвая провокация. — Альфа, тебе тут ничего не предложат, кроме лекарства. Хотя… — игривый тон на грани флирта для Хосока был нормой, и порой трудно догадаться в такие моменты, где истина. — Хосок, ты охренел! Омега смеётся, оставляя Юнги в знакомых, но успевших позабыться интерьерах. Квартира никак не изменилась после его последнего визита: она оставалась такой же своеобразной и яркой, как и ее жилец. Хосок любил всякие милые и забавные предметы — минимализм точно не про него. Картины, фигурки, книги — омега тащил в свой дом всё, на что откликалось его сердце. Юнги всегда говорил, что если хочешь узнать Хосока, то нужно побывать у него в гостях. Только омега практически никого не хочет видеть у себя дома. Его пространство, его обитель, и вход сюда только для самых близких. Минуя небольшую гостиную, Юнги попадает в кухонную зону, где его друг уже принимал заветные лекарства и обезболивающее. — Ты без пары? — на что парень тяжело вздыхает. — Это же очевидно, Юнги. Был бы я в отношениях, сейчас бы трахался, как сказал тот альфа. — Так тебе это никогда не мешало, — альфа впервые видит омегу в таком подавленном состоянии. Как бы не было плохо, Хосок всегда был тем, кто улыбался несмотря ни на что. — Я не верю, что не нашлось желающих провести с тобой твою течку. — Они есть. Только после тебя все они такие пресные, Юнги, — казалось, что омега вот-вот заплачет. — Ох, Хосок, не говори глупости, ты просто не встретил того самого, — Юнги взъерошивает рыжие волосы, чтобы хоть как-то приободрить омегу, которого эмоционально размотало из-за течки. И омега соглашается, молча кивая головой и погружаясь в свои мысли. Он не думал, что Юнги со всей своей занятостью сможет быстро найти пару. Прошло не так много времени — он только смог научиться не думать о нём каждый день, так Юнги ему первый написал. Хосок знал, как обычно заканчиваются истории встреч с бывшими, но он также знал — это не про них. У них всё было хорошо, Юнги не был мудаком, который его не ценил, или незрелым альфой, который вечно между друзьями и омегой выбирал друзей. Они хорошо расстались, хотя очень резко и неожиданно для Юнги. Хосок не мог перестать думать, что он своему любимому причинил столько боли ни за что, а Юнги винил себя, не понимая, как он не заметил, что всё изменилось, и не понял, как давно этого не видел. Всё слишком спонтанно произошло: омега сказал, что они так сроднились за все проведённые года вместе, что в Юнги не видит альфу. А сейчас хочется на стену лезть оттого, как он всем телом хочет подчиниться тому, с кем добровольно расстался. В голове крутились воспоминания их последней встречи вперемешку с их горячими ночами, когда эмоции обжигали их души, и казалось, что лучше быть не может. И чувства его не обманули — лучше уже не было. Хосок смотрит на Юнги, сканируя каждый миллиметр взглядом, останавливаясь на губах чуть дольше. Даже если он поцелует их, это будет не то, что было когда-то. Это не любовь. Это гормоны и эмоции. — Мне кажется, я до сих пор не смирился со своим решением. Не смирился, это так. Хосок послал всё к черту, когда почувствовал на своей коже дыхание Юнги. Он целует своего друга, потому что хочет самому себе доказать, что всё было обдуманно и что он поступил правильно. Альфа не отталкивает его, а прижимает к себе сильнее, перехватывая инициативу и углубляя поцелуй, отчего рыжеволосый стонет. Сердце забилось от тревоги, как сумасшедшее, и Хосок ничего не чувствовал, кроме животного желания, которое движет им — поддаться природе и забыться в моменте. И плевать ему, что Юнги в отношениях, когда тот вот так подхватывает за ягодицы и раскладывает на кухонном столе, прижимая своим телом к столешнице и терзая слегка сухие губы с природным вкусом вишни. — Какой же ты сладкий! — шипит альфа сквозь зубы. Юнги отвык от сладости кожи омег, от того, какими они бывают вкусными, дурманящими. Чимин был совершенно другим: ненавязчивым и солёным, как море, и после него всё становилось таким приторным. Чимина хотелось целовать, потому что хотелось дарить любовь и удовольствие, а не потому, что его вкус кожи раздражал вкусовые рецепторы, и оторваться было невозможно, потому что хочется насытиться этим нектаром. В голове омеги борятся мысли: вроде бы всё хорошо, это естественное развитие событий между течным омегой и альфой на пороге гона, оказавшихся наедине. И как предполагал Хосок, Юнги всё так же хорош как любовник, как альфа, но… Больше нет такого трепета, что было раньше, голова не взрывается от мыслей, а его тело не плавится от прикосновений. Между ними давным-давно пропала любовь. Осталась только привязанность. — Каково это, быть тем, кого никогда не назовут сладким? — между стонами омега спрашивает с желанием прекратить свой эксперимент, который зашёл слишком далеко. Поцелуи чувствовались в области пупка, а физическое желание близости вгоняло в дрожь. Слова попали прямо в цель. Юнги прекратил свои действия, сильно изменившись в лице. — Ему очень нелегко от этого. Альфа корит себя за всё, он бы никогда не смог простить себе измену и сделать своему мальчику больно. Масло в огонь бы подлило то, что он уложил под себя самого желанного омегу в мире их ценностей. — Скажи, а каково трахать популярную вебкам-модель? — Откуда ты знаешь, что он популярный? Омега нервно смеётся. Альфы такие альфы, долго они доходят до очевидных вещей. — По твоим рассказам, Чимин — бедный студент, официант, увольняется с работы и сильно меняется. Отдыхает в ночных клубах для состоятельных людей, наряжается туда в люксовый шмот, куча секс-игрушек. Так могут жить только топовые. Если не знаешь, то почти половину их дохода забирает платформа за анонимность и сохранение их личных данных, — Хосок привстаёт на локти, не разрывая зрительный контакт с другом и не высвобождая его из своего плена. — Так кто он? — Черри Бомб. — Нихуя себе ты гигант, — глаза заблестели. В них читался чистейший интерес. — Я так и знал, что мне нужно было ревновать тебя к этому милому официанту. А он оказался не а-бы кем, а самым популярным камбоем. Мой вопрос остаётся таким же: каково трахать Черри Бомб?» — Откуда ты его знаешь? — ошарашенный таким поворотом событий Юнги со всей твёрдостью смотрел на омегу. — Что за глупый вопрос — откуда я знаю вебкам-модель? Это очевидно. Кстати, я записал пару наших приватов, не хочешь посмотреть? — Ты его мембер? — Хосок расплывается в улыбке, кивая. — Как вы расстанетесь, дай знать. Я хочу его. — Хосок, ты совсем ебанулся такое мне говорить? — омега только жалобно скулит, опрокидываясь снова на стол и оттягивая своими руками лицо. — Ты должен понять меня. Ты видел его, да его все хотят, он выглядит так, как будто с ним можно делать плохие вещи. Так, каково это… — Охуенно, Хосок, — выдыхает слова альфа. — Только хер я вас познакомлю после твоего признания. Тот только смотрит на потолок, улыбаясь самому себе. Кто ж знал, что вот так всё закрутится. — Да я отвечаю, тебе понравится это зрелище, — Хосок хихикает от своего остроумия. — Пригласишь на тройничок? Не в правилах Юнги бить омег, поэтому он недовольно зарычал, хотя подзатыльник отвесить ему очень хотелось. Порой шутки Хосока забывают о границах. — Так вот почему Черри Бомб пропал надолго, — внезапное озарение. — Так это ты ему запрещаешь стримить? — Вовсе нет. Я не могу запретить ему. Омега скулит от сексуального напряжения. Его раздразнили слова Юнги. Оказывается, он заочно знал Чимина и даже очень близко с ним общался. И у него так много вопросов появилось, что голова готова взорваться от их количества. Черри Бомб, он помнит этого камбоя почти с самого начала его карьеры. Он смотрел его, когда тот не был таким популярным и попасть на приват к нему было не так сложно. Но не удивительно, почему этот милый мальчик отыскал популярность в этой нише. Он выглядит так, что самому Хосоку хочется его трахнуть, несмотря на то, что рыжему больше нравилось быть принимающей стороной. Если виртуальный секс считался за реальный, то Хосок раньше отымел парня своего бывшего. И эта мысль тешит его. — Зная тебя, ты сейчас думаешь о чём-то грязном, — повадки своего друга Юнги знал хорошо. Он ещё тот извращенец, только в реальности эксперименты, которые так любил Чимин, Хосоку не понравились бы. — Тебе лучше не знать, о чём я думаю. — Тут я тебе поверю на слово. Насколько кардинально отличались отношения с Хосоком и с Чимином, альфа ещё не задумывался. Да и не сравнивал, но знакомые стены невольно наводили воспоминания. Любовь, уважение, нежность — и там, и там всё было. Секс очень сильно отличался, да и Юнги не ждёт, что от двух разных людей секс будет схож. Всё-таки в таких интимных вещах каждый человек раскрывается по-своему. Всегда смеющийся Хосок, которого могли заставить молчать только поцелуи, и то не всегда, во время близости становился спокойным и до жути тихим. Он никогда не шутил и не пытался, всё было всегда серьёзно. В спальне он снимал не только одежду, но и маску вечно весёлого парня. В такие моменты он мог себе позволить быть самим собой — близость с Юнги для него была как исцеление старых ран. Любовь Юнги и его забота были такими необходимыми для Хосока. Безусловное принятие и понимание. Для Чимина секс — как игра, к которой он подходил тоже серьёзно, но с другой стороны. Тут он мог быть кем захочет, но не собой. Желанным, востребованным, любимым, но не настоящим Чимином. Тут он маскировал своё истинное лицо под всеми аксессуарами, удовлетворяя свои совершенно другие потребности. Для него любви нужно быть достойным, нужно её заслужить. Парадокс в том, что в попытках спрятать себя, Чимин наоборот больше выставлялся напоказ. Настоящий Чимин травмирован и душой, и телом, и в такие щепетильные моменты это было очевиднее всего. Но каждый справляется со своими проблемами как может, и Юнги соглашался на любые авантюры своего омеги, искренне надеясь, что ему это действительно нравится. — Ты сказал, что видел Чонгука вместе с Намджуном. Так вот почему ты сказал, что он в лапах нехорошего человека? Ты… — Стоп, стоп, — перебивает его омега. — Так что было дальше? Ты так и не ответил. Юнги мрачнеет на глазах и становится серьёзным. — Что рассказывать… Тэхён, пока я собирался уходить, получил сообщение от Намджуна, что его любимый Чонгук у него. — На яхте? — Да. И я очень сильно разозлился, наговорил, что они оба изменщики и… — Я понял, — останавливает его Хосок. — Отвечаю на твой незаданный вопрос: все знают, что омега Тэхёна, ради которого тот уступил порт Намджуну, ушёл к нему. — Боже, какие там страсти. — А там по-другому не бывает.
Примечания:
Ищу бету. Вот так, ребята.
