on the other side of life

       Новая реальность атакует Чонгука. Даже громкий мотор маленькой лодки, выжимающей из себя крейсерскую скорость, не заглушал тревожные мысли омеги. Ему казалось, что это всё происходит не с ним, но ощутимые качки волн и брызги морской воды свидетельствовали об обратном — всё реально и всё это происходит именно с ним.        Ему так стыдно перед всеми, кого обманул, но по-другому он не мог поступить, ибо знает: никто бы не поддержал. А Тэхён вообще слушать бы не стал и ради его же безопасности запер где-то, ибо шутки с Ким Намджуном плохи. И сам Чонгук осознает всё влияние и всю мощь этого альфы, когда на горизонте видит белоснежную огромную яхту, принадлежащую ему. Сладкий говорил, что яхта огромная, но Чонгук точно к такому не был готов. Просто страшно вообразить, сколько подобная стоит, когда стартовая цена на такие игрушки начинается от десятка миллионов долларов. Омега смотрит на своего друга, а тот усмехается.        — Хочу посмотреть на твою реакцию, когда узнаешь, что на яхте есть вертолётная площадка, — глаза омеги не скрыли своё большое удивление, от чего Сладкий засмеялся самым звонким смехом, на который был способен.        Чонгук возвращает свой взор на морское судно, которое красноречиво показывало всё богатство и власть Ким Намджуна. Эта яхта не вызывала восторг — только чувство безысходности и отчаяния. С Намджуном мало кто может тягаться, и доказательство этого прямо перед омегой.        — Сколько раз ты здесь был? — Чонгук поворачивается к своему другу и тот сразу выдаёт ответ:        — Это будет моим третьим разом.        По всей лодке чувствовалось напряжение. Все омеги знали, куда их везут и зачем. Каждый будто заключал сделку с самим собой, говоря про себя, что это просто сопровождение и они — украшение вечера, не более. Это неплохой способ заработать большие деньги, к тому же хороший шанс найти покровителя и урвать билет в красивую и беззаботную жизнь. Только все знали, что на деле это не так. Никто не знал наверняка, что их ждёт на самом деле. Зная Ким Намджуна, омега, который возвращался с этой яхты — все еще не гарантия целости и сохранности для других. Эскорт — это красивая маскировка слова «проституция» и только, единственное — тут другие ценники. Чонгук прекрасно осознаёт, что с ним могут сотворить на этой яхте. Он понимает все риски.        Яхта и так поражала воображение, а когда лодка пришвартовалась к кормовой платформе, омега ахнул от того, насколько та была огромной. Их сразу встретили трое крупных альф в строгих костюмах, и они помогли забраться на борт судна. Кажется, никто совсем не обращает внимания на то, что омег прибыло больше, чем положено. Здесь омег за людей не считают, особенно тех, кто продаёт себя. Всем так все равно на них, что попасть сюда, имея красивое личико и ликвидный аромат, — проще простого. Достаточно одеться вызывающе — и всё. Здесь не ведут четкий контроль за тем, кто есть кто. Приличные сюда не сунутся — лишь те, кто интересуется легкими деньгами. А Чонгук оказался в этом месте просто за компанию.        Кажется, всё прошло гладко. Его приняли за своего, и омега направился к лестнице, ведущей на верхнюю палубу.        — Хэй, ночная бабочка, куда пошёл? — Чонгука жестко дёргают за предплечье, заставляя развернуться к альфе лицом. — Ничего не забыл?        В голове омеги пробежали все худшие сценарии развития событий. Он с испуганными глазами всматривается в лицо незнакомца и пытается предугадать, что его ждёт. Кажется, все омеги замерли в страхе и непонимании, как и сам Чонгук.        — Ты забыл сдать свой телефон, — тихо подсказывает Сладкий.        Чонгук не глядя протягивает альфе сумку, позволяя забрать её из рук. Все омеги проходят проверку, чтобы никто не утащил компромат на своих клиентов и никак не смог защитить себя и шантажировать, и, естественно, их осматривают на наличие нежелательных предметов, таких как колющие и режущие.        После всех проверок омегам разрешают подняться на верхнюю палубу кормовой части, где располагалась основная обеденная зона на открытом воздухе. Чонгук быстро осмотрел интерьер, но не нашёл того, кого искал. Яхта слишком большая и, видимо, найти её владельца будет непросто. План Чонгука может провалиться с большим треском, если он не доберётся до Ким Намджуна первым.        — Так, быстро встали в ряд!        Все омеги засуетились, но спрашивать никто не стал — быстро выстроились в линеечку. Чонгук никак не может избавиться от мысли, что это слишком унизительная процедура. Становиться как на витрину, чтобы что? Чонгук не понимает. Сладкий ничего не писал о таком. Но омега напоминает себе, ради чего он здесь, и усмиряет свою внутреннюю гордыню.        — Разве наша задача не быть украшением на вечеринке? — шепотом спрашивает омега своего друга.        — Не совсем. Но такого никогда не было. Видимо, сам Ким Намджун хочет выбрать себе кого-то из нас.        И тут Чонгук начинает нервничать не на шутку. Нельзя позволить дать Намджуну выбрать его. Тут есть среди них омега с запахом ванили, и с ним некому не тягаться. Чонгук кусает губы от нервов. Он не может после всего спокойно вернуться домой, принеся с собой запах другого альфы, особенно после своей пропажи. Как смотреть всем в глаза? Слишком много он поставил на кон, когда пришел сюда.        Как только знакомый силуэт появился в поле зрения Чонгука, он, немного поколебавшись, вышел из ряда навстречу альфе. Пропуская мимо ушей мат в свою сторону, шёл к самой большой своей ошибке жизни. Он добровольно готов отдать свою судьбу в когтистые лапы монстра. Ким Намджун незаметно усмехается, видя, кто направляется к нему, и позволяет это сделать, дав знак своей охране, чтобы омегу не скручивали. За такую самовольность принято наказывать, но только Чонгуку он позволяет избежать этой участи. Планы на вечер резко меняются и грозятся быть интереснее, чем ожидалось.        — Смотрите, кто сюда явился, — альфа с издевкой протягивает каждое слово. — Что, Тэхён не даёт денег на новую сумочку?        Омега вплотную подходит к Намджуну, заглядывая ему прямо в глаза.        — Я пришёл поговорить с тобой, — в голосе слышится решительность.        — Поговорить значит, — он быстро скользит оценивающим взглядом по омеге и хватает того за подбородок. — Разоделся, как последняя блядь, и думаешь, что просто разговором отделаешься? — в глазах у альфы разгорается огонь. Вторую руку он кладёт омеге на талию. Ему плевать, что тут забыл в таком виде омега Тэхёна, но так просто он не покинет это судно.        Вместо обычного страха, которым Намджун привык упиваться, он сталкивается со смущающимся Чонгуком, отводящим взгляд в сторону. Омега не дрожит, как обычно, будто это не и Чонгук вовсе. Альфа наклоняется к шее омеги, вдыхает его аромат — всё такой же чистый, без каких-либо примесей, что свидетельствует о том, что перед ним стоит сам Чонгук.        И у него есть целый вечер, чтобы наиграться с этим омегой.        — Да таких, как ты, только драть и драть, — он большим пальцем проводит по нижней губе омеги — и опять ничего знакомого для альфы. Только вызов в глазах.        Агрессивный взгляд, граничащий с сексуальностью, говорил больше, чем сам омега. Так кто же перед Ким Намджуном? Он сам затрудняется ответить и строго всматривается в лицо омеги. Соблазнитель, который пришёл добровольно, или засланная шлюха Тэхёна? Оба варианта кажутся сюром для Намджуна, но вот парадокс: Чонгук сейчас с ним, на яхте. Что происходит?        — Следуй за мной, не отступай ни на шаг, — Намджун выпускает омегу из хватки и поворачивается к нему спиной.        Чонгук незаметно выдыхает накопившийся в нем страх от взгляда и слов Намджуна. Кажется, он не дрогнул и всё выглядело естественно. Его уводят из зоны отдыха в холл, где находится винтовая лестница серебряного цвета. А может это и настоящее серебро — омеге даже думать страшно, и так голова кругом идёт от всего происходящего. Кажется, либо земля уходит из-под ног, либо палубу качает не по-детски. Он покорно поднимается за альфой, шумно вдыхая его аромат — так надо, чтобы альфа слышал, как тот заполняет свои лёгкие его запахом.        Сделав ещё один лишний шаг, он врезается в широкую спину Намджуна.        — Прости, голова резко закружилась, — Чонгук хватается за перила одной рукой, другой касается своего лба — театр одного актера для одного зрителя — и Намджун оборачивается, чтобы посмотреть на это.        — Морская болезнь? — омега качает головой, не смотрит на мужчину.        — По другой причине, — его щеки моментально краснеют от стыда и наглой лжи. Из-за пристального взгляда Намджуна сердце от страха колотило как бешеное. Чонгук упускает момент, когда альфа оказывается слишком близко, чувствуя его дыхание.        — Ты уверен? — омегу бросает в жар от строгого тона. Ему не хватает воздуха в легких, и при каждом вдохе он пускает в себя ненавистный запах удового дерева. Чонгук поднимает свой взгляд на лицо Намджуна.        — Да, — еле уловимо произносит Чонгук.        Казалось, ещё немного надавить на омегу — и тот расплачется и всё расскажет.        — Чонгук, расскажи, что происходит? — он застаёт омегу врасплох, смотря прямо в глаза. Солгать не выйдет: он всё увидит.        — Я… — омега начинает запинаться, не выдерживая напора альфы. Ему кажется, что на него свалилась вся тяжесть этого мира. — Я пришёл поговорить с тобой.        — Это я слышал, — Намджун рычит. — Что ещё?        Чонгук игнорирует свой страх и все сигналы разума бежать отсюда. Ему нужно продолжать играть. Он нежно касается лица альфы. Действия красноречивее слов, и если слова могут вызвать сомнения, то действия должны их развеять — Чонгук в этом уверен. Омега старается заинтересованно следить за своей рукой, которая очерчивает все черты лица альфы. Пока что Намджуну интересно наблюдать за происходящим, и он позволяет случиться тому, что задумал Чонгук. Омега заставляет себя задержать взор на губах альфы. «Влюблённые смотрят на губы своих любимых, потому что они хотят их поцеловать», — проносится в голове омеги.        — Ты мне нравишься как альфа, Ким Намджун, — кажется, альфа напрягся от признания Чонгука, а взгляд помрачнел.        Ким не может перечесть, сколько раз разные омеги старались соблазнить его. Порой забавляло видеть их жалкие попытки. Иногда это льстило и потешало самолюбие, но не Чонгук. Намджун не знает, почему к этому омеге он относится по-особенному, почему ему хочется охотно верить. Он не чувствует лицемерия, но знает, что где-то рядом затаился подвох. И это единственное «но», о которое разбивается всё, что можно.        — Что тебе нужно? — альфа начинает злиться. Таких как он Намджун повидал несколько дюжин. Меркантильные омеги, которые оценивают альф по кошельку, — от таких тошнит Намджуна. Но тут что-то другое: Тэхён не из бедных бойфрендов.        — Ничего. Я сказал всё, что хотел, — Намджун не даёт Чонгуку уйти.        — Ты думаешь, что я тебе поверю? — альфа исподлобья строго смотрит на омегу. — Зачем ты сюда пришёл?        — Рассказать о своих чувствах, — глаза Чонгука начинают заполняться слезами от страха. От такого альфы можно ждать всё что угодно, и это омега познал на собственной шкуре. — Я что-то сказал непонятного? Я искал нашей встречи, чтобы сказать тебе об этом.        Строгое лицо альфы искажается в смехе. Кажется, зловещие ноты подобно острым иглам пронзают каждую клеточку Чонгука. Кровь в венах стала обжигающе холодной, а хохот — невыносимым. Намджун смеётся над непомерной глупостью омеги и над абсурдностью самой ситуации. Как Тэхён мог так проебаться, когда выбирал Чонгука? Тэхён многое отдал ради этой суки, чтобы наконец омегу оставили в покое. История повторилась, только на этот раз Чонгук жив. Значит этот омега что-то значит для Тэхёна — наступать на те же грабли просто так не станет. Альфа исправит это. Он заставит Тэхёна выучить старый урок. Альфа верит каждому слову омеги, неудивительно: Чонгук грамотно подобрал слова. Нравишься как альфа — это правда. Он не сказал, что любит. Омеги склонны выбирать по финансовому состоянию: властнее, сильнее, богаче. Почему ему смешно от осознания такой прописной истины?        Из всепоглощающих мыслей его достаёт звонкая пощёчина от Чонгука.        От одного удара Намджун моментально звереет: теперь от него исходила чистейшая злость. Только Чонгук не смотрел на него. Прекрасно помнит, что за такое его могут лишить жизни, запросто перекинуть через перила или пустить пулю в голову.        — А я смотрю ты совсем жить не хочешь, — только он увидел в глазах омеги столько упрёка и боли, перемешанных со слезами.        — Да подавись ты ею. Мне жизнь без тебя не нужна.        Чонгуку хочется плакать. Как много он не понимал до этого. Как много Тэхён от него утаил. Связи с полицией и все? Большая власть? Да, он выглядит как эта грёбаная власть. И это утаил его альфа. А что ещё? Стала бы такая крупная рыба бороться с кем-то, кто намного слабее его? Что ещё скрыл от него Тэхён? Да кто такой на сам деле этот Ким Тэхён? Все, чего хотел Чонгук — это мирно жить с любимым альфой. Или просто жить. Втереться в доверие, достать компромат или слить информацию, что может разрушить всю империю Намджуна. Но. Одно «но». Намджун слишком твёрдо стоит на ногах.        Чонгук поплатится за свои слова и за свои действия, и Намджун так решил. Только когда? Альфа прокручивает в своей голове последнюю фразу омеги. Малыш заигрался. Ему хочется прямо сейчас размазать омегу по стенке, но это слишком скучно. Чонгук здесь по собственной воле и сам нарывается на рожон.        — Вот как мы запели, — оскал хищника. — Ты ответишь сегодня за каждое своё слово.        Намджун решил, что хочет увидеть, как далеко готов зайти этот парнишка. Сейчас он плотно засел в мыслях. Хочется сломать его, выпотрошить всю душу и с позором вернуть Тэхёну. Заснять, как Чонгук стонет его имя, и посмотреть на лицо его альфы. Вывести Тэхёна на эмоции, которые тот редко показывает.        Но сейчас он проведёт танцора через мир, типичный для него с Тэхёном.        Намджун заводит Чонгука в чайную комнату, в которой никогда не было соответствующей церемонии. Здесь все утопало в похоти и разврате. Все для дорогих гостей и союзников: лучшие шлюхи, чистейший кайф и неограниченный алкоголь. Намджун жестом приглашает омегу пройти вперёд. Пускай малыш познакомится с изнанкой этого мира.        — Смелее, малыш. Смотри, где сегодня ты должен был быть.        Чонгук нерешительно заходит внутрь, где музыка сливается со стонами и напрочь заглушает все живое, а пространство сменяется яркими цветами. Намджун подталкивает омегу, чтобы тот прошел внутрь и рассмотрел все получше. Чонгук быстро пробежал взглядом по всему происходящему и остановил свой взор на двух симпатичных омегах, которые ласкают друг друга на диване на потеху альфам. Это выглядело не так мерзко по сравнению со всем происходящим. Намджун наконец-то видит настоящего, незакаленного Чонгука, который ещё не столкнулся с другой стороной жизни. Чувствовать страх этого омеги — как особый наркотик. Этот страх возбуждал альфу.        — Ты лучше взгляни туда, — почти в самое ухо говорит Намджун, мягко толкая омегу в нужное направление. — Видишь двух альф?        Чонгук видит их: двое крупных альф с крепким телосложением зажимали одну хрупкую светловолосую омегу.        — Эти двое очень любят молодых омег с цветочным запахом, — альфа втягивает аромат Чонгука, сжимая его талию. Легкий сладкий аромат апельсинового дерева без примесей не вписывался в предпочтения Намджуна, но сейчас он лидирует в его фаворитах. Он стал для него самым желанным. — Особенно с таким, как у тебя, — одна рука спускается к бедру омеги. — Они братья, любят делать все вместе. Даже шлюх трахают всегда вместе.        Неприятное чувство застряло где-то в горле у Чонгука. Видеть, как грубо обращаются альфы с омегой, наводило на него ужас. Это заставляло его более чутко чувствовать, как большая ладонь Намджуна гладит его по бедру, и это вызывало отвращение. Но Чонгук убеждает себя, что нужно продолжать игру до конца. Омега выдавливает из себя громкий стон, прижимаясь дрожащей спинкой к альфе.        — Намджун, — омега старается протянуть имя своего мучителя. — Ты хочешь отдать меня им?        — Кто знает? Ты должен быть готовым к такому, раз пришёл сюда.        Омега делает глубокий вдох, пытаясь смириться со своей гордостью и стыдом перед своим альфой. Сможет ли Тэхён когда-нибудь простить его и понять? Чонгук надеется, что да. Смогут ли они быть когда-нибудь вместе? Сложный вопрос. Омега поворачивается к Намджуну и кусает его за шею, как когда-то делал это с Тэхёном.        — Я пришёл к тебе, Намджун. А не к твоим дружкам, — омега тянет альфу на себя и целует.        Альфа усмехается в поцелуй. Ему определенно нравится, что творит Чонгук. Нравится видеть его жалкие попытки понравиться и угодить. Он хочет посмотреть, что ещё подготовил для него этот глупый омега. Никому он его сейчас не отдаст. Такой редкий экземпляр ещё найти надо.

***

       Намджун подводит омегу к бронированной двери, перед которой стоят двое секьюрити. Одним кивком он даёт понять охране, что тем нужно на время покинуть свой пост. Чонгук проходит в мастер-рум, и за ним тут же с тяжёлым грохотом закрывается дверь. В нос омеге сразу бросаются природный запах Намджуна и другой, похожий на жареный миндаль.        — Тут редко кто бывает из посторонних, — омега оглядывает роскошную гостиную, и лишь вид из окон-иллюминаторов напоминает, что они находятся на яхте. — Только я и мой секретарь.        Неуверенным шагом Чонгук следует за Намджуном, боясь излишне глазеть на интерьер. Его неискушённый мозг слишком тревожно реагирует на окружающие его вещи типа паркета из редких пород деревьев, шелковых ковров или столешниц из ракушковой эмали. Столько денег, столько власти транслирует эта яхта.        — Здесь мой кабинет, — Намджун указывает на закрытую дверь слева от него. — С глупыми омегами я обычно разговариваю там.        Чонгук делает вид, что не услышал, и разглядывает дверь напротив него.        — А за ней что?        Альфа с ухмылкой оборачивается на Чонгука.        — Хозяйская спальня, там мы с тобой будем разговаривать. Иди осмотрись.        Заметное волнение и паника охватывают омегу, но Чонгук проходит вперёд и перед ним отъезжает дверь, открывая вид на бескрайние просторы моря. Мастер-рум была в ширину палубы, украшением комнаты было панорамное окно. Он не нашёл слов, чтобы достойно описать своё восхищение от бушующих волн и облачного неба. Все дорогие побрякушки и роскошные отделки не могли тягаться с красотой природы. Омеге кажется, что он осознает главное достоинство владения яхты — и это вовсе не публичное заявление о своём богатстве. Это близость с умиротворяющей силой природы. Это виды, которые стоят миллионы долларов. Несмотря на то, что омега вырос там, где прогулки по городскому пляжу — больше обыденность, нежели маленькое приключение, этот вид все еще удивляет его. Чонгук видел дальние горизонты моря, но когда ты в открытом море и эта картина расстилается буквально за иллюминаторами каюты — это поражает воображение. Казалось бы, жить здесь и просыпаться с такими потрясающими пейзажами — истинное счастье. Любая проблема становится такой мелочью, когда ты имеешь это. Но почему-то это так не работает.        — Малыш, — Намджун как бы ненавязчиво напоминает, что они здесь не ради того, чтобы любоваться морем. Его рука опускается на плечо парня, и это, кажется, помогает омеге вернуться в реальность и возвратить своё внимание альфе.        Взгляд, который дарит Чонгук, пробирается в самые тёмные уголки сознания Намджуна. Взгляд полный детского восторга от увиденного. Такого альфа не видел даже у тех, кто под чистейшим кайфом, а их тело еле-еле справлялось с накатившейся эйфорией. Намджун не видел столько радостного блеска в глазах даже у своих пассий, когда дарил поистине дорогие подарки. Но только Чонгук — ценитель совершенно других вещей, и он в корне отличается от обычных партнеров Намджуна. У этого парня деньги и богатство не на первом месте. Хотя… Это поправимо. Намджун в этом уверен. Чонгук может превратиться в типичную омегу, с которой обычно альфа развлекается.        Чонгук душу продал бы, чтобы вместо Намджуна оказался его Тэхён. Разделить маленькую радость, прочувствовать всем сердцем этот момент. Чонгук думает, что это так романтично: открывать новые горизонты и исследовать разные уголки мира с любимым. Но реальность такова: перед ним тот, кого он ненавидит всем сердцем и тот, кто сломал ему жизнь. Омега отворачивается от альфы, давая себе немного времени успокоиться.        — Крошка, иди ко мне, — омега обернулся на голос. Намджун расположился на краю кровати. Размер «кинг-сайз» позволяет разместить целую оргию, но вряд ли альфа пустил бы сюда посторонних. Запах миндаля был плотнее здесь. Чонгук не знал, какому омеге он принадлежал, но здесь всё было пропитано им.        Чонгук кладёт свою сумку на ближайшую кушетку и плавно подходит к альфе, а затем седлает его бёдра. По запаху он чувствует, что Намджун начинает возбуждаться. Внимательные темные глаза разглядывают его, и жилистая рука тянется к тонкой шее — кажется, что вот-вот сомкнёт её, — но вместо этого Намджун срывает чокер.        — Не люблю, когда омеги носят украшения, которые подарил не я, — стразы ударяются о пол. Вторая рука хватается за бёдра и притягивает омегу ближе к себе.        Губы альфы впиваются в нежную кожу, прикусывая и засасывая ее. Намджун оставляет свою первую метку на теле омеги. Он никогда не принадлежал Тэхёну, а после этого — тем более. Чонгук старается сдержать слёзы от разрывающих его мыслей. Он готовился к этому. Он готов. Омега зарывается пальцами в волосы альфы и пытается успокоить себя. Его утягивают в поцелуй, стук сердца отдаётся где-то в ушах. Ему мерзко от самого себя, но он был готов к этому. Если омега перестанет принадлежать Тэхёну, Намджун потеряет к нему интерес. Это единственное, на что он мог рассчитывать. Это же должно сработать.        Чонгук не понимает, как оказался на спине. Его тело прижато чужим, блузка уже расстегнута, а на холодной коже расцветают новые кровоподтёки. Спасительная доза инверсии в сумочке — он так и не успел принять её, а сейчас уже поздно.        Намджун с лёгкостью справляется с мешающей портупеей и полностью избавляет омегу от верхней части одежды. Нежный природный аромат Чонгука перемешивается с запахом собственной крови от укусов. Омега тихо скулит от боли под зверем. Намджун понимает, что не это ему сейчас нужно от Чонгука. Он набросился на омегу, как голодный зверь. Намджун смотрит на него, заплаканного, который тяжело дышит — явно из-за страха, и альфа это прекрасно понимает. Он проводит рукой по свежим меткам, давая тем самым омеге немного перевести дыхание. Пускай у него будет затишье перед бурей.        — Эй, малыш, расслабься, это всего лишь секс.        Намджун наслаждался этим телом, неизбалованным ласками и прикосновениями. Ему кажется, что перед ним обнаженная душа Чонгука и его самые искренние эмоции. Как он реагировал на каждое прикосновение, как выгибался из-за каждого укуса… Намджуну нравилось сейчас всё. Даже скулёж Чонгука будоражил альфу. Намджун не встречает никакого сопротивления от него: омега позволяет ему терзать своё тело. Но Намджуну мало, ему хочется испить любовь Чонгука. Узнать, какая она на вкус.        Ему мало трахнуть омегу Тэхёна — он хочет, чтобы Чонгук стонал его имя не наигранно. Он хочет, чтобы Тэхён увидел это. Благо у альфы есть скрытые камеры в комнате. Пускай Тэхён узнает, как человек, ради которого он много чем пожертвовал, предаёт его. Как омега, которого он защищал от Намджуна, пришёл к тому по доброй воле и просил сделать своим. Только с девственниками нужно быть нежным для того, чтобы получить заветные кадры, а Намджун так ненавидел это…        Альфа теперь нежно касается губ омеги, затягивая в поцелуй, и Чонгук более отчаянно на него отвечает. Омега хочет забыться, сбежать от всепоглощающего чувства вины и стыда. Ему плевать, что с ним сотворит Намджун, хоть розгами рассечет его тело, но эта боль не сравнится с тем, что сейчас происходит в его душе. А там страшная война.        Омега пытается растянуть неожиданно нежный миг, ибо дальше ничего хорошего его не ждёт. Он хочет оттянуть неизбежное, пока ещё не слишком поздно. А может уже поздно и он предал свои чувства к Тэхёну тогда, когда с его губ слетел первый ненаигранный стон. Омега не понимает, почему Намджун стал таким нежным с ним: он больше не кусал его, как будто хотел испить кровь, и его руки не сжимали тело так сильно, пытаясь вытиснуть из него душу. Намджун сейчас обращался с ним так, как Тэхён, который относился к нему с трепетом в ту ночь. Намджун старается сделать ему приятно? Сознание ломается с большим треском у Чонгука, он ничего не понимает. Почему альфа резко начал с ним так бережно обращаться? Почему от его прикосновений тело предательски дрожит, получая удовольствие, а не боль? Почему? Он снова чувствует влечение к этому альфе, хотя он не под инверсией? Как оправдать свои мысли сейчас, омега не знает.        Зерно ненависти к себе Чонгук давно посадил у себя в душе до того, как ступить на борт этого судна. «Теперь я ничем не отличаюсь от продажной шлюхи», — проносится в его голове, когда из груди вырывается очередной сладкий стон. Его предало его же тело.        Кто ж знал, что Намджун будет неподдельно смаковать весь процесс. Голос Чонгука был нереальным — он готов слушать его вечность. Видеть раскрасневшиеся щеки, лицо и затуманенные глаза Чонгука неоценимо. Слишком красив в такие моменты. Великолепен.        От всех подаренных омеге нежностей, альфа наконец слышит новую искристую ноту в аромате Чонгука. Освежающий цитрус. То, что ранее Намджун никогда не слышал. Это маленькая победа: тело омеги готово принять его. Намджун возвращается к шее омеги и вдыхает раскрывшийся аромат.        — Кто же знал, что ты можешь быть таким невероятным, — Намджун не врет. С Чонгуком он чувствует себя потрясающе. Эти стоны, с которыми омега откликался на все действия, вознесли его самолюбие куда-то на пьедестал. Но только от этих слов у Чонгука все переворачивается: он хочет остановить всё. Руки омеги невольно упираются в накаченные плечи. Скинуть с себя этого монстра у Чонгука не получится, но выскользнуть из-под него вполне возможно. Только сильные руки тут же пресекают его жалкие попытки побега. Чонгук понимает, что слишком глупо, но он больше не может выдержать всего этого. Все планы Намджуна взять Чонгука по-хорошему летят к чертям.        — Эй, малыш, ты хочешь всё остановить? — строгий тон, подобно холодной воде, сразу приводит Чонгука в чувство и выкидывает в суровую реальность. Страх тут же поселяется в сердце. В глазах альфы читается чистейшая опасность.        Его сейчас разорвут.        — Намджун, — в голосе слышалась мольба. Только она не действует на альфу: тот одной рукой с лёгкостью ослабляет галстук и расстёгивает пуговицы на своей рубашке, давая понять, что он не собирается останавливаться. От одних этих действий омега чувствует, как его намертво прибило к поверхности кровати, от страха он потерял контроль над своим телом — оно онемело. В глазах собираются слёзы.        Намджун по крупицам собирает всё своё обладание, чтобы не растерзать такое молодое тело омеги. Слишком много факторов собралось в Чонгуке, от которых сносило голову альфе. Слишком хорош собой Чонгук. Он стягивает с омеги оставшуюся одежду, игнорируя протесты парня.        — Намджун, пусти, я не готов, — но Чонгука затыкают поцелуем, перечеркивая все его попытки остановить альфу. Омега, кажется, чувствует прикосновения везде. Чонгук изо всех сил старается не кричать и не впадать в панику, потому что это равносильно смерти.        — Малыш, я с тобой сделаю то, что никогда не делал Тэхён.        Намджун определенно знает, как резать душу без ножа. Он тоже играет свою игру, и омега только сейчас понял его мотивы. Насолить Тэхёну — вот первостепенная задача. Что дальше делать с Чонгуком, он решит позже. Этот омега сослужил ему большую службу, даже против своей воли, и возможно он ему ещё понадобится. Но для начала необходимо дождаться ответа от Тэхёна. А сейчас этот омега хватается за его плечи, оставляя глубокие царапины. Намджун обычно не разрешает оставлять на себе какие-либо следы, но сегодня Чонгуку можно. Чонгук великолепен даже тогда, когда ему больно.        Полное осознание не спасало Чонгука от тошнотворного чувства ненависти к себе. Намджун резко вторгся в его тело без подготовки, не давая времени привыкнуть, начал размашисто и глубоко втрахивать омегу в кровать. Чонгуку противно чувствовать разгоряченную кожу Намджуна, его тёплые губы и огрубевшие руки. Его выворачивает от каждого ласкового «малыш». Ему противно, что альфа крутит им, как хочет, и он, собственно, позволяет ему. Так ещё и радует своими стонами. Кажется, его просто убивают самым мучительным способом, и он сам содействует этому. А Намждун наслаждается своей властью над телом омеги: ему нравится видеть, как омега сдерживает свои слёзы. Его покорность — это всего лишь осознание беспомощности. Здесь он не хозяин своей жизни. Намджун — вот, кто по-настоящему им владеет. Надо хорошо закрепить это в голове Чонгука.        — Малыш, — альфа по-хозяйски облизывает шею омеги, — я хочу, чтобы ты устроил мне шоу.        В глазах омеги зарождается надежда, только садистская натура Намджуна ему хорошо известна — альфа прямо сейчас может поставить омегу во всевозможные позы и брать столько, сколько вздумается. Однако это всё неинтересно для него: он хочет видеть, как омега превозмогает сам себя.        Намджун слезает с омеги и удобно устраивается на многочисленных подушках. Чонгук пытается собрать свои мысли в кучу; он видит, как альфа запрокидывает руки за голову, и понимает, что от него хотят.        — Не тупи, давай. Шевелись.        У Чонгука нет выбора, кроме как сделать то, что от него ждут. Он залезает на Намджуна, пытаясь скрыть свой стыд и отвращение, не подозревая, что сейчас всё написано на его лице. Он не знает, как сделать то, что хочет Намджун. В порно много раз видел, и казалось, что всё легко и просто. Омега, покрытый розовым румянцем, сидит на бёдрах альфы и смотрит на Намджуна испуганным взглядом.        — Давай, малыш, возьми член в руки и постарайся ввести его в себя полностью.        Так элегантно и просто Намджун морально уничтожил хрупкого омегу. Не имея права выбора, Чонгуку приходится выполнять всё, что забредёт в голову его мучителя. На одном движущем его страхе омега опускается на член, неуверенно и медленно, через не хочу, с застывшим от боли лицом. Эта власть, которую ощущал сейчас Намджун, опьяняла его. Видеть её в таком проявлении неожиданно, но всё же не каждый день омега конкурента скачет без принуждения самостоятельно на его члене. Именно Намджун считал, что без принуждения, ведь Чонгук сам пришел к нему. На удивление омега неумело, но справлялся с поставленной задачей, без изысков и особой зрелищности, как некоторые его коллеги выполняли на нем, но ни одна из них не могла подарить крах Тэхёна. Казалось, он имеет не Чонгука, а воплощение всей его империи. А такие ощущения ему может предоставить только этот мальчик. Техника тут уже не играет главной роли, да и в любой момент он может удовлетворить себя этим телом, как ему вздумается.        — Какая ты редкостная сука, — почти про себя усмехается Намджун, скользя рукой по бедру омеги.        — А? — Чонгук не расслышал, что сказал альфа, но по глазам было понятно, что ничего хорошего.        Этих глаз Чонгук боялся больше всего на свете. Они вселяли в него страх, который парализовывал тело. Паника охватывала все органы чувств. Намджун чувствовал, как всё сжимается внутри омеги от ужаса. Страх — это одно из любимых чувств Намджуна, после уважения. Намждун верил, что добиться покорности других можно только через это. Договоренность никогда не даст такой гарантии, как страх. И сейчас это чувство заставляет омегу дрожать на нем, с опаской ожидая дальнейшие действия.        Рука альфы устаивается на талии Чонгука. Такое безукоризненное смирение Намджун обожал, особенно от таких красивых омег. Это тоже своего рода садизм, только на более тонком уровне.        — Только не реви, сам же сказал, что я тебе нравлюсь как альфа, — омега, как нашкодивший ребенок, тихо кивает, пытаясь унять все чувства, что вырывались из груди. Намджун обещал ему, что тот ответит за свои слова.        Разве это не замечательно? Может Чонгук и умеет держать свое лицо на сцене и демонстрировать хорошее актерское мастерство, но сейчас все его таланты исчезли. Стоило только вступить в игру с сильнейшим противником, и он повержен в дребезги. Больше всего на свете Намджун ненавидел дешевую фальш, и то, что он видел, нравилось ему до безумия. Неподдельные эмоции — вот, что он ценил.        — Расслабься, Чонгук, тут нет ничего страшного. Просто альфы любят иметь красивых и глупых омежек. Такова наша природа.        Эмоциональные качели — самый лучший инструмент, чтобы окончательно сломать человека. Только одно до конца Намджуну непонятно: как относиться к омеге, ведь предавший один раз способен предать ещё несколько раз. А в их с Тэхёном кругах ценилось такое качество как преданность. Сейчас Чонгук доказывает её перед ним таким вот способом.        Свободной рукой Намджун ловит подбородок Чонгука и тянет его на себя. Приходится приложить больше усилий, потому что омега не сразу считывает жест. На удивление для самого альфы, поцелуй вышел таким медленным и тягучим, непривычным для него. Но то, как Чонгук затрепетал, было выше всяких похвал. Намджун снова неосознанно пытается быть нежным с омегой. И на этот раз ответ Чонгука был другим: он как будто без примесей различных мыслей, что гложили омегу до этого. В его действиях читалось желание отдаться без сожалений альфе. Как в последний раз. И снова великолепные стоны омеги ласкают слух — только ради этого Намджун готов сделать Чонгука своим фаворитом. Альфа уверен, что если отправить его на пару сессий к секретарю, Чонгука научат тому, как альфа любит, и он станет идеальным любовником. Но подбирать одного омегу за другим, особенно таких, не для него.        — Давай, малыш, будь хорошим мальчиком. Слушайся меня, тогда мы сможем доставить друг другу удовольствие, — голос альфы был глубоким и ровным, спокойным, до неприличия неузнаваемым для Чонгука. Но тот хватается за альфу, как за шанс уйти с поля боя поверженным, но с меньшими потерями.        — Да, господин.        Природа берет верх над здравым смыслом. Как бы сознание не пыталось сопротивляться с реакцией тела, какие бы диссонансы внутри не происходили, ради сохранения всего, что осталось, омега решает отключить голову и игнорировать мысли, позволить животной сущности взять контроль над ним. Ради сохранения самого себя, души и тела.        Только от одного «да, господин» Намджун готов вытрахать душу из этого тела. Слишком хорош его голос, слишком будоражаще звучит из этих уст. Снова стонами, утопающими в мягких коврах и дорогих шелках, заполняется каюта. Только на этот раз Намджун наслаждался визуальной частью процесса. Его руки прекрасно смотрелись на тонкой талии омеги, а потемневшие от наслаждения глаза и опьяняющие приоткрытые губы выглядели как самая великолепная эстетика этого мира. Контроль над чужой жизнью и телом, подобно крепкому напитку, дурманил. И завершающий штрих — пылающий румянец на бледной светлой коже. Только Намджуну хочется большего. Хотелось ощутить гибкость тела омеги через свою кожу, почувствовать всем телом, как Чонгук дрожит.        Хочет — значит получит. Альфа скидывает с себя омегу на подушки, а тот как-то мило хлопает глазами от резкой смены поз.        — Господин? — тот дует губы, и Намджун чувствует, что тот начинает злиться. Альфа прекрасно понимает, каково это, когда обламывают кайф, и эта реакция омеги радует — значит не всё так плохо с этим девственником.        — Детка, только не думай, что так легко отделаешься, — Чонгук пока не понимал, какой истинный смысл Намджун вкладывает в эти слова — а альфа потребует ответить за все слова, что успел Чонгук наговорить за эту короткую ночь.        Устроившись между красивыми ногами омеги, Намджун нависает над ним, смотря прямо в шоколадные глаза. Маленький глупенький и злой омега, даже в такой скромной наглости Намджун углядел что-то особое. Дальнейшая судьба Чонгука зависит от него, а он смеет показывать свое недовольство. Действительно, Чонгук полон загадок. Только альфа думает, что Чонгуку не повезло побыть даже на такое незначительное время омегой Тэхёна. «Бедному мальчишке так не повезло полюбить сперва нормального альфу», — думает Намджун. Смешно думать, что у владельца ночного клуба нет своих больших и темных секретов. Намджун входит полностью в Чонгука одним толчком и сразу задает небыстрый темп. Он смакует юное податливое тело и медленно вязнет в сладких стонах, словно в мёде. Омега обнимает его за плечи, целует шею, пытается прижаться телом сильнее, хотя между ними нет расстояния. «Такой нежный, пытается подарить свою любовь», — усмехается альфа.        — Нет, нет, малыш, мы не занимаемся любовью, я тебя просто трахаю, — глаза у омеги моментально вспыхнули, а на губах застыл вопрос.        Намджун прекрасно знает, какую боль приносят эти слова омегам, особенно таким чувствительным, как Чонгук.        — Но, но… — голос дрожал то ли от боли, то ли от того, что Намджун нарочно задевал чувствительные зоны. — Но я же люблю тебя, Намджун, — совсем растерянно звучит голос омеги.        Чонгук сам не ожидал, что вскроет самую больную душевную рану и сам сделает себе даже больнее, чем Намджун. Эти слова, в которые он вкладывал столько смысла и чувств, он с большим трудом сказал Тэхёну, а Намджун получил их незаслуженно. Взгляд у омеги сразу поплыл от выступающих горьких слез, и всё, что он замечает, так это довольную и недобрую улыбку Намджуна. Альфе даже немного жалко такого красивого мальчика, и на вряд ли судьба ему подарит ещё такого, только….        — Какая же ты сука, Чон Чонгук, — омега не успел ничего понять. Он почувствовал, что его больно схватили за волосы. — Тэхён упустил сделку ради тебя, а ты бежишь ко мне. И хватило же дурости сюда явиться.        Любовь и нежность Чонгука может и хороша, и сладка, но Намджун больше предпочитал чувствовать его страх. Видеть тихий ужас в потерянных глазах. Ничего его так не возбуждало сильнее, как чужой ужас перед неизбежностью.        — Жизнь без меня тебе не нужна? — глаза говорили красноречивее любых слов: омега сейчас переживает, он каждой клеткой своего тела чувствует страшную силу ярости альфы. — Такой предатель как ты мне не нужен.        Мощные руки альфы впечатывают омегу в кровать, сильные сопротивления омеги ощущались как слабые протесты. Злость и вкус крови обезумели альфу, а крики омеги он будто не слышал. Все, что он хотел, — это придушить суку, а тело отправить Тэхёну вместе с кадрами, где были запечатлены интересные сцены их ночи. А может слишком много чести для Чонгука? Может, достаточно сбросить его тело к рыбкам?        — Намджун, мне больно!        На это омега получает удовлетворенную улыбку. Ему должно быть больно. Только сейчас Намджун берет его, как ему по-настоящему хотелось: жестко, бескомпромиссно. Слишком долго он с ним возился. Одна его рука смыкается на шее омеги, и мимолетные мысли твердят: «Как же охуенно это выглядит!»        — Детка, тебе жизнь без меня не нужна? Так давай я её у тебя заберу.        Что-что, а игры с чужими жизнями Намджун любил, и сейчас он готов поиграть.        Омега слишком долго не получал воздуха из-за криков от невыносимой боли. Осознание происходящего не сразу пришло — лишь когда лёгкие стали гореть от нехватки кислорода, а возможность вдохнуть блокировали сильные руки альфы. Паника окатила сознание омеги, и он даже не почувствовал, как до крови вцепился в запястья зверя. Только тому хоть бы хны: вид собственной крови раззадоривал его. Он смотрел на Намджуна, не веря в происходящее. Он вот так умрет? Взгляд бегал по каждому мускулу на лице, которое отражало чистейшую озлобленность. Он не мог докричаться до безумца, ибо драгоценного воздуха не хватит, а связки сдавлены. Голова тяжелела, а сознание тягостно отделялось от тела, которое было в агонии. Силы иссякли, и последнее, что увидел Чонгук — это безумные глаза альфы.        Намджун выходит из тела, кончая на живот, чертыхаясь на чем весь белый свет стоит. Всё, что он слышит, так это как омега громко кашляет от того, что подавился большим глотком воздуха. Он не смог убить Чонгука. Просто не смог. Он видел в глазах омеги боль от предательства больше, чем страх за собственную шкуру. Помиловал его? Альфа успокаивает себя, что нет. Как только Тэхён узнает, что произошло, сам испачкает свои руки в его крови. С предателями только так.        Альфа выходит из комнаты, не смотря на омегу. Тот ещё не мог оправиться от недавнего удушья. Чонгук не заметил, что Намджун вернулся с большим махровым полотенцем.        — На, вытрись, — изделие летит прямо в голову Чонгука. — И чтобы когда я вернусь из душа, ноги твоей здесь не было, а то пущу тебя по кругу своими подчинённым. И не волнуйся — к Тэхёну у тебя вернуться не получится.