Новогоднее приключение Станислава Петухова, отставного старшины космического десанта.

— Стасик, ты, главное, не волнуйся, всё уже позади, — продолжал говорить бледный от переживаний и бессонной ночи Вениамин, когда Станислава уже осмотрели и оставили на пару дней в госпитале — понаблюдать. — Тебе очень повезло. Ни повреждений, ни обморожений. Легко отделался. Впрочем, обследоваться тебе всё равно придётся, да, друг мой, и не возражай! Сердце у тебя здоровое, как у двадцатилетнего, но сознание так просто не теряют, — он помолчал. — А знаешь, где тебя нашли? Возле кондитерской, на остановке, в двух шагах от Аделининого дома, там ещё такой большой торт в витрине. Вот только как ты там оказался — вопрос. Буквально за десять минут до того, как тебя нашла Аделина Петровна, этот квадрат полиция прочёсывала с киборгами, и ничего и никого не видели. Утро новогоднее, город спит ещё. Не с неба же ты упал? — Венька задумчиво почесал подбородок. — Не знаю, — только и ответил Станислав. Он видел сквозь неплотно прикрытые жалюзи зеленоватое небо Нового Бобруйска и знакомую с детства луну — точнее, одну из лун, очень мало напоминающую ту, которая заходила тогда за двухэтажные дома на западе и была похожа на лицо смешного человечка. Он вспоминал бледно-голубое небо, мороз, не дающий стоять на месте, и маленькое желтое солнце, которое совсем не греет зимой, но, возможно, очень неплохо греет летом. Летом там, наверное, хорошо. Зелёные деревья и настоящая трава, и цветы, а ещё птицы поют и временами идёт тёплый дождь. А ещё Станислав понимал, что всё это было когда-то очень давно, а сейчас там только небоскрёбы и коврики с генномодифицированной травой, двадцать шесть миллиардов населения и «Живые», которые защищают сбитых флаером ворон и при этом равнодушны к людям. А чего там нет и уже никогда не будет — это настоящей зимы со снегом, и живой новогодней ёлки на площади, и общего хоровода, и общего застолья. И милой девушки, беспечно гуляющей в праздничную ночь с большой лохматой собакой.