Новогоднее приключение Станислава Петухова, отставного старшины космического десанта.

Утром Стас проснулся оттого, что кто-то сопел ему прямо в ухо. Дернувшись спросонья, он оказался облизанным и обнюханным с ног до головы огромной собачиной и сразу всё вспомнил. Голова болела, поташнивало. А ещё Стасу было ужасно стыдно перед милой девушкой, так неосмотрительно зазвавшей его в гости. О том, что его может разыскивать Венька, которому он так и не дозвонился, Станислав старался не думать. — Доброе утро, — Саша возникла на пороге комнаты, — я там чай поставила. А полотенце — в ванной, розовое такое. Только не шумите, пожалуйста, мама ещё спит. Пойду Нору выведу, и будем завтракать, — и Стас услышал, как простучала когтями по полу собака, и затем хлопнула входная дверь. Он вышел на кухню. Чайник уже вскипел; плита была совершенно допотопной, электрической. «Нет, это не секта даже, — мелькнуло в голове у Стаса, — это клуб реконструкторов какой-то. Только те из игры всё-таки иногда выходят, а эти, кажется, в ней так и живут». Есть не хотелось совершенно, зато ужасно хотелось пить. Он умылся; к этому времени пришла Саша и начала разливать заваренный в чайнике чай по чашкам. Чай, судя по цвету и аромату, был зелёный, но весьма неважного сорта. — Печенье будете? — осведомилась хозяйка, — несладкое. Стас из вежливости взял один кружок. На печенье была надпись «Мария», и было оно жестковатое и пресное на вкус. — Спасибо вам за гостеприимство, Саша. Расскажите мне, пожалуйста, как тут добраться до остановки. — Сейчас закончим завтракать, и я вас провожу. Станислав вернулся в комнату, где ночевал. За окном было уже светло, за тонкими тюлевыми занавесками — похожие были когда-то у Стасовой бабушки, старинные, пережившие не одно поколение — был виден заснеженный двор и заметенные снегом лавочки. Одинокий собачник гулял с рыжей колли — та радостно носилась туда-сюда по детской площадке, среди которой высилась поломанная деревянная горка. Снег на тротуаре у дома был весь усыпан мелкими разноцветными кружочками. Если ночью тут кто-то и веселился, Стас ничего не слышал. Они вышли из подъезда. Мороз за ночь усилился. Откуда-то из-за серых домов уже поднималось маленькое желтое солнце. Ни один пролетающий флаер не виднелся в бледном, по-зимнему прозрачном небе. Стас подумал, что его уж совсем, кажется, занесло далеко в пригород, да и мороза такого синоптики не обещали. Дома неожиданно кончились, и они с Сашей вышли к пустынной дороге. За дорогой расстилалась заснеженная равнина, на которой кое-где торчали странные сооружения, напоминающие то ли старинные электрические подстанции, то ли вышки связи. Местами равнину перегораживали покосившиеся заборчики, обвитые колючей проволокой. Вдали, там, откуда вставало солнце, чернел лес. Стас, хотя и выпил вчера изрядно, но точно мог поклясться, что никогда здесь не бывал. Ощущение какой-то неправильности, зародившееся у него ещё ночью, когда он не мог найти нужный адрес, и почти исчезнувшее после празднования в веселой компании, вновь ожило. Неподалёку высилась бетонная коробка. «Остановка», сказала Саша. Но точно не та самая, где Станислав сошел вчера. Скамейка на остановке была занесена снегом; рядом, на металлическом штыре, видимо, когда-то висело расписание аэробусов. Теперь от него осталась одна пустая рама. — Я подожду с Вами, — подала голос девушка, — хотя тут все маршруты идут в город, но мало ли. Сегодня праздничный день, может, Вы и вовсе уехать не сможете. Тут бывает так, что в Новый год до полудня транспорта нет. Тогда мы вернемся ко мне, погостите ещё немного. Если не торопитесь, — добавила она тихо. Голова у Стаса слегка прояснилась — то ли от морозного воздуха, то ли от выпитого вместе с Сашей зелёного чая — и уже почти не болела. Через пятнадцать минут ожидания он изрядно замёрз. Вдвоём они с Сашей топтались на месте, растирая руки в перчатках. Ещё минут через десять было решено возвращаться к Саше и ждать до полудня. Станислав не хотел злоупотреблять гостеприимством девушки — а, в особенности, её мамы, которая ещё не проснулась, но может проснуться в любой момент, — и он даже хотел вызвать аэротакси, но видеофон у него разрядился ещё ночью. Впрочем, связи всё равно не было — видимо, здесь была какая-то зона, где сигнал не проходил, или же «реконструкторы» не признавали такого блага цивилизации, как видеосвязь. Мысль о том, что Венька наверняка ищет его, не давала покоя. За желтые двухэтажные дома опускалась бледная утренняя луна — точнее, одна из лун. Второго спутника не было видно. Зимой в новобобруйской столице обычно бывало пасмурно, и спутники редко представали взору горожан. Но, тем не менее, Станислав прекрасно помнил, как выглядят обе луны на его родной планете. Стас вдруг понял, что было здесь не так. Ночью он поначалу был зол и растерян, вдобавок было темно и пасмурно, не было связи и он заблудился. А потом был праздник, Саша, хоровод вокруг ёлки и компания незнакомых, но вполне симпатичных людей, и он позволил себе расслабиться и даже напиться. Сейчас же он видел слишком голубое, без обычного зеленоватого тумана, небо. И слишком маленькое желтое солнце. И заходящую на западе странную незнакомую луну. И едущий по дороге экипаж, очень напоминающий старинный автобус с картинок о жизни людей давным-давно на Старой Земле. — Станислав, что с Вами? Вам плохо? — услышал он взволнованный Сашин голос, доносившийся как будто издалека. Внезапно голова у него закружилась, глаза застлала мутная пелена тумана, — я сейчас позову на помощь! На помощь!!!.. И потом вдруг резко ударило по ушам — На помощь!!! — знакомым женским, когда-то не раз слышанным голосом, и Стас окончательно потерял сознание.