Немецкий дом

      Ашигара положительно отнеслась к идее выбраться в город и показать новеньким окрестности, а после проводить их на базу. Она даже захватила с собой сестру — Начи.       Все шло по маслу. Шпее, Ашигара и Начи забрали из больницы двух американок — Нортгемптон и Гонолулу. Тем было интересно, почему за ними не пришли их соотечественницы. Пришлось раскрыть, что на базе готовится вечеринка по случаю их прибытия. Все равно бы со временем возникли вопросы, почему Шпее и японки тянут с возвращением на базу.       Ашигара и Начи провели их по улицам города, показали пару стоящих внимания мест. Ненадолго зашли в развлекательный центр с игровыми автоматами. У Нортгемптон и Гонолулу было много вопросов о базе. Большинство из них касались японского флота. К примеру, Нортгемптон опасалась Макинами, которая потопила ее в той войне. С Гонолулу была несколько иная ситуация. Кажется, она волновалась, что не сможет примириться с Дзинцу, потому что в данном случае она приложила орудия к гибели японского корабля.       Ашигара и Начи поведали, что сегодня на базе уже четырнадцать американок уживаются совместно с японками, многие из которых непосредственно причастны к уничтожению друг друга во Второй Мировой войне. Некоторые даже, такие как Хорнет и Секаку, сблизились больше, чем просто коллеги по работе.       Шпее привела примеры из иностранного общежития: британки и итальянки, француженки и немки, Бисмарк и Арк Роял. Однако про частые конфликты между ними она предпочла умолчать. К тому же, наверняка новоприбывших американок куда больше будут заботить отношения с комендантом Бисмарк, ее заместителем Атлантой и противоборствующим блоком в лице советских кораблей.       Немного убедить новеньких удалось, и они стали чуть более спокойны.       В какой-то момент прогулки по городу фантазия японок выдохлась, но возвращаться на базу было рано. Можно было сходить в кино, но ни американки, ни Шпее не были ценителями японских фильмов. Поэтому Начи затащила всех в кафе-бар.       Шпее не думала, что это хорошая идея — наедаться перед вечеринкой, но делать действительно было нечего. К тому же, все хотели есть.       Совершенно неожиданно для новеньких, и Шпее в том числе, обнаружилась непомерная страсть Начи к алкоголю. Выпивки она заказала на сумму гораздо большую, чем еды. И хотя все пришли в кафе, чтобы поесть, Начи, по всей видимости, испытывала другие потребности. Шпее завороженно наблюдала, как Начи вливает в себя стакан за стаканом.       Советские корабли были известными алкоголиками на базе. Но Нельсон могла составить им достойную конкуренцию. Начи, в свою очередь, оказалась достойным противником для Нельсон. Однако все они и рядом не стояли с вечно молодой, вечно голой Полой.       Начи бы наверняка истратила на выпивку все свои денежные запасы, если бы в какой-то момент Ашигара не вырвала у нее кошелек. Сделать это у человека, потерявшего бдительность из-за обилия алкоголя в крови, не составило труда. Начи принялась жалобно скулить и повисла на руке Ашигары, прося о милосердии. В конце концов, Ашигара сдалась и разрешила ей купить две бутылки с собой.       Несмотря на то, что из-за неудач на личном фронте Ашигара порой сама напивается в стельку, когда надо, она способна проявить достаточную твердость. Выкрасть бумажник даже у кого-то пьяного, даже у близкой подруги, Шпее бы никогда не решилась.       Однако в кафе было так хорошо, что все совершенно забыли о времени, а когда опомнились, то оказалось, что на вечеринку они уже опаздывают. Причем, Ашигара была удивлена до глубины души.       — Ты же немка! Как ты могла забыть о времени? — спрашивала она Шпее.       — У меня плохие внутренние часы, — оправдывалась та.       — Р-разве такое во-обще в-возможно? — проговорила красная Начи, прижимая к груди пакет с бутылками, словно своего младенца. — Вы же все стр… стра-аннные.       — Уж кто бы говорил. Если ты считаешь, что все немцы — живые компьютеры… — Шпее запнулась, так как внезапно чуть сама не разрыдалась от своих же слов. Похоже, это подействовал бокал пива, заказанный ранее, хотя и вкус у него был посредственный. — Не все же японцы — самураи.       — А что, нет? — удивленно заозиралась Гонолулу, разглядывая окружающих японцев.       Шпее с трудом поборола желание стукнуть себя по лбу.              Шпее безуспешно надеялась, что каким-то чудом они прибудут на базу вовремя. Но сначала они дольше десяти минут ждали такси, а когда компания угодила в пробку, стало ясно, что они безнадежно опоздали. Шпее пыталась дозвониться до Бисмарк, однако та не брала трубку. Ашигара позвонила Адмиралу, но у него оказался выключен телефон. Номера Атланты у Шпее не было. Ашигара звонила своим сестрам — Меко и Хагуро. Те хоть и ответили, но обе быстро сбросили трубку. Ашигара смогла расслышать лишь какой-то шум.       Шпее и Ашигара обменялись взглядами и поняли друг друга без слов. Их обеих тревожило нехорошее предчувствие.       Когда машина наконец выбралась за город, солнце тем временем опустилось за горизонт, и начинало стремительно темнеть.       Путь до базы был весьма продолжительным.       В какой-то момент Шпее начало казаться, что она слышит странные звуки. Едва различимые даже на фоне тихого двигателя автомобиля. Шпее огляделась. Все сидели, как ни в чем не бывало. Похоже, что-то странное слышала только она. У Шпее всегда был хороший слух. А может, она всего лишь перенервничала, что теперь всякое мерещится.       Однако через некоторое время на горизонте начали проявляться всполохи света. Шпее было приняла их и те звуки за надвигающуюся грозу, как вдруг Ашигара сказала:       — Это со стороны базы!       — У них там фейерверк что ли? — удивилась Шпее.       — А нас не дождались, — проговорила Нортгемптон.       Ашигара, которая сидела впереди, подалась вперед, всматриваясь вдаль.       — Не думаю, что фейерверк…       Машина проехала еще какое-то время. Всполохи на горизонте стали ярче. В то же время звуки стали громче и отчетливее. Теперь не одна Шпее их слышала.       Даже водитель заинтересовался:       — Что это?       Ашигара склонила голову, словно прислушиваясь.       — Пушечный залп!       Внезапно она повалилась на водителя, закрывая его собой и попутно вывернув руль в сторону. Машину резко дернуло влево, ремень безопасности больно впился Шпее в плечо. Где-то совсем рядом раздался оглушительный грохот, машина подскочила и завертелась как бешеная карусель. Водитель, стиснув зубы, старательно пытался вернуть управление. Гонолулу радостно визжала, словно это был обычный аттракцион. Нортгемптон, выпучив глаза, беспрерывно твердила: «Боже мой, Боже мой». Ашигара материлась. Начи крикнула «Все хорошо, я с вами!» и еще сильнее прижала бутылки к груди. Шпее успела попрощаться со всем миром.       Говорят, в такие моменты вся жизнь проносится перед глазами, вспоминается давно забытое. Но сегодня Шпее убедилась, что это не так. В голове все также было пусто. И ничего, кроме паники.       Наконец, машина остановилась и замерла на месте. Водитель разблокировал двери, и все выскочили наружу, отбегая от машины подальше. Шпее отбежала еще дальше, где рассталась со своим ужином. Это было мерзко.       Слегка отдышавшись, они осмотрелись. Машина остановилась далеко от дороги. Там, где она ехала минуту назад, теперь красовалась огромная воронка от снаряда. К счастью, это направление не пользовалось популярностью, особенно в позднее время суток. Дорога была абсолютно пустой, и худшего удалось избежать.       — Пожалуйста, простите за то, что я на вас набросилась, — краснея, проговорила Ашигара.       Водитель растерянно почесал макушку.       — Да что уж. Вы мне жизнь спасли.       И все же везти их дальше водитель отказался. Никто его и не винил. Однако Ашигаре пришлось проявить невиданное красноречие и обходительность.       Сначала она заплатила полную стоимость за поездку, так как чаевые в Японии, к удивлению иностранок, были не в ходу. С машиной, кажется, все было в полном порядке, да и, по словам водителя, она застрахована. Тем не менее, Ашигара на всякий случай вручила ему визитку некой мастерской, пообещав бесплатное обслуживание. В конце Ашигара старательно убедила водителя никому не рассказывать об инциденте. Хотя бы в ближайшее время.       Договориться, кажется, получилось. Водитель оказался снисходительным, даже предложил увезти куда-нибудь подальше, где точно безопаснее, и нет риска схватить огромную стальную болванку. Но флотские девы были вынуждены отказаться.       Такси уехало, оставив их гадать, во что же все это выльется.       Дальнейший путь до базы пришлось преодолевать пешком. Шальных снарядов, которые теперь разрывались исключительно где-то вдалеке, все опасались, но иного выхода не было. Это было точно не нападение глубинных. Если бы это были действительно глубинные, с ними бы давно уже связались, боевые действия были бы громче, а разрушения — больше.              Когда они вернулись, то застали не самую радужную картину. Вокруг зияли воронки от снарядов. Чей-то шальной выстрел прошил адмиралтейство насквозь. С заднего двора общежития поднимался густой черный дым. Пахло порохом, горелым деревом и… борщом.       Это точно были не глубинные. Во-первых, разрушения были совсем незначительные. А во-вторых, не было слышно никакой тревоги. Зато слышался грохот, разговоры, смех и ругань. Все было как обычно.       Шпее подошла к входной двери иностранного общежития и нажала кнопку звонка. Поскольку, это прибытие новеньких, все должно было быть официально. Однако открывать дверь никто не торопился.       — А я думала, нас ждут, — проворчала Шпее.       — Да ты видела, что тут произошло? — справедливо заметила Ашигара.       — Как уж не увидеть.       Гонолулу и Нортгемптон с опаской озирались по сторонам. Не хватало еще первое впечатление новеньким испортить.       Шпее позвонила снова.       Наконец, дверь открыли. На пороге стояла Бисмарк.       — Добро пожаловать на базу!       — Какого хрена тут произошло, Бисмарк?! — хором воскликнули Шпее и Ашигара.              Объяснять все в подробностях никто не стал. Бисмарк ограничилась словами, что вечеринка пошла не по плану, и теперь все спешно организовывают заново. Иногда Шпее встречались тлеющие доски, почерневшие куски металла, а на поверхности воды вообще плавала обгоревшая простыня. Многие девы были со ссадинами и рваной одеждой, словно после боя. Понять, что здесь произошло, было сложно.       Американки и британки собирали уцелевшую мебель: столы, стулья, иногда — табуреты. С некоторой поломанной мебелью помогала Готланд. Столешницы, ножки и спинки она чинила спешно, словно машина.       Еду тоже готовили заново. На этот раз к француженкам и итальянкам присоединились немки. Использовали все, что осталось. Даже опустошили огород Зары и ферму Де Рюйтер, поэтому большинство блюд вышло вегетарианскими. Шпее была бы не прочь помочь, но она прибыла слишком поздно, когда с готовкой уже заканчивали.       Советским кораблям было поручено насобирать выпивку в общежитии. Найти достаточно много вина, не составило проблем, но его нужно было чем-то разнообразить. Они выставили пару бутылок шампанского, несколько ящиков водки, ликер из немецких запасов, много чего принесли из бара Арк Роял. Даже сумели убедить Начи отдать ее саке на «общее благо».       В итоге угощения вышли не особо впечатляющими. Это были скорее закуски. Шпее могла только порадоваться, что новенькие успели поесть в городе, и погоревать, потому что ее ужин остался где-то на обочине.       Вот только горевать пришлось недолго. Перед самым началом празднования явились несколько соединений японского флота, которые притащили из Кафе Мамии целую гору еды. Несмотря на то, что вечеринка, по идее, была задумана иностранками, а японский флот всего лишь являлись гостями, Бисмарк ничего не оставалось, кроме как принять их помощь.       Несмотря ни на что, вечеринка удалась на славу. Было вкусно, было весело, и, что главное, кажется, новоприбывших американок ничего не напугало. Им очень понравилось. Бисмарк и Адмирал сказали несколько слов. О том, что здесь произошло, никто не заикнулся. Зато оба признались, что рады видеть всех счастливыми и снова дружными, несмотря ни на что. Что бы это ни значило.              Да, о той дыре на автостраде. Ее проделал шальной снаряд Айовы, когда та сражалась с новым линкором Советского Союза — Яматовск. Дыру заделали на утро следующего же дня. А в случившемся официально обвинили глубинных, останки которых обнаружили тем же утром в море, вблизи базы. По всей видимости, их задели шальные снаряды Ямато.