Немецкий дом

      Годовщина формирования была одним из самых главных праздников, которые отмечали на морской базе. И праздновали ее с соответствующим размахом.       Специально к этому дню многие флотские девы приобретают красивые платья, порой не совсем дешевые, дарят друг другу цветы и какие-нибудь символические подарки. Здание богато украшают внутри и снаружи, устраивают праздничный банкет, а вечером запускают фейерверк. Из-за обилия масштабов празднества продукты для банкета, выпивку, одежду, туфли, декор, необходимые материалы и другой инвентарь заказывали на базу сразу большой партией. Но в этом году случилась неожиданная проблема. Прибыла лишь часть партии. Продуктов оказалось в два раза меньше, праздничного декора и цветов не хватало, а фейерверков и вовсе не было. Проведение праздника оказалось под угрозой.       Чтобы решить, как быть в сложившейся ситуации, Оедо позвала представителей различных организаций в кабинет Адмирала на срочное собрание.       — Материалов и реквизита на всю базу не хватит, и банкет получится более скудным, — подытожила Оедо, закончив объяснять всем текущую ситуацию.       — Мы не можем допустить, чтобы праздник оказался под угрозой! — сразу предупредил Адмирал. — Это существенно подорвет общий моральный дух.       Предложение черной Касимы из дисциплинарного комитета не отличалось креативностью:       — Очевидное решение — сосредоточить декорации в наиболее ключевых местах: вроде холла и банкетного зала, отменить дарение цветочных букетов в этом году и уменьшить порции для банкета.       — Про банкет — это лишнее, — вмешалась Ришелье. — Можно использовать продукты, из иностранного общежития. С ними банкет получится даже пышнее обычного, так можно компенсировать нехватку праздника. Я организую француженок и итальянок, чтобы помочь приготовить все вовремя. Праздничные скатерти у нас тоже найдутся. Насчет алкоголя я постараюсь договориться с Полой.       — С выпивкой мы тоже можем помочь, — подключилась Гангут.       Оедо сделала пометку в блокноте.       — Отличная идея. Но, боюсь, даже с увеличенным банкетом мы не сможем вернуть в норму общий моральный дух из-за сорванного праздника.       — Послушайте! — вдруг вмешалась Айова. Она подошла ближе к адмиральскому столу. — Эта база ведь расположена в Японии, и начинали вы тоже с японок. Все иностранные корабли присоединились гораздо позже. Так что в большей степени это ваш праздник, а не наш. Поэтому давайте так: все украшения и цветы, предназначенные для иностранок, мы отдадим японкам. Они могут взять даже наши платья и туфли. Если, конечно, им подойдут.       Бисмарк, комендант иностранного общежития, удивленно выгнула бровь.       — Как щедро с твоей стороны. Даже слишком. Я, возможно, с тобой и соглашусь, но как же другие? Все-таки, мы все живем на этой базе. Будет несправедливо лишать нас праздника.       — Никто никого лишать не будет, — поспешила внести ясность Айова, прежде чем на нее посыпались возражения со стороны других иностранок. — Мы отдадим японкам реквизит, чтобы они смогли привычным образом отметить годовщину. У нас же будет свое праздничное мероприятие. Вы ведь помните, что это Рождество прошло без традиционного Ограбления?       — Ага, — подтвердила Уорспайт, хотя вопрос был риторический. — Кто-то сломал отопительный котел.       — Ты же его и сломала, — произнесла Готланд, закатив глаза.       — Вообще-то котел не работал еще до нее, — выступила в ее защиту Гангут. — Уорспайт его лишь доломала.       — Да! Стой, что?       — И мы тогда решили, что отложим Ограбление до лучших времен, — продолжила Айова излагать свою мысль. — Вот и давайте проведем его сегодня! Пусть японки празднуют годовщину привычным образом, а мы проведем наше соревнование.       Глаза Уорспайт блеснули голодным азартом:       — Отличная идея!       — Я — за, — поддержала Бисмарк.       — Пожертвовать цветами и бесполезным декором ради Ограбления? — Гангут едко усмехнулась. — Тут и думать нечего.       Видя, что большинство уже согласны, Атланта, несмотря на свой статус заместителя коменданта, бессильно подняла руки:       — Полагаю, что бы я ни сказала, меня слушать никто не будет.       — Я очень уважаю твое мнение, — с почтением в голосе произнесла Бисмарк. — И я ценю то, что ты помогаешь мне хранить порядок. И я также рада, что ты понимаешь меня и без слов. Потому что ты права: если ты будешь возражать, твое мнение здесь не будет иметь никакого веса.       — Обидно, вообще-то, — нахмурилась Атланта.       — Прости, но это Ограбление. Один день в году ты для меня никто, и звать тебя никак. Это в лучшем случае. В худшем — ты мой враг, а врагов мы, немцы, уничтожаем.       — Тебе лучше не говорить такое, — заботливо предупредила Атланта.       — Так у нас будет Ограбление? — нетерпеливо поинтересовалась Ришелье.       — ДА! — хором ответили Уорспайт, Гангут и Бисмарк.       Айова подняла руки и восторженно выкрикнула:       — РОЖДЕСТВЕНСКОЕ ОГРАБЛЕНИЕ НА ГОДОВЩИНУ!       — Идеально! — положительно оценила задумку Нагато. — Японкам — украшения, иностранкам интерактив. Даже если мы не участвуем, наблюдать за вами всегда весело!       — Нет, подождите! — перебила Оедо, спешно записывая новые изменения в блокнот. — Ришелье ведь предлагала, что займется готовкой!       Та в ответ напыщенно фыркнула.       — Нас, француженок, целых пять флотских дев. Мы справимся и с готовкой, и с Ограблением!       — Хорошо, — с облегчением выдохнула Оедо. — Но мне придется согласовать с Бисмарк и Атлантой доставку и учет продуктов и инвентаря из иностранного общежития. Еще придется договариваться с фермами Зары и Де Рюйтер.       Бисмарк задумалась.       — Да, ты права, — нехотя призналась она. — В лучшем случае, мы сможем начать Ограбление в час дня. Наиболее вероятно, что мы управимся не раньше двух.       — Вы как хотите, — сказала Готланд, разворачиваясь к двери, — но я в этом не участвую.       — Ага! — бросила ей в спину Гангут. — То же самое ты говорила в прошлом году! Никто тебе не поверит!       — Я и не играла в прошлом году! — Готланд, обернувшись, гневно притопнула каблуком.       — Потому что это была уловка, чтобы обхитрить нас в этом! — поддержала обвинения Уорспайт.       Готланд в ответ демонстративно закатила глаза и, не говоря ни слова, покинула кабинет. Как только дверь за ней захлопнулась, Ришелье поинтересовалась:       — А на что будем играть?       — Да, все это случилось внезапно, — согласилась Бисмарк. — Раз никто ничего не готовил, придется импровизировать.       — Нужно что-нибудь небольшое, узнаваемое и обладающее некой ценностью, — сказала Уорспайт и глубоко задумалась.       На несколько мгновений в кабинете повисла тишина. Некоторые флотские девы глазами рыскали по комнате, рассчитывая найти что-нибудь, что могло бы навести их на верные мысли. Оедо и Нагато терпеливо ожидали их решения.       Однако кабинет Адмирала был обставлен на удивление скудно, и его интерьер не мог дать никаких дельных идей. На стенах висели пара картин и часы с кукушкой — такое таскать и прятать затруднительно. На полках и в шкафу только папки с важными документами — с ними играть ни в коем случае нельзя. Подоконник пуст, а на столе Адмирала только тяжелая настольная лампа и стакан с самыми обычными пишущими принадлежностями, которые есть буквально у всех.       Взгляд Айовы упал на ее главную соперницу — Гангут, затем пересек всю комнату, остановившись на фигуре Адмирала в темно-синем кителе и фуражкой на голове.       — Как насчет фуражки Адмирала? — предложила Айова.       — Что? — удивился тот.       — Согласна! — поддержала выбор Уорспайт.       — Может, вы спросите мнение самого Адмирала? — спросила Нагато, явно возмущенная их наглостью.       — Адмирал умен, — сказала Гангут. — И он знает, что у него нет выбора.       Тот бессильно вздохнул:       — Я догадывался.       Поскольку вопрос с предметом охоты был решен, оставалось установить временные рамки Ограбления. Как первому лицу всех иностранок, разбираться с этим делом пришлось Бисмарк:       — Оедо, время банкета осталось прежним?       — Банкет был запланирован на семь вечера. Но раз уж Ришелье предложила приготовить побольше… — Оедо обеспокоенно поглядела на нее. — Вы с итальянками точно справитесь?       — Справимся, — уверенно кивнула Ришелье. — Переносить банкет не нужно.       — Тогда решено! — Айова бойко ударила кулаком о ладонь. — Тот, кто к семи вечера будет владеть фуражкой Адмирала, и станет победителем!       — Мы не сможем начать раньше, чем я решу организационные вопросы! — предупредила Бисмарк.        В ответ послышались осуждающие возгласы.       — Ты такая скучная, — неприязненно скривилась Гангут. — Может, тебе лучше сняться? Мы и без тебя прекрасно проведем время.       — НЕ ПОЙДЕТ! — раздался требовательный возглас Адмирала. Для большей убедительности он даже поднялся из-за стола. — Уж что-то я должен решать на этой базе! Считайте это моим приказом. Игра не начнется, пока Бисмарк не разберется со своими делами. В час, два, да хоть в шесть! Участвовать должны все желающие!       — Ладно, прошу прощения, — тут же извинилась Гангут. — Что-то меня и правда понесло.       Уорспайт лукаво улыбнулась:       — Что вы, никто из нас и не думал о подобном. Мы лишь хотели подстегнуть Бисмарк, чтобы не откладывать надолго старт игры.       Оправдываться Уорспайт умела вертко. И хотя все понимали, что в ее словах мало искренности, указывать на это и спорить сейчас было бы пустой тратой времени.       — То есть вы уже действительно все решили? — голос Бисмарк казался взволнованным. — Но это Ограбление наступило слишком спонтанно! Даже если я закончу работу, я не успею подготовиться!       Адмирал беспомощно развел руками.       — Тут уж я ничего не могу поделать. Решение принято.       — C'est la vie, Бисмарк, — высокопарно ответила Ришелье. — Не одной тебе придется выкручиваться. Если у тебя ничего не готово, можешь расценивать это как проверку своих способностей к импровизации.