Немецкий дом

      Опомнившись, Ташкент и Могадор бросились в общую кучу-малу искать нужную фуражку. Мгновением позже появилась и Бисмарк.       — Мы выигрываем, Цеппелин?       — Нет!       Цеппелин вместе со всеми ползала на четвереньках, копаясь среди множества разбросанных головных уборов, безуспешно пытаясь найти «тот самый».       — То есть как это? — Бисмарк сердито нахмурилась. — Мой план заключался в том, что ты, как жена Адмирала, лучше остальных знаешь, как выглядит его одежда. Предполагалось, что ты с первого взгляда опознаешь нужную фуражку среди других!       — Я ее ищу! Но ее тут нет! Или есть, но… Я ее нигде не вижу!       Бисмарк на секунду замерла, пытаясь спешно сообразить новое решение, но, ничего не придумав, бросилась помогать Цеппелин.       — Ничего, поищем вместе.       К этому моменту Уорспайт очнулась и пришла в себя.       — Всем оставаться на местах! — она резко села, но тут же болезненно поморщилась. — Ох, моя спина… Арк, Перт! Фуражка у того, кто попытается сбежать!       — Так вроде никто и не сбегал еще, — ответила Арк Роял.       — Все здесь, — подтвердила Перт.       — Ну тогда ищите фуражку!       Несколько флотских дев ползали по полу, перебирали одну фуражку за другой, пытаясь найти нужную, пока ее образ еще не успел окончательно улетучиться из их памяти. Айова поначалу пыталась своим телом накрыть как можно большую площадь, но такой подход лишал ее подвижности и мешал искать самой. Вдобавок ко всему, остальные, уже не стесняясь, пихали ее и нагло таскали фуражки прямо из-под ее тела.       Осознав, что в текущей ситуации лучшим решением будет сорвать поиски, Цеппелин осмелилась перейти на крайние меры:       — Стойте! — закричала она, привлекая к себе общее внимание. — Я беременна!       — Что? — фуражки, которые набрала себе Ташкент, посыпались у нее из рук. — Когда?       — Поздравляю! — обрадовалась Айова.       — Не верьте ей! — запротестовала Уорспайт. — Ребенок фальшивый, документы и фото поддельные!       — Тебе-то откуда это известно? — удивилась Бисмарк.       — Потому что это я сделала их для тебя через фальшивую личность в интернете!       Бисмарк замерла с открытым ртом, не зная, ругаться ей или все-таки восхищаться изобретательностью Уорспайт.       — Ищи фуражку! — Цеппелин ударом локтя в бедро привела ее в чувство.       Поиски возобновились с прежней интенсивностью. Бисмарк хватала одну фуражку за другой и показывала Цеппелин:       — Это она? А это она? А эта? Может, эта?       — Нет. Нет! Не эта! Я не знаю! Может быть. Хотя, нет!       Отбракованные фуражки они отбрасывали в сторону, где их рассматривали другие, тоже отбрасывали и так по кругу.       — КХЭМ! Чем вы здесь занимаетесь?! — прозвучал пожилой, но мощный и до неприятного знакомый голос.       Перед ними возвышалась статная, хоть и побитая жизнью, фигура контр-адмирала. Того самого, который несколько лет назад вступил в сговор с глубинными, а из-за его намеренных деструктивных действий морская база была едва не уничтожена. В результате того инцидента он лишился руки и глаза, был понижен в звании и до сих пор находился под строжайшим надзором.       Айова подняла голову.       — А тебя это не касается! — огрызнулась она и продолжила поиски.       Заинтересованный происходящим, контр-адмирал подошел ближе.       — Даже не смей заикаться о том, будто мы ползаем перед тобой на коленях! — Бисмарк свирепо сверкнула глазами.       — И в мыслях не было! — ответил контр-адмирал, однако в его голосе проскользнула нотка фальши.       Здоровой рукой он задумчиво почесал бороденку.       — Я так понимаю, вы потеряли фуражку вашего капитана, — предположил контр-адмирал и усмехнулся, довольный собственной догадкой.       — Что ты здесь делаешь? — Уорспайт ненадолго отвлеклась от поисков. — Где черная Фубуки, которая присматривает за тобой? На кого ты работаешь? И не смей врать, будто ты не участвуешь в Ограблении!       В ответ контр-адмирал разразился хохотом, который очень быстро перетек в болезненные охи. Все-таки его проблемы со здоровьем далеко не ограничивались отсутствием глаза и руки.       — Конечно же, я участвую в Ограблении! Но не скажу, на кого. К тому же, свою часть я уже выполнил. А что касается Фубуки, то она обсуждает кое-какие дела с вашим капитаном, которые вас совершенно не касаются!       — Арк Роял, обыщи его, — потребовала Уорспайт.       — Да я к вам только что подошел! — возмутился мужчина.       — Или мы тебя просто не видели. В любом случае, если ты ничего не скрываешь, ты не будешь возражать против обыска.       — Стойте! — возразила Бисмарк. — Норге, обыщи его вместе с Арк Роял. Проследи, чтобы они ничего друг другу не передавали.       Пусть и нехотя, но контр-адмиралу пришлось подчиниться. Поступить так в любом случае проще, а сопротивление могло обернуться вынужденным больничным, новой степенью инвалидности и очередным судебным разбирательством не в его пользу.       Разумеется, при нем ничего не обнаружили, но на всякий случай строго настрого запретили сходить с места. Небеспричинно опасаясь за собственное здоровье, контр-адмирал снова был вынужден терпеть.       Спустя еще несколько минут безуспешных поисков в конечном итоге стало ясно, что нужной фуражки в этой куче, скорее всего, нет. Но, отказываясь верить в это, Айова начала без разбору сгребать фуражки себе, надеясь, что среди них все-таки найдется та самая, которую она проглядела. Глядя на нее, остальные стали делать точно также. Однако это уже было похоже на акт отчаяния в бессмысленных попытках убедить самих себя в том, что, «возможно», нужная фуражка действительно лежит где-то тут.              Времени, чтобы как следует во всем разобраться, больше не оставалось. Назначенное время вышло, и участники, собрав в охапку столько фуражек, сколько смогли, вместе с остальными флотскими девами явились в банкетный зал, где и должно состояться празднование годовщины.       Обеденные столы уже ломились от обилия и разнообразия блюд. Неприятный инцидент со сгоревшим мясом остался почти незамеченным благодаря тому, что мясо готовили сразу по нескольку партий и в разных духовках.       На каждом из столов стояла ваза с пышным букетом цветов. На стенах и под потолком были развешены гирлянды вместе со ставшими традиционными украшениями из воздушных шаров и цветочных композиций.       Многие флотские девы переоделись в праздничные наряды, надели дорогие туфли и вместе с Адмиралом ждали только прибытия иностранок.       Ришелье, которая не имела возможности отлучиться с кухни, с нетерпением ждала положительных результатов своего точного плана и грамотного руководства. Но увидев, что Могадор с угрюмым видом несет кипу неизвестно откуда взявшихся фуражек, Ришелье приуныла, осознав, что победа снова от них ускользнула. Впрочем, представители остальных команд выглядели не лучше.       — Адмирал! Адмирал! — Айова поспешила к нему, как только заметила его в толпе.       — Какая из этих фуражек ваша? — спросила Могадор.       — Только смотрите внимательнее, не ошибитесь! — попросила Уорспайт.       Адмирал бегло осмотрел охапки фуражек в их руках.       — Ну, почти половина из них мои. Что касается остальных… Конкретно вот эти — немецкие. Эта и эта принадлежат Цеппелин. А это фуражка Гангут. Эта — Акицу Мару. Ну а если вам нужна фуражка, в которой я был с утра, то она вот!       Совершенно неожиданно Адмирал указал на Нагато, которая, как ни в чем не бывало, все это время стояла по левую руку от него. И только сейчас все заметили, что на ее голове каким-то образом возникла адмиральская фуражка!       — Это же она! — опознала пропажу Цеппелин.       Гангут протиснулась сквозь толпу и обвинительно ткнула в Нагато пальцем:       — И на кого же ты работаешь?       Уперев руки в бока, Нагато гордо задрала голову.       — На себя, — ответила она.       — Говоря точнее, — вмешалась Оедо, — как наш флагман, Нагато хочет сказать, что это победа японского флота и нашей разведки.       Уорспайт развела руки в стороны, рассыпав бесполезные фуражки по полу.       — Я уже устала удивляться необычным поворотам! Сначала выиграли немки, потом американки…       — Эй! — возмутилась Айова. — Для тебя наша победа необычна?       — …Что-то подобное должно было снова произойти, — проигнорировав ее, закончила свою мысль Уорспайт.       — Но это была наша игра! — в голосе Бисмарк послышалась обида.       — Ты тоже так однажды поступила, так что не спорь, — невозмутимо отреагировала Оедо. — С самого начала вы позиционировали Ограбление как привилегию для иностранного общежития. И знаете, это было немного обидно. Вы забыли, кто истинные хозяева этой базы. Так что нам пришлось напомнить о себе.       — А теперь вы спросите, как мы это провернули? — сказала Нагато, продолжая задирать нос.       Ее показательная заносчивость была не всем приятна, но в итоге любопытство оказалось сильнее.       — И как вы это провернули? — поинтересовалась Ришелье.       — Для начала, мы должны были подготовить сцену, — сказала Оедо. — В Рождество это провернуть сложно, поэтому Ограбление пришлось перенести.       — Так это вы сломали отопительный котел! — закономерно догадалась Уорспайт.       Оедо неуверенно передернула плечами.       — Скорее, Акаси просто вывела его из строя, и мы планировали договориться с бригадой механиков, чтобы они немного приврали. Но ты окончательно все доломала, чем упростила нам задачу.       Лицо Уорспайт залилось багряной краской. Она пристыженно поджала губы и отступила назад, желая, чтобы про нее на какое-то время забыли.       — Без Ограбления вы изнывали, — продолжала Оедо, — и искали любой удобный день, чтобы его провести.       — Но ведь это я подстроила проблему с доставкой в годовщину! — возразила Бисмарк.       — Да, ты провернула сложную схему. Но потом та компания снова связалась с нами, чтобы все уточнить, и мы решили подыграть тебе. Кстати, никакой проблемы и не случилось. Все материалы и инвентарь были доставлены на дальний склад, просто вы об этом не знали.       Однако не все из этого было правдой. Может, откровение победителя Ограбления и стало традицией, но кое-какие стратегические тайны высокостоящие японки не были намерены раскрывать. Правда состояла в том, что о сложном замысле Бисмарк они узнали благодаря контрразведывательной работе Мамии. Иностранки опасались слежки со стороны друг друга, но не подозревали, что адмиралтейство битком набито прослушивающими устройствами корабля снабжения Мамии. Даже среди самих японок тех, кто об этом знал, можно пересчитать по пальцам. Впрочем, сама Мамия этим занималась не так часто и обычно в надзорных целях, в отличие от Оедо и Садзанами, которые использовали ее ресурсы на полную катушку. Заговоры, интриги, простые сплетни и, конечно же, Ограбление. Такой любознательный репортер, как Аоба, умерла бы от зависти, прознав о возможностях, которыми они обладают.       — Вы разве не заметили, как мы украсили здание?       Садзанами распростерла руки, указывая на пышные цветочные композиции, гирлянды и воздушные шары с числом «13» — количество лет со дня формирования морской базы.       И это только банкетный зал. Постепенно иностранки начали припоминать, что пока они участвовали в Ограблении, некоторые из флотских дев украшали и другие помещения, а также фасад здания и прилежащую территорию.       — И, кстати! — Садзанами задорно подмигнула. — Иностранное общежитие тоже украсили в ваше отсутствие! А чуть позже будет фейерверк! Его никто не отменял.       — Да плевать на эту годовщину! — грубо перебила Гангут. — Объясните, как вам удалось победить!       — Что ж, — Нагато довольно ухмыльнулась, — думаю, тут следует сказать, что даже выбор предмета Ограбления мы подстроили. Возможно, вы не заметили, но сегодня кабинет Адмирала был необычно «пуст».       — Ага! Мы как следует прибрались в кабинете господина! — подхватила Садзанами. — Спрятали все вазы для цветов, фоторамки, пресс-папье, записные книжки, сувениры и прочее барахло!       — Эй, это вовсе не барахло! — возмущенно откликнулся Адмирал.       Ришелье с досадой щелкнула языком.       — Я знала, что в кабинете что-то не так, но не могла доказать!       — Мы наблюдали за вами не только сегодня, но и все эти полтора года, — сказала Оедо, но в подробности вдаваться не стала. — Мы знали, что Гангут берет уроки собачьей дрессировки. И мы знали, что британки подговорили Де Рюйтер рассказать Мамии и Ирако про умные духовки, и она же побудила их купить. И мы с самого начала понимали, как будут развиваться события.       — То есть вы знали, что Уорспайт устроит диверсию на кухне, и потому послали Симакадзе, чтобы она украла фуражку? — предположила Могадор.       — Нет, она и правда думала, что вы устроили гонку.       — Кстати, она все еще жалуется, — посчитала нужным сообщить Садзанами.       — Ну, коридор действительно не подходит для гонок, — справедливо заметила Ташкент. — Он узкий, повороты резкие, да и начинали мы бежать с разных точек. Для честного соревнования нужна более подходящая трасса. Открытый океан или тот ипподром, где мы бегали в прошлый раз.       — К-какой еще ипподром?! — опешила Могадор, уже в который раз за день. — Мы флотские девы, а не пони-девы, прекратите уже нести чушь!       — Кхм! Говоря о том, как мы победили! — Нагато принудительно вернула обсуждение к прежней теме. — Последний замысел Бисмарк заключался в том, чтобы смешать фуражку с кучей других, предполагая, что Граф Цеппелин, как жена Адмирала, раньше остальных сможет определить нужную.       — Но это мы подали вам эту идею! — подпрыгнула от возбуждения Садзанами.       Оедо положила руку ей на плечо, призывая к спокойствию. Садзанами не стала упираться и позволила Оедо объяснить самой:       — Вы, скорее всего, уже и не помните. Но еще осенью, когда вы обе, Бисмарк и Цеппелин, были в кабинете Адмирала, я заикнулась, что Цеппелин «похоже, чаще остальных видит Адмирала и, должно быть, наизусть помнит каждый стежок на каждой его форме».       Адмирал задумчиво хмыкнул.       — А я думал, ты пыталась упрекнуть меня в несамостоятельности. Что Цеппелин самой приходится меня одевать. Фух, — облегченно вздохнув, он вытер лоб. — Это давно не давало мне покоя.       — Так ты только поэтому стал чаще заниматься домашними делами? — заподозрила неладное Цеппелин.       — Этого больше не повторится.       — В каком смысле?!       Адмирал опомнился слишком поздно.       — Кажется, я опять сказал что-то не то… — пробормотал он себе под нос и громко добавил: — Оедо, прошу, рассказывай дальше!       — В общем, это действительно была провокация и попытка ввести в заблуждение. Потому что то, как выглядит Адмирал в рабочее время, лучше всего знают Нагато — исполняющая обязанности адмирала…       — Чего?! — резко выкрикнул контр-адмирал, заподозрив возможное нарушение устава.       — Только в особых случаях! — поспешила внести ясность Нагато.       — …она же командующая японским флотом, — продолжала Оедо, — и Садзанами — заместитель командующей.       — Я была первой, кто прибыл на базу к господину! — похвасталась Садзанами. — Я работаю на него все эти тринадцать лет! Я знаю господина лучше его собственной жены!       Граф Цеппелин еле слышно бросила в пустоту:       — Ну это вряд ли.       — И как только по полу разбросали фуражки, я в суматохе тут же подхватила нужную. А вы меня даже и не заметили!       — Подождите минутку! — попросила внимания Айова и указала на контр-адмирала. — Мы так и не услышали, в чем заключалась твоя роль!       Контр-адмирал усмехнулся со всей своей спесивостью.       — Когда в командный штаб поступил запрос с вашей базы о закупке умных духовок на средства из бюджета… — контр-адмирал замолчал, выдерживая драматическую паузу. — Я был тем, кто утвердил его!       — А. Всего-то, — разочарованно пробормотала Айова.       — Не «всего-то»!!! Я действовал совместно с легким крейсером Оедо!       — Ну да, ну да.       — Пожалуйста, будьте немного снисходительнее, — просила черная Фубуки, выполняющая обязанности надзирателя за контр-адмиралом. — Он потом мне не одну неделю будет ныть об этом.       — Итак! — Адмирал решил, что пора спасать ситуацию, пока та не обострилась. — Думаю, самое время официально объявить победителя!       Едва услышав его слова, Нагато, Оедо и Садзанами тут же выстроились по росту в ожидании похвалы и официального признания. В то время как Нагато и Садзанами счастливо улыбались с закрытыми глазами (и даже слегка покачивались из стороны в сторону), Оедо сохраняла строгое выражение лица.       Адмирал огляделся. На полу по-прежнему лежали бесполезные фуражки, которые команды принесли из холла. У него появилась оригинальная идея. Адмирал подобрал две фуражки, которые принадлежали ему, но были из других комплектов формы. Немного отряхнув их, он надел их на головы Оедо и Садзанами, словно импровизированные короны.       — Мне доставляет удовольствие объявить, что японская разведка — самая лучшая и сообразительная!       Последовавший за этим всплеск из аплодисментов, топота и криков, наверное, был самым мощным и громким за всю историю Ограблений. Две сотни японских флотских дев радовались победе своих. Ведь пусть лишь на один год, но это была самая настоящая «национальная гордость».       Когда наконец общий гвалт поутих настолько, чтобы можно было снова говорить, Уорспайт озвучивала беспокоящий ее вопрос:       — То есть японки теперь тоже играют с нами? Это значит, что мы больше не сможем использовать союзников на стороне? Да и вообще, они же нас просто числом задавят!       Со стороны других иностранок раздались согласные возгласы и встревоженные комментарии в ее поддержку.       — Мы это предусмотрели, — Оедо поспешила всех успокоить. — Чтобы обеспечить более справедливые условия, в будущем мы постараемся по минимуму заручаться помощью японских флотских дев.       — В общем-то говоря, мы представляем японское командование, а не весь японский флот в целом, — прояснила детали Нагато. — Большинство японок останутся в нейтралитете или же смогут присоединиться к любой из команд по выбору.       — Но предупреждаю! — Садзанами подняла указательный палец. — Акаси не брать! Она будет с нами!       — Кто? Я?       И, конечно же, в японской команде будет Мамия, но о ее участии решили пока молчать.       — А теперь самое время для праздничного банкета! — наконец-то смог объявить Адмирал.              Чуть позже черная Фубуки, злорадно усмехнувшись, спросила у контр-адмирала:       — Ну как, ты доволен? Ты хотел, чтобы война продолжалась как можно дольше. И вот, этой базе уже тринадцать лет, война продолжается. А ты теперь инвалид, с судимостью и, несмотря на формально высокое звание, об тебя все ноги вытирают.       Контр-адмирал со злости проскрипел зубами. Ответить ему было нечего.       Несмотря на все грехи контр-адмирала, его не стали прогонять с банкета. Правда, ему оставили лишь объедки. Впрочем, благодаря совместным усилиям Мамии, Ирако, француженок и итальянок, банкет получился настолько пышным, что даже объедки было сложно назвать «объедками».