Ночная охота, или как Сюэ Ян с Вэй Ином соревновался

• Команда Зелёных (3 часа до конца Ночной охоты)      Лес стенал и гнулся в вышине нерукотворным тоннелем. Его причудливые тени танцевали в рассеяном свете солнца, шелестели на полуденном вздохе листвой и, будто старые приятели, манили следовать за собой. В самые потаённые, объятые мглой и сыростью места проклятой чащобы. Густая, словно никогда ранее не встречавшая человека пуща притворялась миролюбивой и неживой. Тихой, как трусливый зайка на лугу. По крайней мере такой она казалась на первый взгляд. Но стоило остановиться, закрыть глаза и прислушаться к её многоголосому, отзывающимся эхом тут и там шёпоту, монотонному постукиванию и далёкому гудению, похожему на дрожание тяжёлых струн... как прежние краски тускнели, покрывались трещинами и осыпались на серую траву. Цзинь Лин ощутимо вздрогнул, словно кто-то незримый схватил его за локоть, и ускорил шаг. Сейчас, под защитой дневного света, он в относительной безопасности. Но в царствии ночи её безликие тени проснутся, выползут из своих уютных убежищ и потянут к нему крючковатые лапы. Густая чащоба оживет, завоет утробно и затяжно, точно голодный зверь, а тьма хлынет из углов, поглощая треть пустыря. Лунный свет станет серебристым занавесом, из-за которого будет пристально таращиться лесная нежить своими глазами-точками. Наблюдать, облизываться, выжидать... Скрести когтями по деревянным идолам. Чтобы через мгновение выпрыгнуть и...      Цзинь Лин мотнул головой, прогоняя наваждение. В этом Духами забытом месте нужно и вправду быть начеку. Юноша протяжно выдохнул, глотнул тугой ком в горле и осмотрелся по сторонам. Лес по-прежнему скрипел и покашливал единым организмом. Ещё не ставшие чудовищами тени, точно любопытные зверьки, пристроились рядышком, засеменили мохнатыми лапками. Спрятали ряд желтоватых клыков, втянули загнутые когти, подставив вместо них пушистую шёрстку. Надолго ли? Подросток хмыкнул. Разве можно считать себя в безопасности, чувствуя ледяные взоры из самой гущи отравленной чащобы? Сердце тревожно подскочило в груди. А вдали всё так же молчаливо качались чёрные сосны, зачарованно внимали его мыслям, соглашались и кивали... – А-Лин!       Внезапно раздавшийся голос учителя заставил юношу вздрогнуть и поднять голову. Сюэ Ян стоял неожиданно далеко, в тени огромной столетней сосны, поставив ногу на небольшой камень и сложив на груди свои руки, будто строгий родитель. Хитрый лисий взгляд изучал подростка с головы до пят, и Цзинь Лин невольно потупился. Продолговатая рукоять темного Цзян Цзая выглядывала из-за его плеча. Он слегка склонил голову набок, прежде чем продолжить: – Ты чего отстаёшь? Ждёшь, пока лесные духи утащат?      Юноша недовольно поморщился. Стиснул меч до белых костяшек, пытаясь перенести туда всё растущее, будто снежный ком, раздражение. В присмотре со стороны наглого пройдохи он точно не нуждался! Чего этот мерзавец только добивается? К своему стыду, предугадать каждый его следующий поступок оказалось сложнее, чем постичь бессмертие. Понять бы, какую цель он преследовал... За время ночной охоты он старался не выпускать парнишку из виду ни на минуту, скитался всюду второй тенью, мрачной и смертоносной. С холодным, рассекающим со свистом воздух клинком. Даже сражаться с нежитью, ради которой они пришли сюда, и то запретил! Наотрез, пригрозив отхлестать его "веником" Даочжана, если он хоть на шаг сдвинется с места. Цзинь Лин задыхался от ярости, дрожал в руках и упорно искал повода пустить в дело свой меч. Но пройдоха, к удивлению и недоумению юноши, принимал все удары на себя, становясь искусительной для теневых зверей приманкой, пускай и твердо держащей раздвоенный Цзян Цзай. После битвы он едва стоял на ногах, бледный до такой степени, будто ему наступили на горло и долго не отпускали. Но, по неизвестным причинам, продолжал отшучиваться, небрежно махать рукой и отчаянно спрашивать, в порядке ли сам Цзинь Лин, неловко откашливаясь в кулак, чтобы подросток не увидел сбежавшую из уголка рта кровь. Конечно, Цзинь Лин сразу догадался, почему он постоянно отворачивался... Но молчал. Смотрел, удивлялся его поступкам (или же своему внезапному порыву помочь) и молчал.      «Этот паршивец... и впрямь полон странностей... Нужно не прекращать следить за ним!» – мысленно решил подросток. Медленно выдохнув, Цзинь Лин поджал губы и подошёл к босяку. За строгим хитроватым прищуром стояла едва заметная полуулыбка. Такой гипнотизирующе-ласковый взгляд бывает у кошки на загнанную в угол мышь, всем видом как бы говоря: "Ну же, куда ты убежишь теперь?" Юноша приподнял одну бровь: – Что?      Пройдоха невозмутимо пожал плечами: – Давно ходят слухи о совершенном воспитании Ордена Ланьлин Цзинь, наставляющем о том, что старших нужно уважать и слушать без шанса на исключение. Пока что... – его улыбка стала шире. – ... я не увидел ничего особенного. – Ты! – возмутился Цзинь Лин, быстро обернувшись. Хотелось съязвить, но яда не доставало на кончике языка. Да и всё, на что хватило его в тот момент, это сжать крепко челюсти, усмиряя гнев. Чем закончилась прошлая попытка надерзить паршивцу, он прекрасно помнил... – Тоже будешь вечно указывать пальцем на это?      Подросток злобно посмотрел на учителя, а затем резко направился прочь, но серебристое лезвие преградило ему путь, повиснув на уровне груди. Цзинь Лин удивлённо уставился на Сюэ Яна. Лишь после он заметил впереди себя встревоженную близостью жертвы ловушку для Духов, в которой не так давно болтался сам. Юный заклинатель глотнул. – Ну что за несносное дитя? Жизнь тебя и вправду не учит? – раздражённо спросил Сюэ Ян. – Да! Да, мне некому преподать урок, и что с того?! – на одном дыхании выпалил Цзинь Лин. – В любом случае, не тебе меня учить! Пусть у меня нет матери и отца, и я даже не помню их лица... Зато меня воспитал дядя! И хотя у него дурной характер, он никогда не поднимал на меня руку. Только обещался. – Унаследовал характер дяди? Такой же упрямый! Но знаешь... – вслух принялся рассуждать Сюэ Ян и загадочно повел глазами вверх, ступая по траве мягкими шагами. И хотя Цзинь Лин напыщенно грубил и весьма неубедительно старался сделать вид, что ему противен Сюэ Ян; последний не без торжествующей (пусть и сдержанной) улыбки заметил, что юноша, не думая, ринулся за ним и нетерпеливо ждал, когда он продолжит. Тёмный заклинатель задумчиво провёл по нижней губе большим пальцем. – Вэй Усянь ведь тоже упёртый, как старый мул на переправе. Так что ещё вопрос, на кого ты походишь сильнее.       Тёмный заклинатель вдруг прыснул от смеха, а Цзинь Лин лишь выразительно закатил глаза. Ну конечно... А чего он ещё ожидал? Цзинь Лин недовольно дёрнул уголком рта, а потом неожиданно спросил, помедлив пару секунд: – Ну а ты? – Что я? – усмехнулся тёмный мастер. – Помнишь своих родителей?      Сюэ Ян насупился и согнал улыбку с лица. Сказанное юношей повлекло за собой невеселую череду воспоминаний, от которых сдавило горло и душа наполнилась проклятой, ненавистной горечью. Он содрогнулся и ненадолго замолк. Цзинь Лин растерялся, подумав, что залез особенно глубоко – туда, куда не следовало – и хотел было извиниться, как пакостник ответил: – Нет... Нет, не помню. – А моих видел когда-нибудь?      Сюэ Ян слабо, и теперь уже натянуто, улыбнулся: – Цзинь Цзысюаня я встречал всего однажды или дважды, и то вскользь, не успев толком рассмотреть. Меня ведь старательно скрывали от всех. Я был опасным клинком в чужих руках, чью смерть желали многие... – младший смотрел на него большими, верящими глазами и жадно ловил каждое его слово, боясь упустить что-то важное, потерять такую ценную ниточку из далёких-далёких лет. Сюэ Ян крутанул между пальцев раздвоенный Цзян Цзай, витая в глубинах своего внутреннего мира. – Говорят, он был благородным господином с чистыми и добрыми намерениями, любил жену и ребенка больше всего на свете. Госпожу Цзян... Я никогда не видел, прости.      Он услышал тяжёлый вздох и тут же добавил: – Но я слышал, что она была очень красива! Её сравнивали с самым прекрасным лотосом клана Юньмэн Цзян. Нежная и заботливая. До меня доходили лишь слухи о твоём... – на этот раз он услышал тихий всхлип и заглянул в блестящие, полные зеркальных слёз, глаза. Сердце в панике забилось быстрее. – Эй... Т-ты чего тут сырость развел?.. Ну-ка заканчивай! Я не врачеватель человеческих душ! Я не знаю, что делают в подобных ситуациях... – А тебя никто и не просил! – дёрнул плечом А-Лин, сбрасывая его руку и утирая мокрые щёки рукавом. Как это часто бывает, слезы посыпались градом, стоило пакостнику увидеть его тщетные попытки удержать, пересилить их.      Сюэ Ян почувствовал, как в горле встал ком и облизал пересохшие от волнения губы. Он нагнал юношу и ухватил снова за плечо совсем осторожно, боясь навредить, больно сдавить и оставить синяки. И так накосячил достаточно! – Ну хватит. Не нужно больше принимать это так близко к сердцу! Ковырять старые раны. Забудь. Эй? – Цзинь Лин остановился, подавляя короткие всхлипы, и Сюэ Ян, сообразив, что начинает получаться, легонько пнул его локтем в бок, озорно улыбнувшись. – Ну э-эй, мне уже бежать за ведром? – Что ты делаешь? – огрызнулся мальчишка, но вовсе не раздражённо, а скорее непонимающе, даже ошеломлённо. – Понятия не имею. Пытаюсь приободрить? Плохо выходит, да? – с его губ сорвался лёгкий смешок. – Прости, я научусь.      Ледяное сердце растаяло окончательно, и Цзинь Лин невольно улыбнулся, вытирая тыльной стороной ладони мокрые ресницы. – Знаешь... Когда мы с Вэй Усянем искали способ вернуть Сяо Синчэня, Вэнь Нин как-то сказал мне, что нельзя исправить то, что уже случилось... Мы можем исправить лишь то, что будет потом. Поэтому просто отпусти. Сейчас у тебя есть дядя и Вэнь Нин. Они не оставят тебя и никогда не дадут в обиду, – немного помедлив, Сюэ Ян произнёс. – Да и я тоже.      Цзинь Лин удивлённо взглянул на босяка, чувствуя, как по телу разлилось тепло, – незнакомое, хотя однозначно приятное. И улыбнулся снова, но теперь искреннее, чуть насмешливо и совсем беззлобно. – Пока не закончится охота, я в ответе за тебя. Иначе твой дядя переломает мне ноги, – последнее тёмный заклинатель проговорил шёпотом, слегка наклонившись к нему, словно делился секретом. А затем, засмеявшись вслед за А-Лином, просунул руку в карман и достал целую ладонь золотых свёрточков. Пройдоха ткнул носом на рассыпанные до кончиков пальцев конфеты. – Угощайся!      Юноша, не раздумывая, принял протянутую сладость. Внимательный плутоватый взгляд учителя мерцал любопытными огоньками, пока младший осторожно развернул фантик. Угощение незамедлительно отправилось в рот. – Так-то лучше, – ухмыльнулся заклинатель. – Успокойся... И не плачь больше... Принцесса, – Сюэ Ян хитро подмигнул ему, однако сказанное им звучало настолько ласково и одновременно шутливо, что уже и обижаться не хотелось толком. Цзинь Лин коротко кивнул и, борясь с самим собой, почти шагнул вперёд, как сзади послышалось заунывное: – Сюэ-сюн... Могу я снять эту штуку? Я не хочу больше быть приманкой! Я вообще доживу до завтрашнего дня?! Уже бы давно вернулся в Юньшэнь!      Не Хуайсан постарался изобразить максимально смертельную усталость и, недовольно хныча, опустился на ближайший камень, усиленно размахивая веером и бессознательно оттягивая амулет, плотно прилегающий к его шее, словно он душил его. Однако босяк из Куйджоу, как и сам глава Ордена Не, отлично понимал, что это неправда. Ему просто хотелось поскорее избавиться от опасной игрушки, которую самым наглым образом нацепил на него пройдоха. Сюэ Ян подлетел к нему и с силой ухватил за запястье: – Не трогай! – он с пристальным лисьим взглядом провел большим пальцем по тёмно-красным гладким камешкам, замечая, как те реагируют на его чёрную магию и вспыхивают кровавым свечением в неглубоких узорах. Амулет, как всегда, наготове. Сюэ Ян самодовольно ухмыльнулся. – Знал бы ты, сколько нервов и ночей мне стоила эта вещица! Чэнь-Чэнь из меня все соки выпил, пока читал нотации про мои истощенные потоки духовных сил.      Сюэ Ян вполсилы ударил Не Хуайсана по руке, когда тот машинально вновь потянулся к амулету. За что ему такое наказание?! Хуайсан же напоминал нашкодившего кота, которому, непонятно почему, незаслуженно дали по лапе. – Не тереби его лишний раз – может ранить! – нарочито соврал Сюэ Ян. – Поцарапает тебе пальчик, ранка загноится и ты умрёшь! Надо тебе такое веселие?      Видно, его слова произвели должное впечатление на нерасторопного Незнайку, ибо тот завыл ещё громче и отчаяннее, чем раньше. Сюэ Ян с трудом сдержал рвущийся наружу смех: такие вопли могут и всех зверей в чащобе распугать! – Сюэ-сюн, долго её ещё нужно... – Долго! – Почему долго? Я не хочу долго! А если меня... – Не сожрут! Не трясись! Это мощная ловушка для духов, но она также работает и как оберег. Призывает, а затем атакует, – тёмный мастер взглянул на побледневшего в лице Незнайку и ободряюще подмигнул, цокнув языком. – Так что не бойся! – Небось, сделал эту маленькую симпатичную безделушку по записям Старейшины Илин? – отозвался за спиной Цзинь Лин, потянув уголки губ, точно хитрейший из хитрейших храбрецов.      Сюэ Ян оторопел от такой дерзости, игриво оскалился, показывая островатые клычки, и медленно повернулся к нему. Мрачные огоньки веселья сверкнули в его лисьих глазах. – А ты, я смотрю, давно вверх ногами не висел, юноша? – однако, к позору босяка, лёгкие нотки умиления и маленькая шаловливость в голосе выдавали его с головой. Цзинь Лин несдержанно усмехнулся в кулак. – Смешно тебе? Видишь то дерево? Будь ты хоть на пять лет старше, я могу подвесить тебя там!      Внезапный шум глубоко в лесу заставил Тёмного мастера замереть. Пульс заломился в виски мощными толчками, а взгляд заметался пойманной птицей. Он отпрянул на шаг и зажмурился, стараясь различить среди шороха листьев и шушукания чудовищ в густой темноте тот звук, что проник в его подсознание, врос в него, как врастают корни в чернозем. Кровь огненным потоком разгонялась по венам, разжигая внутри тоскующее сердце. То отозвалось суматошным клокотанием, перехватив дыхание в один короткий миг... – Учитель Сюэ? – Тише.      Этот звук? Едва различимый. Почти настойчивый... Он будто казался знакомым. Подобно тонкой стали, летящей на вой твари и рассекающей воздух, как тяжеленный колокол бездонную тьму... Звук, который предназначался только ему...      «Шуанхуа?» – пронеслось в голове.      Сюэ Ян быстро обернулся: – Ждите здесь. – Куда ты идёшь? – возмутился Цзинь Лин. – На разведку. Гляну, что там, и вернусь! Никуда не уходите, ясно? – тёмный мастер слабо тыкнул пальцем в юношескую грудь. Юный охотник тотчас выпрямился и захлебнулся воздухом от возмущения, но босяка и след простыл. Сюэ Ян перекинул меч через плечо и, поправив ремешок, ринулся с места проворным лисом, следуя зову трепещущей под ребрами души, чувствуя каждой мышцей тела, как заветная ниточка на запястье, вместе с другой – тонкой и искристой от Порхающей Узницы – ослабевает, теряет свою напряжённость и вот-вот растворится, подобно дурному сну на рассвете. Он увидит его. И пока этой мысли было вполне достаточно...      Окинув босяка с ног до головы презрительным взглядом, Хуайсан с треском распахнул белый веер и процедил сквозь зубы: – Действительно заносчивый... Просто грубый и бестактный пройдоха... Уверяю, был бы здесь Вэй-Сюн, он бы быстро поставил на место этого наглого паршивца! – Наглого паршивца... – Цзинь Лин медленно проговорил последние слова, катая угощение пальцами по кругу и разглядывая, как ярко переливается в танцующих лучах шуршащий фантик. Рука крепко-крепко сжала свёрток в центре ладони, как сжимают самую ценную вещь под натиском нахлынувших воспоминаний. Юный заклинатель задумчиво потёр влажный затылок и взглянул на торопливо ускользающую из поля зрения фигуру. – Будь осторожен... ***      Разделяющее его с Даочжаном расстояние он пролетел, точно громадная птица, сделав два царственных и мощных взмаха тяжёлыми крыльями. Казалось, шум этих крыльев разносился по забытым тропам вместе с дыханием чащи. Ещё немного, и он собьёт иголки с верхушек сосен, посыпет их на траву причудливым, как и всё здесь, дождём. Слабый, щекотный ток прошёлся по стиснувшим Цзян Цзай пальцам, затем позвонки царапнула быстрая дрожь, словно маленькие капельки пробежали по спине, оставляя за собой лёгкий влажный шлейф. Не от холода... скорее от волнующего предвкушения. Добравшись до неглубокого оврага, Сюэ Ян сделал пару шагов к краю и глянул вниз. Раньше там протекала река, но теперь всё заросло мхом и засыпалось хворостом. Хлипким и полусырым. Из такого даже самая старательная попытка развести костер в конце концов окончится неудачей. Зелёная бабочка заинтересовано порхнула на плечо, подставив под тёплые лучи сверкающие крылышки. Заклинатель уставился на неё и хитро сощурился: – Жуткое местечко, правда? Странно, но здесь на удивление тихо. Не к добру это... Как считаешь?     Узница молчаливо дёрнула усиками и засеменила ножками по тёмной ткани, уползая к лопаткам и явно не собираясь делиться своими домыслами. Сюэ Ян лишь фыркнул: – Какая многословная... Точно из Гусу.      Обхватив внимательным взглядом частокол сосен ещё раз, босяк шумно выдохнул и со скучающим видом побрёл вдоль узкой, почти заросшей тропинке. Он уже собирался свернуть за дикий куст черники, чтобы вернуться к своим неоднозначным напарникам по лову вёртких звероподобных духов, но тут таинственный звон прозвучал вновь, обогнул лес и резанул по ушам подобно лязгу ножа гильотины. Эхо срикошетило звук, удвоило его. И будто захватило вторым прибоем сердце в тесную клетку из чьих-то ледяных костлявых пальцев. Сюэ Ян сорвался с места, упёрся спиной в могучий ствол ольхи и осторожно выглянул, сверкнув азартным огоньком двух хитрейших глаз. По ту сторону оврага, безмолвно и постоянно оглядываясь, вышагивала белоснежная фигура. Внутри словно опрокинули пиалу с остывающем чаем, который приятно растекался по груди, согревал и растапливал зимние льдинки. Радость заискрила фейерверком, скользнула по губам в образе глупой счастливой улыбки. Босяк запрокинул Цзян Цзай на плечо левой рукой, а правой важно подбоченился, с трудом перебарывая смех:      – Сяо Синчэнь!      Заклинатель выкрикнул и залюбовался, как виновник его праздничного настроения вздрогнул, затем замотал головой по сторонам, останавливая взгляд на царственно возвышающемся госте. В его бездонных зрачках поблёскивали желтоватые искры, они смотрели неподвижно, пристально, с трепетом и пробирающим до самой души интересом. Так смотрит кошка на забитого в угол мышонка: не голодными, скорее блестящими игривостью глазами. Хитрец потянул уголок губ и продолжил: – Ты потерял что-нибудь? Случайно не меня? – А-Ян...      Сюэ Ян вдруг спрыгнул вниз и плавно ступил на моховое покрывало оврага. Тут же в лёгкие пробрался воздух с привкусом озона, как после дождя. На дне оврага, что на мгновение приятно удивило, оставалось сыро даже в такой знойный день... Опавшая хвоя на лесной подстилке, сосновые шишки и редкие листья серебрились мелкой росой под ногами, такой чистой и прозрачной. А ещё немного холодной. Ян сделал шаг вперёд и развёл руками в немом приглашающем жесте: – Ну беги ко мне, чего застыл?      Заклинатель в белом будто того и ждал: припустился к нему что есть силы, сложив Шуанхуа в заиндевевшие узорами ножны. Окрылённый счастьем, он обвил руками крепкую спину, прижался к телу так плотно, что почти повис. Тыкаясь заострённым носиком в шею и учащённо дыша, будто вот-вот заплачет, Сяо Синчэнь прошептал: – Мой А-Ян... – пальцы на лопатках засобирали одежду в кулаки. Даочжан взглянул на супруга, смахнув застывшие в уголках глаз слезинки. – Я так соскучился по тебе. Очень-очень соскучился!      Сюэ Ян приложил указательный палец к губам, глянул чёрными с хитрецой глазами и произнёс таинственное: «Тише». В ту же секунду прохладные ладони легли на розовеющие щёки, которые неожиданно стали ещё чувствительнее. Был ли тому виной щекотливый румянец? Или ненавязчивые касания любимых рук сыграли с ним злую шутку – неважно. По телу пробежалась тёплая волна мурашек, а раскалённый шёпот у самого кончика уха прокрутил её по второму кругу, точно январская метель белые снежинки. – Я с тобой. Я рядом. Мой Ласковый ветерок.      Исполинские сосны плавно качались на ветру и трещали. От них тянуло душистым запахом хвои, шишек и янтарной смолы. Где-то вдали шелестели и тихонько перешёптывались залитые солнцем листья, а за густыми кронами щебетала, казалось, единственная в померкшей чащобе птица. Среди этих навевающих дрёму звуков мягкие губы внезапно накрыли чужие – невесомо и нежно, словно мохнатое пёрышко. Замерли так на пару ударов сердца, затем скользнули к уголку, оставив на нём лёгкий поцелуй, и отстранились. Сяо Синчэнь продолжал стоять на месте, балансируя по тонкой грани между сном и явью. Стараясь не рухнуть в клубящийся на глубине морок, в бездонную темноту. Ноги словно набили ватой, как у тряпичной куклы. Но вдруг белый заклинатель махнул головой, прогоняя наваждение, и ухватил супруга за запястье: – Ты ранен?      Вопрос слетел с губ быстрее, чем он успел его обдумать. В животе зашевелился страх. А вдруг с ним что-то приключилось на охоте? Что если его ранили, и теперь он искусно скрывает правду, пока наивный Даос витает в облаках, пытаясь собрать остатки сознания в понятную картинку. Однако тёмный мастер лишь усмехнулся и с интересом поддался вперёд. – Все хорошо. Я в полном порядке.      Сяо Синчэнь недоверчиво выгнул бровь. Уж больно не понравилось это извечное желание его успокоить... Не выпуская изувеченную руку из своей, Даочжан молча закатал тёмный рукав. Защитный оберег оказался на месте. – Видишь? – спросил Сюэ Ян, слабо улыбаясь. – Я же обещал не снимать, помнишь? Теперь ты веришь мне, Чэнь-Чэнь? • Команда Золотых (3 часа до конца Ночной охоты) – Сяо Синчэнь! Куда ты... пропал?       Застывшая во внимании чащоба подхватила другой, третий голос: хозяин флейты замаячил на горизонте, будто вышедший из туманной дымки. В предзакатном свете, в небольших просветах сомкнувшихся навесом крон, его глаза словно налились рыжим пламенем, нащупав рядом с находкой вторую фигуру. Руки переплелись на груди, а тон понизился, когда Старейшина Илин продолжил: – А я тебя ищу повсюду...       Неприязнь подкатывала к горлу: колючая, плотно прилипшая к его стенкам, словно репейник. На секунду показалось, что горечь от неё осела на кончике языка, становясь ещё более прогорклой. Дыхание сделалось тяжёлым, лёгкие пожирал разрастающейся внутри пожар. Дерево за деревом, кустик за кустиком. Сюэ Ян уставился на него чёрными, свернувшими сталью глазами. – Вэй Усянь... Тебя в детстве не учили, что подсматривать нехорошо? – С-сюэ Ян... – отозвался Даочжан сдавленным, будто не своим голосом. Он положил руку на жёсткое, как пучок соломы, плечо и принялся поглаживать его круговыми движениями пальцев. Это пускай немного, но помогло. Сняло ненужное напряжение.      Вэй Усянь неожиданно осклабился, приближаясь медленными, издевательски медленными шагами. Ловкие пальцы уже нащупали духовный инструмент, закружили его. У основателя тёмного пути игривое настроение. Не сказать, что это сулило что-нибудь хорошее... – Не думал, что босяк из Куйчжоу захочет поучить меня манерам... – его улыбка стала хитрее, а взгляд изучал корпус флейты, словно он впервые видел её. – К тому же, я пришёл не без причины, а за своим Шишу. И видно ты позабыл, что в плане бесстыдства я на втором месте... Первое до сих пор пустует. Хочешь, уступлю его тебе? – Так любезно с твоей стороны! Вэй Усянь, да ты просто само великодушие! Но мне, простому Сюэ, будет хватать с лихвой и сегодняшней победы! – О, ты так уверен? – Уверен! А как же иначе! Надеюсь, ты не позабыл о нашем споре? – раздразнённый любопытством, Вэй Ин склонил голову на бок. Посмотрел на него долго, выжидающе. – Ещё осталось время признать свою ошибку.      Вэй отчего-то прыснул со смеха, но быстро согнал улыбку с лица. Молчаливая флейта отправилась за спину, когда заклинатель подошёл почти вплотную. Казалось, что воздух загустел, пропитавшись той уверенностью, что исходила от него, точно дым от костра, – поднимаясь к верхушкам сосен и размывая всё вокруг. Между тем Вэй Усянь снова шагнул вперёд, неторопливо и вальяжно, почти наступая тому на носки. «Вот ведь наглец!»      Сюэ Ян почувствовал, как губа поползла к дёснам от гнева, но не отступил. Вэй Ин потянул уголок рта и наконец ответил: – Не поверишь... Как раз думал, где раздобыть белые одежды твоего размера... – свободная рука похлопала по чужому плечу, с обманчивой заботой смахивая невидимые снежинки. – Они тебе скоро пригодятся!      Сюэ Ян дёрнулся, сбросив с себя тяжёлую ладонь. Ярость закипала в груди, словно раскалённое масло заструилось по металлу, пенясь и шипя, оставляя внутри ожоги. – Как забавно... – с губ Сюэ Яна слетела кривая усмешка. – Вроде основатель тёмного пути... Выдающийся Старейшина Илин! А несёт такой напыщенный вздор... Вэй Усянь, а ты и правда нечто! – Отражаю тебя, мой друг... – А-Ян... А-Сянь... Не ссорьтесь...      Оба заклинателя почти синхронно повернулись к несмело подавшему голос Даосу, одновременно ответив: – Сяо-Сюн, мы вовсе не ссоримся. – Любимый, подожди.      ... а затем продолжили спор, как ни в чём ни бывало. Они словно по очереди кидали бревна в костёр, а пламя всё разрасталось и разрасталось, грозясь превратиться в настоящее зарево. Нужно было что-то делать... – Сюэ Ян, я высоко ценю твою скромность. Однако, хочу заметить, что за те пару часов, что продолжается охота, мы с Сяо Синчэнем изловили более сотни лесных духов. Из трёх частей леса нам осталось обогнуть лишь одну. А чем можешь похвастаться ты? – Спор с самого начала был нечестным. – Вот как? Но Сюэ Ян... Я не хитрил и не обманывал, добывал всё лишь собственными умениями, так... Сделай одолжение и покажи некто Вэю, в чём тут кроется нечестность, чтобы я наглядно посмотрел. – Тебе и вправду смешно быть недовольным. Тебе достался Даочжан. А равных ему в ловле Духов среди всех Великих Орденов не сыскать! – Чего ты хочешь? – Вэй Усянь тяжело вздохнул, изломив бровь, будто действительно не понимал причины чужих обвинений. Пойди пойми, издевается или нет! –  Вэй Усянь, твою игру язык не повернется назвать честной! За стеной этих сосен нечисти почти нет! А если и появляется, то на два, а иногда на три ранга выше, чем ты говорил! И какие напарники достались мне, ты видел? Неопытный юнец, которого самого защищать нужно, и Недоглава клана Не таскаются за мной следом, поистине великая удача! Помощи никакой, только под ногами путаются! А-Лин же вовсе ребёнок! – переведя дух, Сюэ Ян потёр двумя пальцами переносицу и снова посмотрел на Вэя. – Лесная нежить коварней змеи, ты сам это прекрасно знаешь. Вместо того, чтобы ловить теневую лису, я прикрываю их, не щадя живота своего! Это по-твоему честно?! – Условия были равными для всех! Есть ли хоть доля моей вины в том, что тебе досталась именно зелёная Порхающая Узница? Что касается нежити – ошибки быть не могло! Кому-то всего-навсего не помешало бы тренироваться немного старательней. И ещё, прости за прямоту, но не слишком ли ты обнаглел, чтобы при мне называть А-Лина неопытным юнцом?! – Ну разумеется! Я ведь босяк и пакостник! Мне ли заботиться о подобном, как выбирать выражения помягче! – Совсем стыд растерял?!      Глядя на открывшуюся перед собой картину, Сяо Синчэнь упёрся спиной в сосновый ствол и давно перестал вникать в суть разговора. Только устало водил скучающим взглядом от одного  заклинателя к другому, лениво поедая с куста тёмные ягоды черники. Среди этой неразберихи спасало лишь то, что сейчас наступал сезон самых разных и вкусных даров природы: малины, чёрной смородины и даже ежевики. Блуждая по неприметным тропинкам, Сяо Синчэнь не отказывал себе в удовольствии сорвать с усыпанной тут и там ягодной ветки кисточку побольше. Наслаждаясь кисло-сладким вкусом лета, вдыхая душистый июльский запах мятых зелёных листьев...      Неожиданно в голову прокралась мысль: «Уйду сейчас – никто не заметит! И если я и правда решил провернуть задуманное, то лучше поторопиться! И скорее, скорее!!!»      Проглотив сладкую мякоть, он украдкой посмотрел себе за спину, где уже давно прятал зеленоватый мешочек цянькунь. Хитрейший Даос снял его с чужого пояса ещё до появления Вэй Усяня и теперь плотно сжимал в своей руке, как самое заветное сокровище. Облизнув пересохшие от волнения губы, Сяо Синчэнь стал осторожными шагами уходить в густоту качающихся сосен и, выждав пару секунд, заскочил за поворот, за покрытый мхом и папоротником камень. «Времени нет! Ну же, давай, поторопись!» Выудив из рукава золотистый мешочек-ловушку, Даочжан принялся переправлять залитые мраком ночи нити в бездонную пасть похищенной вещи. Паутинка за паутинкой. Они струились мерцающей дугой, вспыхивали и угасали голубоватыми звёздами, кружась и исчезая в бескрайней темноте... Только очень медленно.      Сяо Синчэнь нетерпеливо завыл, запричитал: – Да скорее же ты... Ну... ну!..      Сердце клокотало в горле при мысли, что сейчас его окликнут. Начнут искать. Или кто-нибудь выйдет из-за кедровых ветвей и поймает его с поличным, как мальчишку на воровстве. А ведь это и было воровство... Да и у кого? Сперва у собственного мужа, а затем, будто этого мало, у своего племянника. Щёки защипал запоздалый румянец. Захотелось провалиться сквозь землю от стыда. Однако желание помочь Сюэ Яну было намного сильнее моральных устоев. Да и слова супруга заставили насторожиться: а точно ли всё идёт по плану? На их стороне не встречалось ничего подозрительного, но вряд ли бы Сюэ Ян стал врать, прикрываясь показушным беспокойством за жизнь Цзинь Лина... Могла ли произойти ошибка? И насколько она опасна для остальных?      Наконец, когда последний тлеющий уголёк растворился в густой черноте ловушки, Сяо Синчэнь затянул шнурок потуже и, облегчённо выдохнув, спрятал оба мешочка в рукав. Отряхнувшись, заклинатель в белом притиснулся спиной к нагретому камню и выглянул одним глазком. Дорога была свободна. Прихватив Шуанхуа, Сяо Синчэнь незаметно прокрался к оставленному минутами ранее кусту черники. Прижавшись лопатками к той же мохнатой сосне, он с удивлением заметил, что не пропустил ничего интересного. Борясь с наигранной зевотой, Даочжан потянул ещё одну сине-фиолетовую ягодку и отправил её в рот. Актер заслуживал все пять баллов. – Что значит "хватит об этом"?! Уходишь от разговора? – Это значит, что если ты проиграешь, то само собой разумеется идёшь в Юньшэнь. – Я понял. То есть... когда тебе всё достается на блюдце с золотой каёмочкой, то так и должно быть, и тут нет ничего удивительного. Ведь это великий Старейшина Илин! Но когда у других в то же время происходит обратное – то это ничто иное, как их собственное невезение! Вэй Усянь... И ты ещё меня назвал наглецом? Какого мнения ты о себе? Сравнил себя с Небесами? – Всё! Всё, хватит! – Сяо Синчэнь встал между ними, уперев ладони в грудь стремительно сужающих расстояние заклинателей. – А-Сянь... А-Ян... Ради меня, пожалуйста... – На что ты намекаешь?! – выкрикнул из-за плеча Шишу Вэй Усянь. – Разве не ясно? Да ты просто заносчивый болв... – не успело слово прозвучать полностью, как Сяо Синчэнь затолкнул в раскрытый рот супруга спелую чернику и плотно прижал ладонь к его губам. Сюэ Ян недовольно замычал, мотая головой в попытках отделиться от руки. Но, почувствовав трепет родных пальцев, сдался и послушно задвигал челюстями. Сяо Синчэнь с мольбой посмотрел на племянника, не убирая дрожащей ладошки. Внутри всё обрывалось от этого беззащитного, выискивающего тень небезразличия на тихую просьбу взгляда. – Перестаньте, пожалуйста... А-Сянь...      Вэй Ин сжал кулаки до характерного хруста, затем медленно выдохнул сквозь стиснутые зубы, прожигая противника колючим, как морозный воздух, взором. Тот непоколебимо прожигал в ответ. В животе, как на дне бокала, плескалась незамутнённая ярость. Жар разъедал изнутри, превращая внутренности в пепел. Но, резко развернувшись спиной, он семимильными шагами ринулся прочь, в залитую предзакатным светом чащу, и выпалил на одном дыхании, как одно небольшое заклинание: – Тогда на этом мы прощаемся! Ещё увидимся! Сяо Синчэнь, мы уходим! – Да, да... сейчас, – многозначительно взглянув на супруга, Даочжан убрал руку. – А-Ян... Ну что вы, ей Богу, как дети малые... – А чего он первый начал? – возразил Сюэ Ян,  тем не менее слабо, почти незаметно краснея. С досадой пнув маленький камушек в сторону, он потянулся пальцами к поясу... И быстро подобрался, не нащупав мешочка на месте. Сяо Синчэнь, тут же изменившись в лице, разомкнул губы в немом испуге и осторожно указал пальчиком куда-то неподалёку: – А... он там.      Проследив за направлением пальца, босяк с нескрываемым удивлением обнаружил пропажу на поросшем травой камне. Подлетев и взяв его в руки, Сюэ Ян с непониманием спросил: – И как он здесь оказался? – Может оставил там и з-забыл? – пожав плечами, Сяо Синчэнь поспешил отвернуться, чтобы озадаченный странным исчезновением супруг не заприметил на бледных щеках выступивший румянец.      М-да уж, лгун из него такой же никудышный, как и помощник... – Ах-х, не помню! – прорычал под нос тёмный заклинатель, возвращая найденную вещицу обратно на пояс. – Сяо Синчэнь! Ты собираешься идти?     Голос Вэя прозвучал раскатом грома среди ясного неба, напомнив о ещё не законченной охоте. Даочжан виновато прикусил щёку и неловко прочистил горло перед ответом: – А-Ян... я ухожу.      Сюэ Ян неохотно закивал и замычал. Но просветлевший в лице Даос внезапно бросился в объятия, проведя носиком вдоль шеи, а затем возобновив невидимую дорожку поцелуями. Положив в изувеченную руку прощальный подарок, Сяо Синчэнь прошептал: – Я найду тебя, когда закончится охота. Прошу, будь осторожен.      И быстро пропал из виду, догоняя давно потерявшегося среди чёрных столбов сосен напарника. Выждав пару секунд, Сюэ Ян раскрыл заполненную ладонь. И нашел в ней целую горсть сладостей и спелых летних ягод. Улыбнувшись, заклинатель накрыл угощение пальцами и, бросив короткий взгляд на клонящееся к горизонту солнце, вернулся назад.