Проследил, называется

POV Tom Спит? Я дернул левым плечом. Через пару секунд Билл тяжело вздохнул и оторвал голову от моей груди. - Что делать будем? - я пожал плечами. Действительно делать нечего. - Убираться? - Билл посмотрел на мое недовольное лицо, - Не-е, - скорчился. - Гулять? Мы уже нагулялись, - я кивнул в подтверждение его слов. - Билл повернулся на 180 градусов назад. Посмотрел на выключенный телевизор и, тяжело вздохнул, повернулся ко мне. Раз больше нечего делать, посмотрим телевизор. Но ведь это можно сделать намного веселее. И мы как в фильмах, когда герои что-то задумывают – хитро смотрят друг на друга, прищурились и улыбнулись на бок. Билл побежал наверх, а я на кухню. Через десять минут на полу был постелен мягкий плед, разбросаны мягкие подушки. На нашем «столе» из книжек - внизу стопки которых была та самая зловещая Кама-Сутра - лежали пачки печенья и вафель, в прозрачной миске покоились пока нетронутые хрустящие кукурузные палочки. В пластмассовых стаканчиках, которые завершали образ домашних бомжей, был налит холодный фруктовый чай. покопавшись в кладовке, я нашел видеомагнитофон - не поверите, но он еще живой - подключил его к телевизору, и мы с малым отправились в комнату моей мамы искать нужную кассету. Так как то, что мы искали, было внизу в тумбочке, Билл - со своими длинными тонкими ручонками и гибким, как мне показалось, телом - доставал всякие фильмы и протягивал мне. Он начал доставать древние фильмы и мультики моего детства. Вот любимый «Том и Джерри», ненавистные мною, но любимые мамины художественные фильмы, оперные концерты и многое другое. Билл хитро улыбнулся, когда достал яркую розовую коробочку, которую еще никто не открывал. Она была запечатана целлофановой упаковкой. Я бросил подозрительный взгляд на протянутую мне Биллом кассету и слегка покраснел. Лесбийское порно. Папа... Я выхватил у малого кассету и положил ее отдельно от других. Засранец загадочно улыбнулся, проследив за моим движением, осуждающе покачал головой, и наигранно тяжело вздохнул. Мол, что поделаешь с этим извращенцем. Я лишь показал ему язык и поторопил поиски, кивнув в сторону тумбочки. Пара черно-белых комедий, и то, что мы искали, оказывается в цепкой руке малого! Наши семейные записи. Мы довольно улыбнулись и, оставив эту кучу старых кассет, побежали вниз. Точнее Билл побежал, а я замешкался с розовой коробочкой в руках. Билл вернулся и, зло прорычав, выдернул у меня ненужную кассету из рук, бросил ее на кровать и потянул меня к нашему импровизированному пикнику. Я вставил кассету в видеомагнитофон, прошловековой агрегат под моим руководством промотал семейный фильм на самое начало и, жалобно простонав, начал показ. Я сделал звук погромче и увалился рядом лежащим на полу Билле. На экране появился я. Совсем еще маленький. Мне здесь года три - четыре. Я с распущенными длинными для мальчика волосами сидел в ванной и тупыми глазами уставился на струю воды, бившую из крана, и из которой потом вырастала большая горка пушистой пены. Дом заполнился громким смехом Билла. Тот как раз взял стакан с чаем в руки, но увидев меня на экране, поставил напиток на место и уткнулся лицом в подушку. Мне стало как-то обидно, я поднялся и я ударил малого самой жесткой подушкой из всех, что были вокруг нас, по затылку. Тот успокоился. - Все-все! Я больше не буду! - Билл вытер выступившие от смеха слезы, шмыгнул носом и продолжил следить за действиями на экране, хрустя кукурузными палочками. Я так и остался в сидячем положении смотреть домашние записи. - У у у. - удивленное детское мычание, когда пена от хлопка в ладоши поднялась в верх и плавно стала опускаться. Билл хрюкал в подушку. Улыбка умиления сползла с моего лица. Смейся-смейся. Потом придет моя очередь. Эпизод моего купания окончен. Новая картина. Осень, парк. Впереди неуклюжий мальчуган все того же возраста, только на этот раз с более короткими волосами бежит куда-то вперед. Наступает на собственную ножку и падает. Оператор сел на колени перед упавшим малышом и проулюлюкал. Мама. Я опять улыбнулся. Маленькие глупые глазки с большими зрачками посмотрели прямо на нас. Билл аж дернулся. Малыш по ту сторону экрана не понимал, то ли ему плакать, то ли смеяться из-за своего падения. И так ничего не выбрав, выдал «Ыыы!» и улыбнулся. Билл опять заржал. А я как завороженный продолжал смотреть в экран. Ко мне сзади подошел папа. Ласково улыбнувшись, он поднял меня на ноги, бережно отряхнул джинсики крохотных размеров, присел на корточки, улыбнулся лучезарнее прежнего и помахал рукой в экран. Билл перестал смеяться. Я чувствовал на себе его любопытный взгляд. А я уже не видел того, что происходило на экране. Слезы застелили пеленой глаза. Папа… Я так скучаю… Я почувствовал, как Билл приткнулся к моему боку, услышал писк видеомагнитофона. Билл нажал стоп. - Томми, прости. - Билл обхватил меня твоими тонкими руками, сжал края моей футболки и прижал голову к боку. Я положил ему руку на спину, - Прости, пожалуйста. - я чмокнул его в макушку в знак прощения. - Том. А ты совсем не изменился, - начал Билл когда понял, что все в порядке. - Такой же глупый, глаза такие же. Такие же большие и. Как у дурачка. - я улыбнулся. - А еще. - Билл напрягся, - ты похож на своего папу. - он посмотрел на меня немного испуганно. Знает, что больная для меня тема. - Мне всегда так говорили. - я прижал Билла к себе еще сильнее. Тот щелкнул на кнопку пульта, и наш сеанс продолжился. Теперь уже в обнимку. На экране появился большой фруктовый торт, в который было воткнуто пять горящих свечек. Снимающий видимо повесил камеру на шею, а перед ней держал торт и нес к маленькому Томми. Малыш опять удивленно раскрыл глаза и рот, увидев такую красивую сладость, задумчиво потер маленькие ладошки, смотря в потолок, а потом опустил взгляд на стол и громким шепотом загадал желание. Слова было отчетливо слышно: «Я хочу, чтобы мама и папа жили вместе со мной много-много-много лет». Сказав эти слова «волшебным» свечкам, он задул огоньки и, весело похлопал в ладоши, не отрывая глаз от торта. Послышались слова родителей «Молодец! Ты уже такой большой! Твое желание обязательно сбудется!». Я тяжело вздохнул, Билл сильнее сжал мою футболку, как бы поддерживая меня. Я погладил его по спине, и картина на экране сменилась. На полу сидят теперь два мальчика. Боком к камере. Одному года два, другой уже большой. Лет пять уже. Мы с Биллом широко улыбнулись, узнав себя. Странно, но я не помню, чтобы мы с малым когда-то раньше виделись. Ну, так вот. Похоже, что это был какой-то праздник. Недалеко слышался смех взрослых, стук вилок по тарелкам, чоканье бокалов и тихая музыка. Мы с Биллом сидели на полу с какими-то пластмассовыми игрушками. Я заметил, что Билл грызет одну из них и начал отбирать у сильного малыша, державшего мертвой хваткой кубик. Младший начал кукситься, а старший как-то злобно улыбаться. Игрушка выскользнула из слюнявых пальчиков темненького так, что последний упал на голое пузико обидчика, обслюнявив такую интимную, на мой взгляд, часть тела. Старший оттолкнул младшего от себя и начал судорожно прыгать на пятой точке, крича «Он меня облиза-а-а-а-ал!». Младший же тем временем, оклемавшись от несильного падения, сунул почти все пальцы рук в рот и начал противно выть. Тут камера дернулась, послышался крик мамы Билла. «Том! Билл! Что вы опять не поделили?!». И на камеру посмотрели два совершенно одинаковых заплаканных личика. Билл, кусавший в это время вафлю, хотел что-то сказать, точнее, крикнуть, и подавился. Прокашлявшись, он посмотрел на меня. - Мы же совсем одинаковые! - я удивленно кивнул. Билл вскочил с места, потянул меня в ванную, поставил напротив зеркала, скинул с меня дюрагу, собрал свои волосы руками в пучок и посмотрел на наше отражение. - Ахрене-еть. Пиздец просто. Как так? - он повернулся ко мне. - Как близнецы. Только ты старше. - Ну, мы ж братья. Это нормально. - я улыбнулся. - Пошли дальше смотреть? - Билл кивнул, и мы пошли обратно к нашему лежбищу. На экране до сих пор светились два зареванных мальчика, которых беспощадно ругали родители. - Это не честно! - запротестовал Билл, - ты виноват, а кричат на обоих! - Я виноват? - Да, ты! - А разве я облизывал чужой кубик?! - Он мне не чужой! Слышал? Ты мне его подарил! Он мой! Я могу его облизывать! И тебя могу облизывать! - ну, я понял, что его конкретно понесло, и поцеловал его. Сначала просто прижался к его губам. Билл дернулся. Мой язык медленно прошелся по его верхней губе и нагло стал лезть между двумя пухлыми губешками. Билл не раздумывая приоткрыл ротик, и мой исследователь пролез туда. Билл встал на носочки, обвил мою шею руками и стал неуверенно отвечать мне на поцелуй. Я подхватил малого под попу, тот обвил меня ногами, прижимаясь сильнее. Я медленно направился к дивану. Аккуратно уложил Билла на него, разрывая поцелуй. - Успокоился? - Билл кивнул, облизывая губы. - Будем дальше смотреть? - Билл опять кивнул. Я снова сел на плед. А Билл самым наглым образом уселся у меня между ног и прижался спиной ко мне. Вот так мы продолжили смотреть наш домашний архив, поедая сладости и, запивая все чаем. Дальше ничего интересного не было. Мы посмеялись над тем, как Билл прыгал в парке на батуте; как родители тайно снимали то, как я играл с роботами; как я пытался плавать в бассейне по-собачьи и, еще много над чем. Часа через два кассета была досмотрена, еда съедена, наш «пикник» убран. Мы с Биллом держались за животы из-за того, что те отказались принимать такое большое количество сладостей. Выпили по таблетке, надеясь, что те помогут, и пошли обратно складывать кассеты по местам. Когда все было убрано так, что тумбочка смогла нормально закрыться, а не так как у нас получилось первые два раза, я быстро спрятал порнуху в куче одежды, надеясь, что Билл уже ушел. Но повернувшись, я увидел лениво улыбающегося подростка. - Ты будешь это смотреть? - я не ответил на вопрос. Только улыбнулся. И так все понятно. - Фу-у. - и Билл ушел к себе в комнату. А я пошел на кухню. Надо же хоть что-то нормальное за день съесть. Я отварил макароны с сосисками. Вполне нормальная еда. Билл пришел ко мне. Он переоделся в более свободную одежду. Выглядит устало. - Сейчас покушаем, в душ и спать. - В душ вместе пойдем? - я промолчал. - И спать вместе будем? - издевается. - Ну кушать же мы вместе будем. Том! - Чего тебе? - я повернулся к малому и поставил перед ним тарелку с едой. - Давай вместе поспим? - он как-то мечтательно улыбнулся, отправляя макароны в рот, - не смотри так на меня! Я сегодня устал и лезть не буду! Честное слово! Ну, пожа-алуйста-а-а. - Ладно, - я рявкнул, чтобы Билл перестал выть, и подавился. Малой виновно опустил голову и, улыбаясь, продолжал ужинать. Я прокашлялся и тоже принялся за еду. Дальше все пошло так, как я сказал. Мы помылись. Отдельно. По очереди. И легли спать. Вместе. Билл не обманул. Как только он лег, сразу же провалился в сон. Даже не укрылся. Зато это сделал я. Бережно укрыл его, поцеловал в щечку и уснул, притулившись к малому сзади.