Счастье многогранно

      Летом Гук работал в полную смену, так как учебы не было, а заниматься музыкой ему нравилось вне зависимости от ее количества. Однако, когда время стало подходить ближе к сентябрю, встал вопрос о переходе на неполный рабочий день. Вот тут-то и начались все заморочки и бумажная волокита с поиском новых кадров на утренние смены. Дошло все до того, что Чонгук даже не смог прийти на собственное официальное посвящение в студенты, первые занятия и пока не получил многих документов первокурсника. В один из дней шеф был так нагружен, студия буквально на ушах стояла, что Чон метался от одного отдела к другому, как белка в колесе, успевая показывать новому стажеру, что где лежит и куда чего записывать. В самый разгар рабочего дня ему пришло сообщение от незнакомого номера, которое Гук сначала даже хотел проигнорировать, подумав, что это очередные представители компании Орифлейм или Эйвон хотят, как обычно, без мыла в одно место залезть. Однако, вчитавшись, он понял, что ему писал староста группы, некий Ким Тэхён. Староста Ким спрашивал, по какой причине тот отсутствовал. «Ты совсем не вовремя, староста, у меня уже голова кругом от всего, что у нас тут творится, ты хочешь об этом поговорить?» — промелькнуло у Гука в голове. Старост он всегда не особо любил. Они как сотрудники Орифлейм (вот другого сравнения и не придумаешь), всегда достанут, когда надо набрать массовку на школьные мероприятия, всегда найдут тебя, даже если ты сильно занят в тренажерном зале, всегда слишком активны на любых мероприятиях, которые выгодны школе. Гук же был активным только для себя, семьи и друзей. Все. Для неких ноунеймов — извините, он не мальчик на побегушках.       Решив, что объяснять всю ситуацию с работой ему некогда и посвящать кого-то в свою личную жизнь вообще желания нет, Чонгук открестился простой фразой «по семейным обстоятельствам», которая была привычна ему со школы. Забросив телефон в задний карман брюк, он побежал дальше разгребать завалы на работе.       Уже позже вечером придя домой, Гук увидел одинокое сообщение от старосты, который оповещал, что понял ситуацию и надеется на скорое посещение Гуком универа. На это Чон лишь усмехнулся и удалил их мини-диалог, уверенный, что больше его и не откроет.       На второй неделе сентября в пятницу вечером ему написала другая староста, Ли Мина. Она объяснила, что его окончательно закрепили за ее группой, а Ким Тэхён — это староста параллельной группы, поэтому теперь, если возникнут вопросы, ему следует обращаться к ней. «Да-да, конечно, обязательно», — подумал Чонгук, положил телефон на стол и пошел открывать дверь съемной квартиры, в которую неожиданно позвонили.       — Слушай, мелкий, я тут тебе забыл вернуть ту демку, о которой мы днем говорили, — проговорил Мин Юнги, как только Гук открыл дверь. — Я пройду, да? — без особых церемоний зашел в квартиру, спросив чисто для формальности.       Гук на это лишь усмехнулся, уже привыкнув к чуть нагловатому старшему. Приходил, когда хотелось, брал, что хотелось. Чон на это лишь пожимал плечами, ведь эти действия не доставляли дискомфорта, а потому он на них не особо обращал внимание.       В это время Мин уже успел раздеться и пройти на кухню.       — Ну что, впереди последние выходные перед официальным студенчеством? — подколол младшего Юнги, присев на ближайший стул. На вопрос Гук смог лишь устало кивнуть и с чувством выполненного долга потереть глаза. — Предлагаю это отметить. Как ты смотришь на то, чтобы мы завтра рванули в клуб? Возьмем еще пару парней для компании.       — Неужели ТЫ ходишь по клубам? — усмехнулся Чон. Порой Юнги мог удивить так удивить. — Господи, хён, такое ощущение, что ты меня женишь. Мальчишник перед свадьбой, не иначе!       — А почему нет? Не вечно же на работе торчать, — и тут же пресек любую возможность придумать отмазку открывшему рот Гуку, — даже если она тебе нравится! Может, судьбу там свою найдешь! — тут Юнги уже откровенно смеялся.       Про отношения и свои позиции относительно судьбы и соулмейтов они никогда не говорили, случая не подворачивалось. Видимо, сейчас Юнги неосознанно поднял эту тему и решил переть, как паровоз, не останавливаясь:       — А правда, Гук-а, неужели ты думаешь, что никого не найдешь себе даже на ночь в таком заведении? — он лишь пытался прощупать почву, что думает младший на этот счет. — Все прилично, пока ты сам на стол не полезешь от радости.       — Фи, хён, на ночь… Я похож на того, кто довольствуется перепихом на один раз?       — Прости, просто не видел тебя ни с кем после нашего знакомства. Все поводов не было спросить. Да и я имел в виду приятную компанию, а ты о чем подумал, маленький извращенец? — со смехом спросил Мин, на что младший цокнул и закатил глаза.       — Ну ты, блин… Раз уж такой разговор, я считаю, что просыпаться с человеком, которого едва знаешь, в одной кровати, это, мягко говоря, мерзко. И не по-джентельменски это — в первую же ночь затаскивать даму в кровать. Может, я консервативен для современного общества, уж не знаю, но мне бы по классике, так сказать. Все своим чередом и в свое время. Понимаешь?       — Конечно, понимаю. Собственно, мне было просто любопытно узнать твою точку зрения. Даже удивлен, что ты такой правильный.       — Честно говоря, я сам немного удивился тому, что ты спросил. Разве тебе такое нравится? — перевел стрелки младший. Теперь пришла пора открываться Мину. Нехотя тот произнес:       — Я не жалую отношения на одну ночь. Понятное дело, что лучше, когда твой партнер проверен временем, да и вообще… Просто мне лично пока не встретился тот, кого хотелось оставить в своей жизни. Знаешь ли, не все выдерживают мой снобизм, — усмехнулся он.       Тут Гук решил попытать удачу, может, даже рассказать о том, о чем не рассказывал никому. Он осторожно спросил:       — Такой вопрос, хён: а как ты относишься к соулмейтам?       Если быть честным, то Гук периодически думал о том, что надо бы поговорить на эту тему со своим другом, но ему в какой-то степени было стыдно поднимать этот разговор. Он думал, что все это сказки, в которые некоторые продолжают верить. В том числе и сам Чон.       Юнги молчал долго, то смотря на младшего, собираясь что-то сказать, то переводя взгляд в другую сторону. Однако Гук боялся нарушить это молчание, так как верил, что вот-вот хён должен собраться с мыслями и поделиться ими. Глубоко вздохнув, старший все-таки заговорил:       — Скажу тебе так: в явление соулмейтов я верю с трудом. Тут все сложно. Сам за всю жизнь не встретил свою родственную душу, поэтому что-то сказать наверняка, я не могу. Окончательно разувериться в них мне не дают мои друзья Намджун и Сокджин. Они соулмейты. Как раз про них я тебе и говорил, когда звал в клуб, — подумав, Юнги медленно продолжил свой рассказ. — Эти парни отчетливо стали видеть соулмейт-сны, когда Джун поступил к нам в универ, как раз в том году. Джин, к слову, сейчас учится на 4 курсе. Всех подробностей они мне не рассказывали, но знаю, что сначала каждый почувствовал толчок, после которого обычно просыпаешься, но они продолжали спать, затем в их сны стали приходить одинаковые вкусы еды, характерные звуки сломанных вещей, а на последнем этапе, когда я точно убедился, что они соулмейты, Джун назвал мне имя Сокджин-хёна. Тогда они еще не были знакомы, поэтому представь такую картину: сижу я в своей комнате в общежитии, приходит ко мне Джун, садится на диван со стеклянными глазами и произносит только одно имя.       — Джин? — улыбнувшись, предположил Чонгук, доливая обоим чай и выкладывая на тарелку оставшееся печенье.       — Да, — кивнул Мин. — Получилось так забавно. Он же и до этого рассказывал части своих странных снов, которые никак забыть не мог, потому и на сей раз его заинтересовало имя, которое навязчивой идеей сидело в голове. «Ты знаешь, хён, — говорит он мне, — раз уж и имя выплыло, то надо поискать на сайте универа его. В подписчиках. Точно! Как же…». Тут он в порыве всплескивает руками и задевает стакан с ручками, который стоял на ближайшем столе. Ручки разлетаются нафиг по всему полу, в том числе укатываются и к небольшой прихожей нашей комнаты. Я молчу, сказать уже просто нечего, молюсь всем богам только о том, чтобы он еще чего не задел, пока будет эти чертовы ручки собирать. В тот самый момент, когда он подбирает одну из ручек в прихожей, входная дверь резко открывается, и к нам влетает Джин, тут же нос к носу сталкиваясь с Намджуном, роняя того и падая на пол за ним. «Господи, что за балаган!» — думаю я.       В это время Мин припечатывает ладонь ко лбу, как бы показывая, что у него уже слов просто не осталось в той ситуации. Чонгук сидит и еле сдерживается, чтобы откровенно не заржать. Ситуация была бы не столь смешна и эпична, если бы Юн не приправлял свой рассказ острыми фразочками, сказанными с каменным лицом. Поэтому Чону смешно не сколько с друзей Мина, сколько с его умения рассказывать.       — Собственно, дальше нет смысла рассказывать, ты и сам прекрасно понимаешь, чем все закончилось. Я это все веду к тому, что если и есть в мире соулмейты, то эти парни — живое тому доказательство. Хочешь верь, хочешь не верь после этого — дело твое, — закончил он свою речь. — А ты к чему это вопрос задал?       И вот он решающий момент. Чонгук все же сомневается — по идее, Юнги высказал свою точку зрения, не высмеял веру в родственные души. По идее. Но на деле открываться действительно тяжело. Переборов себя, он начал:       — Юнги-хён, я…я верю в соулмейтов. Мне говорили, что сие явление начинает проявляться, начиная с момента совершеннолетия и дальше, поэтому в школе я не видел соулмейт-пар. И лично из моего окружения пока тоже никого не встречал, кто бы нашел свою родственную душу. И тем не менее, я продолжаю верить в это. Честно сказать, мне стыдно немного в этом признаваться. Иногда кажется, что все это сказка, в которую верят дети, но в которую не должны уже верить взрослые. Так не хочется взрослеть, хён, — с грустью посмотрел Чон.       — У тебя не совсем верная позиция относительно взрослых, но я понимаю, что отчасти в этом виновато само общество, что прививает такие мысли молодым неокрепшим умам. Я не считаю, что мечтать и верить в сказку можно только в детстве. Тем более, что явление соулмейтов не есть сказка. Никто не говорит, что их единицы. Вообще-то, их миллионы на нашей планете, просто мы лично таких случаев не знаем. Ну, ты не знаешь, — поправился он. — Я думаю, что даже верить в сказку нужно уметь. Это большой дар в мире серости и обыденности!       То, с какой страстью старший убеждал Чонгука, было приятно слышать. Складывалось впечатление, что Мину самому глубоко в душе хочется поверить в чудо, хочется такой же легкости, воздушности и радужных эмоций при встрече со СВОИМ человеком. Хочется, но он не может себе этого позволить, так как запрятал эти желания глубоко в своем сердце.       От слов старшего на лице Чонгука появилась легкая улыбка благодарности, что его не осуждают.       — Я бы хотел поделиться с тобой кое-чем, но все не знаю, как начать, — произнес Гук.       — Начни с начала, — с напускной серьезностью сказал старший, для достоверности сместив брови к переносице и опустив обе ладони на стол. Эта картина позабавила Гука и дала возможность собраться с мыслями.       — В общем, мне приснился сон. Дело было еще летом. Все было очень размыто и, как часто бывает, не понятно, с чего все началось. Я был то ли я, то ли какой-то парень с блондинистой шевелюрой, странно, кто это вообще? Но не важно. Пусть это все же буду я с меняющейся внешностью, чтобы окончательно не запутаться в мыслях и словах. Словом, бежал я к большой двери, а вокруг все цветные сполохи да шум, в котором отчетливо слышалось только слово «Сеул». Наконец, когда я добежал до двери, сначала не мог ее открыть, но точно помню, как мне надо было попасть внутрь, поэтому приложив усилие, я все же смог ее открыть. Последнее, что я помню, захожу в большую оранжерею, всю усаженную розами. Ты знаешь, — странно тихо проговорил Гук, — я на цветы особо внимание вообще никогда не обращаю, ну есть и есть, а тут прямо так четко запомнилось: розы! На этом я проснулся с бешено колотящимся сердцем. Не знаю, почему так хотелось рассказать тебе… Не было такого никогда, чтобы запоминались определенные вещи, чтобы я резко просыпался посреди ночи.       Весь вид младшего говорил о том, как он загружен этим событием. Тем не менее, у него как камень с души свалился, когда он смог поделиться всем этим.       — Что мне делать, хён? Как думаешь, это…оно? — с надеждой в глазах обратился к Юнги Чон.       За все время рассказа Мин ни разу не перебил Гука, внимательно того слушая и пытаясь сложить картину у себя в голове. Помимо этого, была одна неясность, которую хотелось убрать.       — Кхм, у меня будет такой вопрос, чтобы поставить все точки над «и». Тебя не смутило, что в твоем сне был парень? — спросил Юнги и замер в ожидании реакции младшего. Чувство недосказанности сохранялось у старшего во время всего их разговора после слов Чона о даме и кровати.       — Что? Блондин-то? Да нет, какая разница, наверняка, мозг просто подкинул какой-то образ, чтобы скучно не было. Это же не так важно, хён! Ты не на том акцент делаешь.       «Ах, Гук-и — Гук-и, ничего просто так не бывает. Кто еще тут акценты расставлять не умеет…» — скрыв улыбку, подумал старший, мысленно качая головой. Для Юнги именно блондин был ключом к разгадке этой тайны, но раз Гук намеренно опускает этот факт, пусть будет так.       — Хорошо-хорошо, сосредоточимся на…розах? — вопросительно посмотрел на младшего. Тот в ответ лишь кивнул, с горящими глазами ожидая гениальных идей от старшего. — Так. Розы. Ты не смотрел в соннике? Это первое, что приходит мне на ум.       На этих словах Чонгук завис. Сонник. И как он не вспомнил про него и всезнающий Гугл!       Схватив телефон, он полез во всемирную паутину за ответом. Надо сказать, за разговором они просидели до самой ночи. Выяснили, что розы и двери являются признаками встречи с суженым, что плохо открывающиеся двери сулят проблемы в отношениях в начале, но потом все должно пойти как по маслу. Честно говоря, Чон не воспринял всерьез слова про проблемы, предпочитая пропустить их мимо ушей, но вот на избраннике его сердце пропустило удар, предвкушая встречу с родственной душой.       — Так что насчет похода в клуб? — последнее, что спросил Юнги перед уходом.       — А, да, точно! Прости, хён, забыл с этими разговорами, — улыбнулся Гук. — Да, давай сходим, надо голову проветрить и интересно послушать новые хиты. И друзей своих позвать не забудь, все же любопытно посмотреть на них.       — Они же не экспонаты в музее, — рассмеялся старший в ответ. — Не смущай парней. Все, тогда заметано, время я утром напишу или когда домой доберусь, посмотрим. Словом, пока, мелкий.       — До завтра, хён! — попрощался Чон и закрыл дверь.