Счастье многогранно

      — Все, хватит, у меня больше нет сил, — повалился на кровать Тэхён после знатного побоища. Чон остался сидеть на коленях старшего, к которому забрался во время боя.       Отбросив подушку, он, как бы невзначай, поерзал на бедрах, продвигаясь выше, и стал ждать реакции снизу. Привстав на локтях, Ким уставился на него, ненароком опуская взгляд на успокаивающуюся от частого дыхания широкую грудь, очертил взглядом каждый кубик, закусил нижнюю губу, представляя, какие они на ощупь.       — Позволь себе, — неожиданно хриплым голосом произнесли сверху.       Тэ поднял глаза и увидел тяжелый взгляд, обращенный лишь на него. Чон стал медленно приближаться, опираясь руками о матрас, по обе стороны от Тэхёна.       — Расслабься, хён. Хватит загонять себя в рамки. Я твой соулмейт, — жарко зашептал он в самые губы Кима, — твой, — выделил слово, — ты понимаешь?       И то ли эти слова дали толчок, то ли Гук, который взял руку Тэхёна и прислонил ладонью к своей груди, давая возможность беспрепятственно прикасаться, изучать свое тело, чувствовать частое сердцебиение, но старший уже не мог сдержаться. С мягким стоном поражения он притянул за шею младшего к себе и впился в его губы жадным поцелуем. О родителях он подумает потом, об отношениях тоже, хоть и получается так, что сейчас он так безответственно отдается младшему.       Сейчас было так все равно на все свои предрассудки, ведь им обладало какое-то животное, доселе не испытываемое желание, с каждым движением языка Чона которое разгоралось внизу живота все больше и больше.       Ладони, которые он опустил на грудь Гуку, стали перемещаться ниже, изучая непроизвольно напрягшийся пресс, узкую талию, ребра, сдвинулись на спину в то время, как младший перешел поцелуями на скулы, линию челюсти и наконец добрался до самой желанной шеи. Интуитивно Тэ повернул голову в сторону, подставляя больше свободных участков кожи под поцелуи. Было безумно нежно и приятно, хриплые вздохи сами собой вырывались из его рта. Когда же Чонгук поднялся чуть выше к заветному местечку за ухом и провел языком, Тэ не смог остановить крупную дрожь, охватившую все его тело, заставляя впиваться ногтями в молочную кожу спины младшего.       Дотронувшись руками до шеи Чонгука, Тэ вспомнил свой ненормальный интерес и желание в купальне, поэтому, отстранив от себя младшего, он надавил тому на плечи и поменял их местами. Гук удивленно смотрел на все эти махинации, но остался довольным самоуправством старшего. Оседлав крепкие бедра, Тэхён оперся руками о грудь этого сумасшедше привлекательного парня и припал к такой манящей шее. Делать засосы он не умел, да ему и не хотелось этого в данный момент. Все, что он чувствовал, так это восхитительный аромат, исходящий от кожи, соблазнительно бьющуюся венку, по которой не отказал себе в удовольствии провести кончиком языка, на что получил одобрительный полустон со своим именем.       Поласкав шею, он стал опускаться ниже, когда горячие руки Чонгука начали движение под его футболкой, задирая ее, чтобы снять. Футболка полетела на пол, открывая голые участки тела Тэ. Чон не смог противиться своему желанию дотронуться губами до всего этого великолепия, представшего перед ним, поэтому, резко сев, он коснулся кончиком носа ложбинки между ключицами. Тяжело дыша, он проговорил:       — Знаешь, как давно я уже хотел так сделать? — и в ответ на безмолвный вопрос «что именно?» провел языком по ямке, а затем поцеловал нежно-нежно. Красотой Тэхёна можно было наслаждаться вечно, его редкие улыбки в свой адрес младший помнил все до единой, его хотелось оберегать и ни в коем случае не причинять боль.       Ким в это время медленно изучал плечи и мускулы крепко державших его за талию рук. От очередного движения бедрами он почувствовал чужое возбуждение через штаны. Это открытие его так смутило, что он даже остановился, пытаясь собраться с мыслями. Да, его пятая точка сейчас как раз располагалась в непосредственной близости от члена младшего. Помимо своих действий еще и этот фактор, наверняка, того активно возбуждал. Да чего скрывать, его самого это все так распалило, что собственное возбуждение упиралось прямиком в живот Чона.       Гук заметил, что Тэ остановился, поэтому отстранился, чтобы заглянуть тому в глаза. Красный и с растрепавшимися волосами он выглядел для младшего самым красивым и желанным парнем на свете.       — Что такое? — обеспокоенно спросил Чон, восстанавливая дыхание.       Тэхён отвел взгляд в сторону. Тогда Чонгук взял его лицо в свои ладони и мягко, но требовательно развернул к себе, одними глазами повторяя свой вопрос.       — Да ничего… — неуверенность так и сквозила в интонации.       С одной стороны, Киму очень хотелось отсюда сбежать, так как он попросту растерялся и немного испугался перед неизвестным, но с другой стороны, он сам себе сказал, что не может бегать от этого вечно. Надо брать себя в руки и смело идти вперед.       — Тебя ничего не смущает? — все же задал он вопрос младшему.       Тот, очевидно не понял, потому как тупо смотрел на него с беспокойством. Тэ возвел глаза к потолку, но сверху указал пальцем на их животы, говоря:       — Господи, да я об этом.       Когда Чонгук перевел взгляд вниз и понял, о чем старший, он не смог не залиться звонким смехом. Это было просто невероятно. Обворожительно милый смущенный Тэхён. От этого его еще больше расцеловать захотелось. Повалив того обратно на подушки, он так и сделал, вновь припадая к сладким губам, но потом отстранился, чтобы сказать:       — Нет, хён, меня это вовсе не смущает и тебя не должно. Это нормальная реакция организма, — как ребенку объяснял он. — Мне это даже льстит. Раз твой дружок встал, — хохотнул он, на что Тэ закатил глаза, — значит, я тебя привлекаю, значит, я нравлюсь тебе и… — хотел продолжить он, однако Тэ нужно было вставить свое слово.       — Ну, конечно, ты мне нравишься! Стал бы я продол… — сказал, как что-то само собой разумеющееся, но понял, что попросту признался младшему, когда хотел выставить того ребенком несмышленым. Опять! Опять его успели поймать. Довольный таким раскладом младший улыбнулся, словно кот, съевший сметану. Пришлось вздохнуть и закатить глаза, — знаешь, ты достал меня ловить на словах…       — Ты сам виноват. Эх, — с притворной грустью произнес он, — если бы я раньше знал, что ты только таким способом мне признаешься, не стал бы колошматить тебя подушками, — искоса посмотрел он на снова недовольного хёна. Не удержавшись, он накрыл своими губами припухшие от прошлых поцелуев губы, но тут же отстранился, когда тот стал ему отвечать. — Ты мне тоже очень нравишься, — провел он рукой по волосам Тэ. — И сегодня я намерен дойти до конца вместе с тобой.       Тэхён тяжело вздохнул, готовясь к худшему, но настраивая себя, махнул головой в знак согласия со словами «это все так странно».       — Тэ, ты как будто на казнь собираешься, честное слово! — стал он гладить напрягшиеся плечи старшего. — Я не сделаю ничего, без твоего согласия. Насиловать не буду, — выставил он со смешком три пальца, давая обещание. — Расслабься, все предусмотрено природой. Ну… — протянул он, вставая и доставая из своего рюкзака смазку и пачку презервативов, — почти все. Об остальном уже позаботились до нас другие люди.       — Йа, мелкий, ты с кем это собирался тут кувыркаться, раз успел даже подготовиться? — пробурчал Тэхён, видя то, что достал младший.       — Хён, не ревнуй раньше времени, я просто рассчитывал на целебные свойства природных источников, которые направят тебя на путь истинный, — начал вешать лапшу он на уши, ухмыляясь сам себе. — Специально для тебя купил, смотри, — запрыгнул он на Тэ и продемонстрировал тюбик с вишневой этикеткой. Тэхён на это лишь скептически поднял бровь.       — Да у тебя радости выше крыши, как я посмотрю, — на лице младшего и правда была такая счастливая улыбка, что не хотелось портить ему праздник.       — Естественно, Вишенка, — хитро улыбнулся он, — мне так нравится тебя смущать, не представляешь!       Для возвращения той атмосферы Гук стал нашептывать всякие комплименты старшему, которые так и лились из его уст, ведь Кима так и хотелось окружить теплом, лаской и любовью, делиться с ним своим счастьем, радовать даже такими мелочами, как приятно сказанное слово. Покрывая грудь и пресс поцелуями, задевая языком горошины сосков, он стал снимать домашние штаны Кима, который с тяжелым вздохом приподнял поясницу, чтобы помочь это сделать. Чужое возбуждение так и манило к себе через ткань облегающих шортиков.       Чонгук сполз вниз, чтобы согнуть в коленях ноги парня, но тот и сам прекрасно уловил суть, что от него хотят, поэтому поборов смущение, согнул ноги в коленях и развел их шире, чтобы Гук смог устроиться между. Младший это делать не спешил, а стал оставлять невесомые поцелуи на внутренней стороне бедра. Слегка вбирая шелковую кожу, он неумолимо продвигался к кромке белья. Тэхён от таких ласк просто терялся, часто дышал и старался не кончить тут же от столь приятных ощущений, оставляемых чужими губами. Чонгук все это время следил за старшим, поэтому Тэ, не выдержав такой пытки взглядом, закрыл лицо ладонями и промычал:       — Ну, не смотри на меня, это так смущает!       — Не могу, хён…мне надо тебя видеть, чтобы знать, что тебе хорошо сейчас, — объяснил он. — Поэтому не закрывайся от меня, пожалуйста.       — Мне очень хорошо, — пересилил себя и раскрыл ладони Тэхён, честно признаваясь в своих ощущениях, чтобы Гук не чувствовал себя некомфортно.       Проделав влажную дорожку и на втором бедре, Чонгук уже подходил к последнему барьеру перед полностью обнаженным Тэхёном. Поцеловав через ткань возбужденную плоть, он стал стаскивать белье, когда старший его остановил, притянув к себе.       — Нет. Стой, — делал он вдохи через слово, — давай это в другой раз сделаешь, если захочешь? — его все жутко смущало, но позволить делать себе минет, даже если этого хотелось, он правда, не мог. Только не сейчас. Это слишком пошло для невинного Тэхёна, ему бы справиться со смущением перед обнажением себя.       — Ты про то, что в принципе не хочешь продолжать? — не понял насторожившийся Гук.       — Нет-нет. Я не про это. Я разденусь сам. Только… — а вот этот вопрос он тоже не учел, но спросить предпочтения Чона стоило.       — Что?       — У меня там, ну… — Тэ горизонтально рассек ладонью воздух, словно ножом, пытаясь сымитировать ровную землю. — Не перекати поле, в общем. Просто я знаю, что некоторых такое не устраивает, вдруг тебе тоже не понравится. Я как бы за природу, все дела, да и не готовился ко всему этому, ты уж пойми, — воззрился он на младшего, который хмурил брови в попытке понять, о чем говорит Ким. — Да, боже, ну-у… Не готовился, — с нажимом произнес, чтобы уж дошло, — понимаешь?       — Э…ты про то, что ты…не подготовился…там?       — Да…       — Ну, я тебя подготовлю, тебя это смущает? — тут Тэ понял, что они говорят совершенно о разных вещах. Вообще-то Тэхёна волновала естественная растительность на данный момент, а не растяжка, но сказать об этом, вконец не умерев от стыда, он так и не смог.       — Та ля, я не об этом! Ух, как сложно… Ладно, пофиг, пляшем дальше. Надеюсь, ты не извращенец, и у тебя такая же природа, — уже без надежды протянул Ким, настраивая себя заново.       Тут до Чона стало доходить. Он поднял в изумлении брови и протянул «А-а…», на что Тэ, увидев понимание в его глазах, точно также протянул «Ага-а».       — Вот, — подытожил Ким, краснея в очередной раз от смущения.       — Твою мать, Тэ, с твоими загонами я в монастырь уйду скоро! — не зная, как реагировать проговорил он. — Что естественно, то не безобразно, понимаешь? Да, блин, у меня точно также, смотри.       Он приподнялся, чтобы снять свои штаны и белье. Высвобождая от одежды стоящее колом возбуждение, он непроизвольно выдохнул, так как оно уже прилично времени больно упиралось в узкие джинсы. Пока он раздевался, Тэ и сам успел скинуть свои шортики, а теперь приподнялся на локтях и в изумлении смотрел на член младшего.       — Ох, ё-ё… — как-то больше себе протянул Ким. — А чего он у тебя такой большой? — таращился, позабыв про все приличия. — Подожди-подожди… Ты хочешь сказать, что ты в меня…его… это самое? — не мог подобрать он нормальных слов. — Я не могу… — забеспокоился.       — Тэ…       — Куда? Нет, подожди. Я же это…ну…в первый раз же, — Тэхён хоть и паниковал, но еще держал себя в руках, пытаясь представить, как оно все происходит. Гука крыло от осознания того, что вот он, Чон Чонгук, будет первым и единственным у этого фантастического парня, что сейчас так мило пугался неизвестности. Все инстинкты кричали защищать и оберегать свою пару, на нем была большая ответственность. Нужно было устроить первый раз Вишенки незабываемым и максимально безболезненным.       — Тэ-э, — мягко говорил Чон, подбираясь к Киму, — все будет хорошо, поверь мне. Если ты будешь напрягаться, ты сам же себе хуже сделаешь, родной…       — Вот спасибо, дорогой, сразу полегчало, знаешь? Это не тебе будут пихать такого слона… — сказал он, но подумав, что делать все равно нечего, смирился со своей участью. — Ладно, помирать, так с музыкой. Маме моей сам скажешь, что… — тут Гук не выдержал и накрыл одновременно и губы Кима в поцелуе, и его член, обхватывая ствол и примериваясь к нему рукой.       Обмякнув от неожиданного удовольствия, старший перестал сопротивляться, отдаваясь во власть умелых рук Гука. «И откуда только знает, что делать? А говорил, что не гей…» — пронеслось в голове Кима. Проведя вверх по стволу, Чонгук обхватил чувствительную головку, большим пальцем размазывая выступившую от возбуждения влагу. Когда губы Тэхёна освободили из захвата и он смог набрать в легкие побольше воздуха, вот тут он наградил младшего щедрым гортанным стоном, который сам от себя впервые в жизни слышал. Довольный такой реакцией Гук увеличил темп рукой, проходясь по выступавшим венкам и одновременно доставая оставленную смазку.       Оставив на время старшего, который обиженно замычал и попытался закончить дело собственными руками, Гук серьезно проговорил, останавливая Тэ:       — Не трогай себя, детка. Кончишь только со мной.       Он выдавил на пальцы щедрое количество лубриканта, распространяя на всю комнату вишневый запах. В любой другой ситуации Тэхён бы давно вмазал тому нахалу, который назвал бы его «деткой» или любым другим противным уменьшительно-ласкательным обращением, но в данной ситуации от такого младшего лишь расползались мурашки по всему телу, а обращение приобретало очень интимный характер, что он даже и не думал возражать.       Приставив один палец к колечку инстинктивно сжавшихся мышц, он наклонился к шее, провел языком по коже за ушком Тэ, помогая тому расслабиться, и ввел первую фалангу. Тэхён тяжело выдохнул, но сам себя уговаривал не сжиматься. Ощущение не из приятных, если мягко выражаться. Смазка заметно облегчала проникновение, поэтому первый палец Тэ смог спокойно принять, да, не кайф, но и не катастрофично. Просунув в него палец на всю длину, Чон стал оглаживать нежные внутренние стенки, пытаясь отыскать с брюшной стороны заветный бугорок. Это было сделать достаточно легко. Сигналом к окончанию поисков стал ласкающий слух хриплый стон Тэ. Он выгнулся дугой от столь неожиданных будоражащих ярких ощущений.       — О, боже, Гуки, сделай так еще, — просил он.       Но Чон уже двигался дальше, вставляя второй палец, заглушая неприятные тянущие ощущения массажем простаты и ласканием мочки ушка. Потом последовал и третий палец. Все это время, Гук активно разрабатывал тугие мышцы ануса, чтобы потом доставить минимум дискомфорта своему соулмейту.       Тэхён под ним извивался от переизбытка таких разнящихся ощущений. Неприятные сменялись яркими и красочными, заставляя Тэ позабыть где он, что он, зачем он.       И вот наступил последний этап подготовки. Вынув пальцы из разработанной дырочки, Чонгук достал презерватив из пачки и раскатал его по члену.       — А можно мне… — не знал, как спросить Ким, уверенно смотря только на плоть младшего и закусывая губу. Его так и манило неизведанное. Как Гук отреагирует на прикосновения? Понравятся ли они? А будут ли ему приятны такие же манипуляции, какие ему самому нравятся доставлять себе?       — Да, конечно! Если тебе этого хочется, — сказал он, не до конца понимая, о чем Тэ, но предвкушая приятное.       Тэхёну хотелось доставить хоть толику того удовольствия, что приносил ему младший, поэтому он потянулся к Гуку, опрокидывая того на себя и просовывая руку между ними. Обхватив полностью член, он в который раз убедился, что младший был развит физически больше его во всех смыслах, даже тут. Чон закрыл от удовольствия глаза, когда рука Тэ стала делать поступательные движения вокруг ствола, но намеренно игнорируя чувствительную головку, подушечки пальцев время от времени еще и касались мошонки. Гук тем временем стал потихоньку двигать бедрами, толкаясь в руку парня. Вдруг проснувшееся игривое настроение решило немножко помучить младшего. Перехватив ствол послабее, он продолжил нежно неторопливо водить рукой сверху вниз, периодически дразня и задевая крайнюю плоть, от чего Гук просто распадался на атомы и собирался заново, мечтая достигнуть кульминации.       — Что ты там говорил по поводу того, что мне нельзя тебя мелким назвать? — елейным голоском произнес он. Он хотел добиться нужной реакции и поэтому, ждал, пока Гук совладает с дыханием, откроет глаза под непрекращающиеся движения рукой старшего, который решил сменить траекторию на поступательно-круговую. Но ради того, чтобы лишний раз отчитать своего соулмейта, Гук напряг все свои мысли, чтобы не улететь еще больше от прикосновений.       — Тэ, я же просил… — не успел он договорить, как Тэхён резко провел рукой по всей длине члена, проходясь по головке, поместил ее в свою ладонь, задевая щель уретры и уздечку большим пальцем, на что Гук протяжно застонал, падая лбом в плечо Тэхёна, не ожидая от него такого коварства.       Дерзкий. Чонгука это распаляло все больше и больше, хотя казалось, вот он предел уже.       — Туше, хён. Не ожидал от тебя, — улыбнулся он, тяжело дыша и целуя Тэхёна. — Но я своей просьбы не изменю.       После того, как Чонгук размазал смазку по всей длине члена, он приставил головку к колечку мышц старшего, с беспокойством и немым вопросом в глазах.       — Только прошу тебя, — тяжело проговорил Ким, обхватывая Чонгука руками за шею, — помедленнее, — и получив решительный кивок в ответ, сказал, — давай.       Головка начала погружаться в горячую плоть. Морщившись от неприятных ощущений, Тэхён думал о том, что могло быть и хуже. Все-таки Чон хорошо его подготовил. Успешно протолкнув первую часть, Гук плавился от первозданной узости Тэхёна, думая лишь о том, как не сорваться сейчас и резко не начать вколачиваться в старшего. Войдя наконец на всю длину, он замер, всматриваясь в лицо напротив, в глазах Тэ блестели неконтролируемые слезы. Непривычное чувство наполненности окутало Тэхёна, доставляя даже в таком положении удовольствие, граничащее с болью, разлившейся по телу от заднего прохода.       — Я, конечно, видел, что у тебя большой, но… — с выдохом проговорил Тэ, часто моргая, чтобы избавиться от пелены слез на глазах. — Он огромный, ты знаешь об этом? — пыхтел он, на что Гук лишь искренне улыбнулся, принимая какой-никакой комплимент. — Вот и жди теперь, пока я привыкну.       — Раз все равно ждем, расскажи мне, почему «Ви»?       — Айщ, грязные приемчики используете, молодой человек! — пригрозил пальцем. Подвигавшись, он поморщился, понимая, что рановато, но уже скоро, они продолжат. — Самое лучшее место, когда у меня твой член в заднице и я точно никуда не денусь.       Чонгук на это широко улыбнулся, нежно проводя пальцами правой руки по запястью левой руки Тэ, что лежала около его плеча. Всматриваясь в карие очи, очерчивая взглядом влажные реснички, сплел пальцы с длинными пальцами Кима, который сжал его ладонь, как спасательный круг.       — А с тобой, хён, иначе не получается, уж извини, — ответил, нисколько не раскаиваясь.       Тэ вздохнул, но все же сказал:       — Ви — потому что, — он показал пальцами правой руки английскую букву, обозначающую победу. — Все потому, что ты меня взбесил, — Гука брови на лоб полезли.       И тогда Тэхёну ничего не оставалось, как вкратце рассказать об их первом общении в сообщениях, о том, что он подумал тогда и как ему неловко перед преподавателями было. Позабавившись всей ситуации, Чонгук по фактам сообщил, где он пропадал те недели и как так вообще вышло. Оба в данный момент чувствовали себя прекрасно, так как все недомолвки были обговорены, а сейчас им бы, вообще-то, надо было заняться более интересным делом, на что намекнул младший.       Поерзав, Тэ подумал, что самое страшное он вытерпел, и кивнул.       — Двигайся, Гуки, — прошептал он ласково, что у младшего чуть крыша от такого нежного хёна не поехала.       Толкнувшись неуверенно пару раз, он увидел, что Ким лишь кивает ему продолжать. Став более уверенным в своих толчках, он медленно, но верно начал ускорять темп, иногда входя и выходя полностью. За это время старший успел не только плотнее обхватить его талию бедрами, но и закинуть ноги ему на спину. Поменяв угол, он нашел тот самый бугорок простаты, на что Тэ одобрительно простонал и выгнул спину.       Не зная, куда деть освободившиеся руки от новых ощущений, Тэхён вплёл свои пальцы в волосы Чона, притягивая голову того для поцелуя. Сменив темп на медленный, Чонгук давал им небольшую передышку, но у Тэ от таких плавных фрикций просто кружилась голова, ведь младший задевал не только простату, но еще и прокатывался по возбужденному члену своим животом, доставляя удовольствие Тэ в двойном размере. Гук снял руки Тэ со своих плеч и положил их по обе стороны от головы старшего, снова сплетая вместе с ним пальцы и ускоряя темп, добиваясь постоянного ритма. Хватка Тэхёна усилилась, и он проговорил низким хриплым от неконтролируемых стонов голосом:       — Я…уже скоро.       Сам не знал, для чего нужно было так сказать, но он сделал это на подсознательном уровне, так как сам в данный момент вообще ничего не соображал.       Чонгук чувствовал приближение и своей разрядки по напрягшимся мышцам, выступившей испарине и расходящимся по телу мурашкам. Обхватив член Тэ, он пару раз сделал в такт своим снова ускорившимся толчкам движения рукой по всей длине и произнес: «Кончай, детка», как со стоном «Ох, Гук-и» Тэхён бурно излился в руку младшему, который также последние разы толкнулся в нежную плоть Тэ и излился в мощном оргазме в презерватив. Тэхён не знал, что это за яркие сполохи были у него за плотно зажмуренными глазами, но то, что он так хорошо себя еще ни разу не чувствовал, мог сказать однозначно.       Медленно выйдя из слабого тела старшего, Гук поднялся с его груди, на которую обессиленно упал ранее, и откинулся на спину, попутно вытирая руку о простыни и накрывая их обоих одеялом.       — Детка, ну, как ты? — удовлетворенно проговорил Чон, когда и его дыхание, и дыхание Тэхёна успокоились.       Ему в нос пихнули указательный палец:       — Чтобы не звал так меня перед кем-либо еще, ясно?       — Но ты же зовешь меня мелким, — хихикнул. — Давай твою просьбу в обмен на мою, м?       Ким понимал, что это разумный компромисс, но так просто сдаваться не хотел из вредности. Хотя сил на борьбу сейчас не было никаких, и он так и лежал на спине, слабо двигая конечностями.       — По рукам, — все-таки принял предложение Чонгука, представляя, каково ему было бы перед Чимином, назови тот его «деткой» в обществе Пака.       — Так все-таки, хён? Только честно.       После минуты раздумий, прокручивая все произошедшее в голове, он просто подвел итог своим ощущениям:       — Знаешь…это довольно любопытный опыт. Крышесносно и…контрастно… Мне понравилось!       — Опыт? Еще никто не называл секс со мной опытом, — притворно обиженно сказал Чон. Он поднялся, чтобы выкинуть использованную резинку, а потом вернулся на прежнее место. В душе он радовался, что хёну понравилось, что смог доставить такое удовольствие своей паре, радовался, что с ним все хорошо. Однако продолжал притворяться обиженным. — Такое ощущение, что ты не для удовольствия это делал, а для научного эксперимента. Ну спасибо!       — Да что ты цепляешься к словам, мел…кхм-кхм, Чонгук, — вовремя поправился он. Тот в это время перевернулся на бок к нему лицом и подпер голову рукой, хитро смотря на старшего. — Со мной такое впервые, я и сам еще не до конца для себя все описал и понял… Что ты хочешь от меня? Живой я, все.       — Ким Тэхён, ты мне сейчас напоминаешь сердитого хомячка, — тихо-тихо проговорил он у самого лица, — знаешь, пушистого такого, безумно милого, мягкого и, — замолчал он, ловя ждущий внимательный взгляд, — очень красивого. А что надо делать с такими хомячками?       Старший, не зная, отрицательно покачал головой, завороженно глядя в блестящие черные глаза. Словами Гук отвечать не стал, зато быстро наклонился, чмокнул Тэ в щеку поцелуем-бабочкой и щелкнул по носу, счастливо улыбаясь, получая в ответ такую же счастливую улыбку. Ребячество? Ну и пусть! Зато одно на двоих.