Red Moon

Спустя пятнадцать минут после окончания очередного приступа, Эйс все еще не видел в полной мере. Мир представлял собой ничто иное, как расплывчатый беспорядок в левом глазу. Эйсу было приказано оставить лицо в покое. Его зрение должно будет вернуться, как только глаз заживет. Но не раздражать глаз было гораздо легче сказать, чем сделать. Тварь ужасно чесалась, и все, что Эйс мог сделать, это сидеть спокойно и позволить медсестрам осматривать его ожоги. Ожоги были на пути к заживлению, но они зудели даже сильнее, чем его глаз, придавая совершенно новое значение слову «боль». Эйс вяло зарычал, когда медсестра оторвала его руку от бедра, которое он лениво царапал. Он схватился за простыни, чтобы не почесать что-нибудь еще. Он обнаружил, что сильно моргает, пытаясь заставить глаз зажить быстрее или как-то успокоить его раздражение. Бальзамы и масла, которые медсестры нанесли на его раздраженную кожу, творили чудеса, успокаивая боль, но было трудно сосредоточиться на том, что именно они делали, когда он все еще пытался осмыслить то, что произошло. Боль нарастала в геометрической прогрессии, охватывая всё, что он знал, и всё, чем он был, но внезапно прекратилась. Боль осталась, но гораздо более тупой и почему-то казалась более реальной. Что бы он ни делал, Эйс не мог избавиться от ощущения, что с его второй половинкой случилось что-то ужасное. Это была худшая атака, которую он перенес и она закончилась так внезапно. Была только одна причина, по которой Эйс мог подумать, почему это так, и он молился, чтобы он ошибался. Конечно, его вторая половинка не умерла, разве Эйс не почувствовал бы это как-то? Как она могла умереть, если Эйс даже не знал, кто она такая? Он бы не верил в справедливость мира. Это казалось слишком жестоким, слишком несправедливым. Какой смысл быть связанными судьбой, если они никогда даже не встретятся друг с другом? Марко вошел в комнату, вырвав Эйса из задумчивости. Команда медсестер, окружавшая Эйса, неохотно разошлась при приближении наследника, оставив им некое подобие уединения. — Как ты себя чувствуешь, йой? Всякая благодарность или облегчение, которые Эйс испытывал до этого вопроса, исчезли. Черноволосый вампир застонал, закатывая глаза. — Как я уже сказал по крайней мере дюжину раз за последнюю минуту, я в порядке. — Назовите его упрямым, но Эйс просто не видел смысла лечить свои раны, когда они не могли заразиться и в любом случае зажили бы относительно скоро. — Я не понимаю, почему мне нужно быть здесь, Марко. Боль ушла и единственное, что мне сказала Куреха, это больше не тревожить глаз. К завтрашнему дню я буду в полном порядке, — фыркнул он. — Мне очень жаль, что я разбил лунный камень. Эйс потрогал теперь пустую застежку, все еще прикрепленную к его ожерелью, мысленно желая, чтобы она предоставила информацию о статусе его второй половинки. Ожерелье было единственной связью Эйса с ней, даже если теперь оно было совершенно бесполезным. Незнание того, что произошло, убивало его. Марко только улыбнулся, садясь рядом с Эйсом на кровать. — Не беспокойся о лунном камне, йой. Ты нас всех заставил поволноваться. Эйс застенчиво ухмыльнулся, потирая затылок. — Извини за это. Куда ты вообще пропал? Когда все закончилось, тебя там не было. На лице его брата промелькнула неуверенность, такая краткая, что Эйс ее почти не заметил. Марко собирался сказать то, что, как он знал, не понравится ворону. Марко никогда не ходил вокруг да около и не колебался, и от того, что он делал это сейчас, у Эйса неприятно скрутило живот, а улыбка исчезла. — Что? — Я ушел, чтобы проверить теорию, — начал он. — Всё началось две недели назад, в тот же день, когда мы схватили людей из того охотничьего лагеря у подножия горы. Помнишь? — Да, но какое это имеет отношение к чему-либо? — спросил Эйс, сбитый с толку внезапной сменой темы. — Просто дай мне закончить, йой. Как ты знаешь, я наблюдаю за подземельями и получаю записи обо всем, что происходит и храню их в своей комнате. Из этого охотничьего лагеря был один заключенный, наказание которого полностью соответствовало всем твоим симптомам. Глаза Эйса расширились, он понял, что тот имел в виду. — Ты имеешь в виду– — Дай мне закончить, — прервал его Марко, и Эйс замолчал. — Твоим первым приступом было купание заключенных. Во-вторых, твою вторую половинку поймали с едой в камере и заставили выплюнуть её обратно, йой. В-третьих, на него вылили горшок с расплавленной смолой. — Эйс был ошеломлен, но что-то в тоне Марко говорило, что это еще не все. — Единственное место, где могла быть еда, это кухни здесь, в замке, а это значит, что еда была доставлена ему отсюда. — Вот опять это колебание. Эйс мог достаточно легко понять логику блондина, и ему совершенно не нравилось, к чему все шло. Он скрестил руки, сурово взглянув на Марко. — Что ты хочешь этим сказать? Марко вздохнул и провел рукой по волосам. — Нет лучшего способа сказать это: твоя вторая половинка — это человек, с которым ты поймал Луффи в подземельях. Эйс приподнял бровь, ожидая, что Марко продолжит или заметит свою ошибку. Однако его брат больше ничего не сказал, и Эйсу пришлось задуматься, что за шутку он пытается пошутить. — Я знаю, что ты злишься за амулет, но тебе не кажется, что это заходит слишком далеко? — Я серьезно, йой. — Нет, это не правда! — крикнул Эйс. Его замешательство и недоверие росли с каждой секундой. Как мог Марко, его старший брат и практически второй отец в его жизни сидеть перед ним и говорить ему эту ложь? Марко был основательным и надежным, все в тот или иной момент обращались к нему за советом, включая Ояджи. Помня эту логику, Эйс знал, что Марко не лжет ему, но он ведь должен лгать, верно? Эйс вглядывался в лицо брата в поисках каких-либо признаков того, что Марко пытался подшутить над ним. Он не хотел в это верить, но в словах, которые только что сказал Марко, должен был быть какой-то скрытый смысл. — Это полная чушь и ты это знаешь! — Эйс пришел в ярость, когда не смог найти ни единой трещины в маске своего брата. — Я был согласен со всей этой хренью со связью души, но это заходит слишком далеко, Марко! Какую бы шутку ты ни пытался пошутить, это не смешно! — Он изо всех сил пытался сесть, вздрагивая при каждом резком движении его безответного тела. — Я не буду сидеть здесь и слушать твои дикие теории, шутки или что-то еще. — Слезы гнева начали выступать у него на глазах. Эйс с рычанием заставил их отступить. — Я отказываюсь быть частью этого, и я не буду, — решительно сказал он своему брату, пытаясь встать, но тут же сел с шипением. Хотя его нога не была так повреждена как остальные части его тела, она все еще не могла выдержать вес его тела. Марко наконец отреагировал на это, встав и одним быстрым движением силой прижал плечи Эйса к матрасу. — Если я лгу, — сказал Марко опасно спокойным голосом и проницательными голубыми глазами. — Тогда объясни, откуда я это знаю, йой. Я сам спустился в тюремный блок, чтобы прекратить пытки. Вся левая сторона его тела была покрыта расплавленной смолой, всё ещё горячей от огня. Здесь она простиралась от его плеча до бедер, — Марко легко провел линию по забинтованному торсу Эйса и по его ногам, пока говорил. На нем было почти идеально указано, где под бинтами были спрятаны собственные ожоги Эйса, и это точно расстраивало веснушчатого. — Смола была и на его шее, здесь... и покрыла большую часть его лица, а также доходила до его волос. — Он снова идеально обрисовал очертания ожогов Эйса. — Его кожа была обожжена, Эйс. Они облили смолой ему лицо, прямо в левый глаз. Он бы погиб прежде, чем я смог должным образом увидеть повреждения, но я не удивлюсь, если он полностью потеряет зрение в этом глазу, йой. — Глаза Эйса расширились, но Марко продолжал, без усилий разбирая все протесты, которые только мог выразить Эйс. — К тому же он был неестественно худым, как будто он голодал последние полторы недели или около того. Его одежда была в лохмотьях, сгорела и не подлежала ремонту, йой. Я не могу представить, что они предложили бы ему много тепла, особенно в каменной камере с открытым окном в начале зимы, — глаза Марко незаметно сузились и он наклонился вперёд, голос оставался совершенно мягким и ровным. — Я сделал все, что мог, чтобы помочь тебе, Эйс. Я солгал семье за тебя, я проводил каждый день в библиотеке с момента твоего первого приступа, пытаясь найти что-нибудь, что угодно, что могло бы это объяснить. Как ты думаешь, я доволен? Что меня забавляют твои страдания? Что я увидел человека, которого ты открыто презирал, и решил, что он станет вашей второй половинкой? Ты искренне веришь, что я когда-нибудь из злости извергну такую нелогичную чушь? Потому что, если ты так думаешь, то извиняюсь, что мне больше нечего тебе сказать, — хладнокровно закончил он, забрав все слова, что хотел произнести Эйс. Его гнев был несколько приглушен посягательством на вину за неблагодарное поведение, но не настолько, чтобы заставить его перевернуться и просто принять этого человека как свою родственную душу. Этого бы никогда не случилось, если бы он имел к этому какое-то отношение, к черту высшие силы. — Это все еще чушь собачья, — прошипел он сквозь зубы. — Может быть, это не твоя работа, и, блядь, я тебя не виню, довольно сложно не выстрелить в посыльного*, когда он единственный, кто находится в пределах досягаемости. Он просто не может быть, Марко. Меня не волнует, был ли он голым в тех камерах или в лесу, оставленный волкам и медведям, я бы отдал этот приказ еще раз, если бы мог! Он использовал Луффи, как я могу быть связан с чем-то вроде этого? — Эйс покачал головой, гневные слезы, которые неуклонно выступали из его глаз, угрожали пролиться. — Я не приму этого, это неправда, — подтвердил он, обращаясь сейчас к себе больше, чем к своему брату. — Эйс, — нерешительно начал Марко, и взгляд Эйса поднялся и решительно встретился с взглядом блондина. — Скажи мне, где ты нашел знания, я могу изучить их. Вы сами сказали, что это не самые надежные источники, что бы это ни было, может быть другой способ понять это. Может быть, ты что-то упустил, или вы не искали другого выхода, а просто пытались выяснить, что это было. — Эйс схватился за рукав Марко, мысли его неслись, пока он пытался найти какой-нибудь способ выбраться из этого. — Просто должен быть способ, Марко, я не могу с этим смирится! — умолял Эйс, его рука расслабилась на рукаве Марко и снова упала ему на колени. Гнев, сменившийся отчаянием, уступил место ужасному онемению, и Эйс уставился себе на колени. Часть его почувствовала облегчение, узнав, что его вторая половинка все еще жива, но гнев значительно перевесил это. Как могла судьба быть такой жестокой? Марко вздохнул, успокаивающе положив руку на голову Эйса. Он медленно провел пальцами по темным волнистым прядям, и плечи Эйса напряглись от прикосновения. — Ты слышал Ояджи, Эйс. Мы не можем просто хладнокровно убить его. Никто не говорит, что он должен тебе нравиться, или даже признавать его, йой. Вам не нужно думать о нем как о родственной душе, если вы этого не хотите, это просто термин, который используется в рассказах. Но мы не можем и просто вернуть его в подземелья, не после этого. Поступив так, вы только обеспечите себе страдания, а информация, которая нам нужна от него, не была и никогда не будет важнее твоей безопасности, йой. Если ты хочешь убедиться в этом, когда достаточно поправишься, чтобы прочесть, все книги, которые я изучал, по-прежнему лежат за моим обычным столом в библиотеке». Плечи Эйса опустились, и он неохотно кивнул. — Отлично. Я останусь здесь, пока снова не смогу ходить, — пробормотал он довольно подавленно. Он полностью намеревался исполнить предложение Марко и посетить библиотеку, но только когда он был уверен, что Луффи не нуждается ни в каком внимании и крепко спит. Только тогда Эйс сможет удовлетворить свою потребность узнать, есть ли способ отменить это проклятие. В течение часа эту новость услышал каждый человек в замке. Слух распространился со скоростью лесного пожара, и все слышали разные истории от кого-то, кто получил информацию из вторых рук. — Я слышал, что у него был нож! Он пришел в ярость и попытался убить короля, поэтому принцу Эйсу пришлось остановить его, и он получил травму, защищая его! — Нет, он вырвался из своей камеры и похитил принца Луффи, вот что я слышал. Он держал его под прицелом, и он бы убил его, если бы принц Эйс не появился вовремя! Хотя он все ещё ранен! — Какого? Откуда он мог взять пистолет? Я слышал от тюремных охранников, что он плюнул принцу Эйсу в лицо. Ему чертовски повезло, что он пережил гнев принца, это точно. — Он мог украсть это у охранника! И это не объясняет, почему принц Эйс попал в лазарет. — Что ж, это чертовски разумнее, чем избиение уже раненого человека кучкой хорошо вооруженных вампиров! — Все, возвращайтесь к работе! — Да сэр! Независимо от того, что произошло на самом деле, медицинский персонал был не в восторге от того, что лечил человеческие травмы, но более чем хотел узнать правду. Они сделали все возможное, чтобы вылечить различные раны, усеянные его хрупким телом, не склонные ни в малейшей степени столкнуться с гневом своего короля за неподчинение прямому приказу. Человек крепко спал и, вероятно, проспит еще день или около того. Теперь оставалось только подождать и посмотреть, не смогут ли они извлечь новую информацию из медсестер, которые ухаживали за принцем Эйсом в другом крыле.