Новолунье не придёт никогда

В конце-то концов, никто из нас не способен предсказать финальный результат наших поступков, да и мало кто пытается. Большинство поступает так, как поступает, чтобы продлить удовольствие или на время заглушить боль. Стивен Кинг. Все предельно Мне нужна нескончаемая чистая тетрадь и вечность. Джонатан Сафран Фоер. Жутко громко & запредельно близко Внутри меня ты всегда плачешь, я хочу вытереть твои слезы… Настоящие слезы (True tears)

Казалось, что сердце… Моё глупое сердце стучит, ударяясь о грудь Эдварда. Я знала, что ощущения у него сейчас самые противоречивые. Я знала, что его медленно сводит с ума тепло моего тела и его собственные мысли. Я чувствовала это по тому, как напряжены его плечи под моими ладонями, по его судорожному вздоху, когда мои руки обвились вокруг его шеи… Прости меня… Но я же не знала, что ты будешь здесь. — Тебя… Ты же не должен быть здесь… — я говорила, уткнувшись лицом в его шею, задевая её губами. — Но я здесь… — чуть слышно ответил он, крепко прижимая меня к себе. — Уж так вышло, извини. Это была идея Эммета и Розали. Они… всегда так делают. Латинские ритмы, заставляющие воздух в комнате вибрировать. Близость его тела, которая сводила меня с ума — медленно, вдумчиво и глубоко ввинчиваясь в моё сознание стальным жалом незнакомого мне желания. Руки Эдварда, которые скользили по тонкому атласу, спускаясь всё ниже и ниже. Коснувшись узкой полосы обнажённой кожи, он остановился, отдёрнув пальцы, заставив меня умирать от предчувствия прикосновения. — Эдвард… К горлу подкатил тугой ком, сделав мой голос глухим. У меня возникло сильное и острое желание прижаться губами к его холодной коже, проводя чувствительную дорожку кончиком языка от места, где шея переходит в плечо, до мочки уха… Прихватить её зубами… Даже мои мысли были очень громкими. Он вздрогнул, отпрянув. — Даже не думай. Лучше… отвлеки меня. Иначе я точно начну раздевать тебя при всех и прямо сейчас… Кто бы меня отвлёк, Эдвард… Подумать всерьёз об отвлечении Эдварда Каллена от моей скромной персоны я не успела. Подал голос Джаспер. — Эд, раз пошла такая пьянка, может, станцуешь? — Прекрасная идея, Джас, — не отводя взгляда громко сказал Эдвард. И добавил чуть слышно, — потанцуй со мной, Кристабелла… Наши братья-сёстры комфортненько устроились на огромной кровати Роуз и Эммета. Ненавижу, когда меня разглядывают в упор. Так было всегда: в воскресной и обычной школе, на улице, в «Старбаксе»… Я немного умела танцевать. Точнее, умела ловить кайф от своих движений под музыку. Но сейчас я точно была нерасположена к этому. Я была зажата. Меня мучили мои собственные мысли, иллюзии, ощущения… — Эдвард, я… Он резким рывком ссадил меня с подоконника, опуская на пол и на мгновение притягивая к себе. — Белла… Прошу тебя… — он говорил практически сквозь зубы, с силой выталкивая из себя слова. — Да, но… — Ну, хватит там совещаться! — Джаспер рассмеялся. — Иначе сейчас я займу наш танцпол. — На четыре счёта. Раз… два… три… теп. Слышишь музыку? Кажется, я слышала эту песню. «Lamento Boliviano»… — Бачата?! — Ага… — он едва заметно улыбнулся. — Эдвард. Я в латинских танцах не специалист… — Беллз… Ты меня любишь? — его глаза были такими тёплыми, что мне уже хотелось встать на цыпочки, чтобы коснуться его губ. — Да… — Тогда просто слушай своё сердце. У тебя есть две руки, — он мягко перехватил мою правую ладонь, сплетая наши пальцы, — две ноги, — Эдвард осторожно подставил колено, как того требовала танцевальная позиция, вклиниваясь им между моих порядочно зажатых коленок, — море фантазии и объект для её воплощения. Не думай ни о чём. Я поведу… Шаг, второй… третий. Пауза «Смотри мне в глаза. Пожалуйста…» Подняв голову, я позабыла о том, что все на нас смотрят. Мне хотелось только одного, чтобы песня никогда не заканчивалась. Пару раз из-за моей неосторожности мы зацепили старинный комод — полетели щепки, но Розали даже не пикнула… Молчание было просто гробовое. Только тихий звук наших ритмичных шагов на яркой подложке доминиканских ритмов. Максимально расслабившись, я позволила Эдварду вертеть меня во все стороны. Мои ноги быстро вспомнили лёгкость движений, но морально… Я искусала губы, стараясь не отводить взгляда… Особенно тяжко мне давались плавные переходы, когда приходилось распластываться вниз и назад, практически полностью прижимаясь внутренней стороной бёдер к твёрдой ноге Эдварда. В эти мгновения время будто растягивалось, отсчитываемые тяжёлыми гулкими ударами моего сердца. Уверенная ладонь Эдварда замирала у меня между лопатками, не давая упасть, а он сам двигался навстречу возвратно-поступательно. Так же, как мог бы в совершенно другой ситуации, но при этом абсолютно целомудренно… Снова взлёт вверх, сплетение пальцев и бесконечность вариаций на тему шага. Мне казалось, что под моими ногами не гладкий паркет, а горячий кубинский песок — от этого движения становились только точнее и глубже. Бачата… Самый отчаянный танец, уличное искусство ритма, больше похожий на бесконтактный секс. В особенно тонкие моменты я впивалась ногтями в тыльную сторону шеи Эдварда. Он только улыбался в ответ. «Умница…» Он оценил мою лёгкую импровизацию, когда я просто повисла на нём, зацепившись за его ногу, прогибаясь вперёд, прижимаясь к нему грудью. Шампанское, пляшущее в моей крови, медленно растворило всю скованность, все барьеры… Мне хотелось танцевать. Мне хотелось Эдварда. И если все так хотят это видеть — пусть смотрят. Стать его отражением… повторять каждое его движение, искать отклик… «Не думай обо мне…» «Эдвард…» «Пожалуйста… » Я не знаю, сколько времени продолжались наши художества. Совершенно внезапно у меня потемнело в глазах. Эдвард мгновенно выровнялся, притягивая меня к себе, не давая упасть. Странно, но перспектива оказаться на полу меня даже обрадовала. — Что случилось?! Судя по голосу, это была сестрица Элис. «Пить надо меньше…» — иронично подумалось мне. Открыв глаза, я посмотрела на музыкальный центр. На большом дисплее молчаливым объяснением горел значок повтора. Вскочившая с места Розали виновато улыбалась. — Прости, Белла… Джаспер, полулежавший рядом с Элис, молча хлопал в ладоши: медленно и торжественно. Выражение лица у него было именно такое, каким его совсем недавно описывала Элис. Хотя… может, не так уж и недавно. Мои ноги, которые так редко уставали, просто гудели. — Сколько? — голос Эдварда отзывался музыкой в моих ушах и лёгкой вибрацией идущей от его груди, отлепляться от которой мне совершенно не хотелось. У меня совершенно не было сил, чтобы нырнуть в его мысли, но я шестым чувством ощущала, что он зол. Просто невероятно зол. — Почти два часа… Но это был очень красивый марафон. Танцы. Марафон. Смертельная усталость. Мне сразу же вспомнился невероятно грустный фильм «Загнанных жеребцов пристреливают». — Роуз, ты не дура?! — Осади, Эдвард… — вмешался Эммет. Я снова закрыла глаза, отворачиваясь. Вместо того, чтобы вмешаться в ссору, я молча прижалась губами к холодной коже Эдварда, нащупывая шершавую кнопку плоского твёрдого соска. К большому удивлению Эммета, Эдвард осадил.  — Да пошли вы… — беззлобно фыркнул он, запуская пальцы в мои волосы. «Мне дико приятно, но… прекрати сейчас же» «Эдвард… Это сильнее меня» Даже сказать что-то большее сил не было. Медленно, но верно, меня захлёстывала тотальная усталость. Она накатила, как лавина. В таких условиях сопротивляться желаниям было просто невыносимо сложной задачей «Я буду выглядеть полным придурком с бугром в штанах. Да и ходить в таком состоянии та ещё пытка» Я затылком чувствовала взгляды всего семейства, но мне было уже всё равно. Они хотели увидеть, насколько я люблю его… Что ж, пусть видят. Но уже через мгновение я почувствовала, как мягкие лапы умиротворения имени Джаспера Хейла осторожно касаются меня. Это было похоже на материнский поцелуй в лоб — будто на тлеющие угли плеснули холодной воды. — Джаспер… — голос Эдварда был тихим. Очень. — Какого чёрта? — А я что? Я ничего… — Джаспер улыбался. Момент был не просто упущен. Момент был раздавлен. — Эдвард, тебе лучше пройтись перед сном, — усмехнулся Эммет. — Компанию не составить? — Я проведу Беллу до двери в комнату. А потом обсудим это… Уже взявшись за ручку двери, я обернулась. Джаспер был далеко, и он совершенно точно не мог помешать тому, что мои руки снова обвились вокруг шеи Эдварда, а мои губы отвечали на его поцелуи. Так он ещё не целовал меня никогда: казалось, что его язык повторяет все те движения, тонкую вязь которых мы вытанцовывали почти два часа. У меня подкосились колени — Эдвард услужливо поймал меня на бедро, как и в танце. Чувствовать его так близко, так остро… Играть с собой в опасные игры… — Эдвард… Останься… Тихий шёпот, щекочущий нам уши и нервы. Эдвард Каллен с силой упёрся ладонями в полотно запертой двери, отстраняясь. Как же мне хотелось, чтобы эта чёртова дверь провалилась внутрь — просто для того, чтобы почувствовать приятную тяжесть его тела. Зрачки Эдварда вздрогнули и расширились. «Мне нельзя оставаться наедине с тобой. Не сейчас. Боже… Ну что ты со мной делаешь?!» «Эд… Я просто делаю то, чего хочу…» Подавшись навстречу, не обращая внимания на то, как жёсткий хлопок его брючины по накатанной впивается в мою кожу — наоборот, ещё теснее прижимаясь к его ноге, — я нежно поцеловала его в уголок губ. «Белла… Я тебя сейчас изнасилую. Здесь и сейчас. Ты этого добиваешься?!» Сжав в кулак остатки воли и самообладания, я медленно и мучительно обрывала ниточки между нами. Да, ты прав, Эдвард. Прав… Взяв в горячие ладони его лицо, я посмотрела в чуть потемневшие от страсти глаза самого красивого вампира в истории человечества. Не выдержав, он попытался поцеловать меня, но я мягко отстранилась, отворачиваясь. — Уходи, Эдвард… Через мгновение, в течение которого он по-прежнему ждал, что я одумаюсь, он сначала отпустил меня. Потом сделал шаг назад. Как же ты прекрасен, любимый. Даже с уродливой печатью обиды на лице… Провернув ручку, я скрылась за дверью. Я, как никто, знала, как долго затягиваются раны от задетого самолюбия. *** Через час ко мне постучалась Элис. Она хотела побыть со мной, узнать, всё ли в порядке, но я её не впустила. Я лежала на постели, обняв подушку, слушала ноющее тело — смесь неудовлетворённого желания, робкий голос голода и усталость — и пыталась не думать о том, произошло. Ах да… Впервые в жизни я не смогла заплакать.