Другая Заранея

Когда Йори в пятый раз описала взгляд, которым на неё смотрел инкуб, притворявшийся им – Иданом, – настоящий Идан снова не выдержал и ушёл проветриться. «Он смотрел на меня так, будто я – лучшее в его жизни», – девушка мечтательно вздохнула. Издевается. Она просто издевается. Это было понятно с самого начала их диалога. Двойник Идана не беспокоил вообще – новость, что ли? В гетто каждый день кто-то в кого-то превращается, просто сегодня наступила его очередь. Куда больше его волновало, не притворился ли кто-то им в тот вечер, когда стражи гоняли их по всему гетто. Потому что это – может повториться, и с куда более удручающими последствиями. На сей раз последствие было одно – и оно ожидало внутри магазина. Интуиция буквально материлась, убеждая, что эта девушка принесет ему слишком много неприятностей. Слишком. Достаточно было уже того, что она его тревожила. Раздражала. Вызывала желание заботиться. Дурацкое желание, которое будет стоить ему слишком много денег, если с личностью мошенника он ошибся. Она чем-то неуловимо напоминала его семью – и этим раздражала еще больше. Хватит с него пятерых нуждающихся, от этой он будет держаться как можно дальше. Никаких неуместных разговоров, никаких шуток, исключительно рабочие отношения. Он ей должен – он выплатит этот долг. Когда после моего артистичного представления, на пятый раз уже немного приевшегося, Идан снова вышел, я поняла, что работа здесь может быть забавнее, чем казалось раньше. А потом задумалась, откуда вообще взялось это настойчивое желание выводить его из себя. Не помню, когда в последний раз испытывала что-то подобное. Может, когда он злится и сбрасывает маску, я не чувствую от него угрозы, потому что понимаю его эмоции? Но какая вообще от него может быть угроза? Почти представительный инкуб, магазин свой открыл, родители нормальные, братья-сестры есть. То, что готов был подставить знакомого ради собственной безопасности и ради своей семьи – такое себе прегрешение, мало кто поступил бы иначе. Как бы я сама вела себя на его месте? Но Джер был моей семьей, действия Идана могли очень сильно навредить моему другу – и этого я простить не могла. Поэтому, когда Идан вернулся – уже без следа на шее, – я изобразила улыбку и приготовилась наблюдать дальше. Следующие несколько часов прошли спокойно. Даже если насчет открытия он обманул, было видно, что Идан здесь действительно работает очень и очень много: даже не поворачиваясь, он подсказывал, где искать тот или иной товар, без запинки перечислял цены, коэффициенты, налоговую ставку. Рассказал, зачем выбрал такие яркие цвета, что должно стоять у кассы, что у входа, а что можно спрятать подальше. Я наблюдала, как он общается с покупателями со смесью недоверия, смеха и восхищения. Он умудрялся заговорить и обаять любого, терпеливо общался с самыми вредными клиентами, заинтересовывал просто любопытствующих, благодарил каждого за покупку и всё это делал с таким видом, что каждый проникался благодарностью за оказанную ему честь. Я тряхнула головой, сбрасывая чарующее наваждение. Он бы отлично смотрелись с Мари – такой паре никто не смог бы противостоять. – Что у нас продается в отделе для кухни? После того, как в середине дня я сообщила, что запомнила весь ассортимент и документы, которые он мне выдал, Идан очень скептически поднял брови и принялся меня проверять. – Наборы столовых приборов – ножи, вилки, ложки – на шесть персон из нержавеющей стали с серебряным напылением, бокалы из пламенного стекла – тоже на шесть существ… Я перечисляла, и перечисляла, и перечисляла – спасибо Фаю, запоминать я могла быстро и в больших объемах. Скептическое выражение лица постепенно сменялось недоверчивым. – Десять самых дорогих предметов – название, модель, цена. – В каких случаях можно возвращать товар? – На какие группы товаров какую скидку можно делать? Я отвечала. Недоверие сменилось удивлением, а в голубых глазах мелькала хорошо спрятанная радость. – Что делать, если придут… ммм… существа, которые потребуют неоправданный денежный взнос? – Ты про вымогателей, что ли? – я хмыкнула. – Ну да, – кивнул Идан, и в этот момент дверь открылась. В магазин вплыла – другого слова тут было не подобрать – статная блондинка со светлыми рогами, по которым лентой вился алый узор. Она пробежала взглядом по залу, прищурилась, увидев меня, а затем перевела взгляд на владельца магазина. – Идан, – выдохнула-простонала она, приложив руку к груди, от чего её красное в белый горох платье чуть колыхнулось. Мне показалось, или на лице этого сама Идана на миг проявилась… неловкость? – Амалия, – ответил он прохладным тоном, от которого лично я бы уже развернулась и ушла. Но Амалия лишь улыбнулась, тепло и радостно, той самой улыбкой: «как же я рада, что ты обратил на меня внимание». Почему-то вспомнился взгляд двойника – теплые голубые глаза, внимание которых – беспредельно на мне. Стало тошно. Демонесса поплыла по направлению к нам, качая бедрами и размерено стуча каблуками. Красная юбка мягко колыхалась, привлекая внимание к молочно-белым коленям, стройным икрам, тонкой талии… Да ко всему. Она вся была одним сплошным привлечением внимания. Очень редко мне становилось жаль, что я научилась многому – но не этому. Пусть я суккуб, и моя внешность, пластика, голос ничем не уступают этой… Амалии, но иметь – не значит использовать. После того, как Атья ушла, я пообещала себя, что никогда не воспользуюсь внешностью или телом для получения выгоды. Любой. Я росла, училась, следовала всем наставлениям Фая и оставалась верна своему слову, но… В этот момент ощутила сожаление. Амалия остановилась в полуметре и заглянула Идану в глаза. До меня донесся запах любимых туманников – запах, который сейчас вызывал только тошноту. – Уделишь мне минуту? – мягко произнесла демонесса и улыбнулась, чуть прикусив губу. Алую от помады. Как платье. Как узор на рогах. Как след на шее стоящего рядом инкуба. – Конечно, – отозвался Идан. – Йори, – он бросил на меня нечитаемый взгляд. – Я отойду, проследи здесь за всем. Я кивнула – других вариантов тут и не было. Идан с Амалией направились к двери. Синее и красное. Дверь открылась, Идан пропустил демонессу и вышел сам, закрывая дверь. – Да-да, работа тебе важнее всего, – прошептала я вслед. Идан обернулся со слишком сложным для понимания выражением лица. – Я скоро вернусь. Когда дверь закрылась, я решила заняться работой, а не думать о всяких там лицах и о том, что на них было изображено. До обещанного Иданом наплыва покупателей оставался ещё час, и я подумала, что неплохо будет потратить время на изучение журнала покупок за предыдущий месяц. Может, найду какую-нибудь закономерность в предпочтениях, чтобы нужные товары были под рукой. Я смотрела в столбики цифр и букв, но думала почему-то не о продажах. Думала о том, кем был инкуб, смотревший на меня – так. Почему из всех тысяч обитателей гетто он выбрал именно этот облик? Взял бы кого-нибудь другого – и я бы теперь не сидела во встрепанных чувствах, думая о том, о чем вообще думать не надо. Почему он вообще так на меня смотрел? Не помню, чтобы оставляла кого-то влюбленным в себя – обычно хватало пары не слишком красивых поступков, чтобы идея о любви выветривалась из головы совершенно ненужного мне поклонника. Драконы и их порождения! Ну почему именно этот облик?! Не представлять теперь настоящего Идана с таким же взглядом казалось совершенно невозможной задачей. И с чего вдруг меня задела эта… Амалия? Это вообще не мое дело – ну хочет он разорить (наверняка даже не свой) магазин – пусть занимается чем хочет! Пока он зарабатывает достаточно, чтобы платить мне зарплату – всё хорошо. И хватит, не надо больше этих споров, смеха и благородства – отныне только рабочие отношения и никаких ошибок, чтобы самой не оказаться должной этому любвеобильному Безымянный знает кому. И вообще – у меня скоро свидание с Лашером, и раз уж я остаюсь здесь работать, нужно договориться о выходном. Когда Идан после не слишком приятного разговора, которым всегда заканчивались очень приятные свидания, вернулся в магазин, новенькая уставилась на него и сверлила взглядом, пока он не подошел и не оперся руками о стойку напротив неё. – Что? – Послезавтра мне нужен выходной – у меня свидание, – вздернув голову, но отведя взгляд, заявила девушка. После сегодняшнего – Идан бы не побоялся сказать, эпического – провала, самым верным решением было бы сыграть на чувстве вины и пересмотреть в их договоре пункт хотя бы про эти вот выходные, которые он должен выдавать по первому требованию. Чтобы было очень неудобным ни для него, ни для его семьи. Но вместо этого Идан ляпнул: – С кем? И сам заморгал от удивления. Йори посмотрела на него озадаченно. – Это имеет значение? – Нет, никакого, – поспешил откреститься он. – С будущим женихом, – зачем-то ответила девушка, странно его рассматривая. Ему вдруг очень захотелось съязвить на тему женихов, которые только будущие, но уже почему-то женихи, но он дал себе слово – никаких личных разговоров. И он его сдержит. – Отработаешь на следующий день, – кивнул Идан. В этот день свидание будет у него. И это будет очень хорошее свидание! Надо только решить – с кем. Остаток дня прошёл относительно спокойно. Наплыв покупателей действительно случился – но Идан страховал постоянно, умудряясь разговаривать с клиентом в одном углу магазина, подсказывать мне и контролировать, чтобы никто ничего не утащил. А пытались. Сказал бы мне кто раньше, что воровать могут даже туалетную бумагу – не поверила бы. Всё остальное время мы держались на расстоянии друг от друга, разговаривая только на рабочие темы. Идеально. – Что ж, завтра в то же время, – Идан провернул ключи в замке. Я стояла рядом и куталась в широкий вязаный шарф – к вечеру на улице стало еще прохладнее. – До завтра, – осознание, что теперь эту фразу инкубу мне придется произносить часто, вызывало смешанные эмоции. – До завтра, – Идан посмотрел на меня ярко-голубыми глазами, отчего-то чуть светившимися в темноте. На какое-то мгновение мы замерли. Ветер сдувал волосы в лицо, теребил одежду. Морось окутывала нас мокрой дымкой. Я чувствовала себя неловко, чуть раздраженно. Странно. Я кивнула, развернулась и пошла домой, разбрызгивая воду из встречающихся на дороге луж. Когда вечером я рассказывала Фаю о злоключениях этого дня, он почему-то едва сдерживал улыбку. – Он хороший, – намазывая варенье на хлеб, заключила сестра, когда я закончила. – Он хочет казаться таким, – поправила я её. – Посмотрим, как всё пойдет дальше, – подвел итог отчим и налил нам ещё чаю. Я поднесла чашку к носу и вдохнула приятный и незнакомый травяной аромат. Сбор передала Шейла – мама Мари и Джера, вернувшаяся после затянувшейся на три недели смены из города. Мы болтали, пили чай, ели сладости. Потом укладывали Санни спать – Фай читал вслух истории, сестра засыпала, а я просто слушала мягкий голос, наслаждаясь совместным вечером. Когда Сандра заснула, отчим выключил свет и поманил меня за собой. – Йори, – шепнул он, – пойдем, нужно поговорить. Я вышла и прикрыла дверь. – Стоило сделать это раньше, конечно... Присядь, – он показал на стол и сам сел рядом. – Как тебе роль продавщицы? – отчим внимательно на меня посмотрел. Я поморщилась. – Забавно, местами познавательно, но задерживаться надолго я не собираюсь. Не здесь. – Ясно. Отчим задумался. В такие минуты он обычно снимал очки, тер глаза, переносицу или начинал прокручивать обручальное кольцо. Я провела пальцами по шероховатой и потемневшей от времени кромке фаянсовой чашки – зеленой с золотом. Допила остывший терпкий чай. Потянулась к чайнику за новой порцией. – Ты подумала о том, чем хочешь заниматься? – прервал молчание отчим. Я поставила чайник на место и шумно вздохнула. – Подумать – подумала... но без результата. И это было проблемой. Мои ровесники к чему-то стремились: Мари хотела стать певицей, Джер – пожарным, Лашер готовился, чтобы принять управление семейным бизнесом, даже у Идана была цель. А я… плыла по течению. Желание выбраться из гетто и жить счастливо со своей семьей и мужем вряд ли можно было назвать подходящим родом занятий. И хотя Лашер не однажды говорил, что позаботится обо мне и что с его связями и достатком мне нет смысла работать, мысль о том, чтобы не заниматься ничем кроме семьи была... будь я демонокотом – сказала бы «против шерсти». Она противоречила всему, во что я верила. Да и Фай высказался однозначно, когда я упомянула об этом разговоре. «Ты всегда должна быть способна позаботиться о себе сама». Но за всё время, что я помню, у меня только однажды возникло желание заняться чем-то определенным. В тот день я узнала, что Сандра болеет. Вот только вместо того, чтобы рассказать, что учить, куда поступать и кого искать – меня поставили в известность, что такая мечта не для рожденных в гетто. Пришлось ограничиться курсами первой помощи, и на этом мои профессиональные желания закончились. И вот теперь, пока мои друзья делали карьеру, я переходила с одной мелкой должности на другую и никак не могла решить, чем хочу заняться по-настоящему. – Поработай пока здесь, – вдруг сказал отчим. – Хотя бы полгода – и постарайся работать с полной отдачей, будто тебе по-настоящему нравится. Я удивленно посмотрела на него. – Я и не собиралась бросать всё через неделю… Но почему? – Во-первых, обещания нужно выполнять, – ответил Фай, и я кивнула. Даже если Идан мне должен, я пообещала, что буду работать у него – и уйти просто так не могу. Только если сам не уволит. – Во-вторых, по тому, что ты рассказала, похоже, что этот парень действительно горит своим делом. Тебе будет полезно на него посмотреть – вдруг и тебя вдохновит, – отчим улыбнулся. Я скептически задрала бровь. – А тебя не смущает, что его обвинили в подстрекательстве, и тебе же пришлось его спасать? Фай улыбнулся еще шире. – В следующий раз подумает лучше. Не похоже, чтобы он вообще об этом думал! И за его «горением» наблюдать мне вот совершенно не хочется. Каждый раз, когда о нем думаю, чувствую вину. И раздражение. И еще кучу всего непонятного. Но если отчим считает, что так будет лучше… Я нехотя кивнула. – Вот и хорошо, – Фай расслаблено откинулся на спинку стула. – Как там Мари? Чувство вины усилилось. Вот как рассказать ему о Мари, не сказав главного? На работу я собиралась через силу – и никак не могла вспомнить, когда такое вообще было в последний раз. Моросящий с вечера дождь настроения не добавлял. Фай уже улетел, я напекла блинчиков – Сандра их очень любила, а мне хотелось увидеть хотя бы одну искреннюю улыбку с утра. Но каким бы приятным ни был завтрак, выходить из дома всё же пришлось. До магазина я летела – пусть одежда отсырела, но это лучше хлюпающей, набравшей воды обуви. Через стекло витрины на тротуар падал теплый свет, но в магазине было пусто. Я отряхнулась под навесом, махнула крыльями и зашла внутрь, звякнув колокольчиком. – Есть кто? – позвала тихо, не желая нарушать тишину. – Идан? Никто не ответил. Я прошла через ряды стеллажей к кассовой стойке, оставляя за собой мокрые следы. Расходники, посуда, еще посуда… Что-то слева привлекло мой взгляд, и я повернулась. На самой верхней полке у стены зеленел тот самый злополучный пылесос. Вернулся! Или… поставил такой же новый? Сердце забилось чаще. – Ты вовремя, – раздался голос Идана за спиной. Не поворачиваясь, я ткнула в пылесос. – Откуда? – Пришлось потрудиться, но я всё же нашёл нашего мошенника, – судя по голосу, Идан был доволен. Вот только – нашего? Не важно. Я развернулась к инкубу. Тот снова был в синем – только теперь в рубашке, которая точно так же ему шла. На самом деле, у меня было подозрение, что он бы выглядел прекрасно, что на него ни одень. С такой-то сияющей улыбкой, от которой хотелось прикрыться, чтобы глаза не обжечь. – Честно? – поверить в такое легкое решение было сложно. Идан весело усмехнулся, почти по-доброму смотря на меня. – Стал бы я иначе говорить? Мне захотелось издать радостный вопль. Обнять его. Прыгнуть до потолка. Выбежать, расправив крылья и взлететь вверх. – Сложно было? – спросила я вместо всех этих безумных действий, с трудом сдерживая улыбку. Идан снова ослепительно улыбнулся. – Ничего невозможного. Раздражение было почти незаметным на фоне накатившего на меня облегчения. Ошеломительной легкости. Я даже не подозревала, насколько сильно вчерашняя ошибка давила на меня до этой минуты. Не помню, чтобы подводила кого-то так сильно – по крайней мере, в сознательном возрасте. И, кажется, из-за этого чувства мне и не хотелось собираться с утра. Я выдохнула. Если бы не благородство Идана, которое вообще-то могло закончиться в любой момент, я бы очень сильно влипла. – Спасибо, – произнесла тихо, глядя в светящиеся довольством голубые глаза. Идан лишь приподнял темные брови, как бы показывая «За что?» Но ничего не сказал. Я поняла, что так мы и замерли, только когда раздался звон колокольчика. На пороге, впуская в зал прохладу и сырость, стоял Лашер. Переводящий взгляд с меня на инкуба и обратно с непонятным выражением на лице. Наконец, он посмотрел мне в глаза и тепло улыбнулся. – Сестра сказала, что можно найти тебя здесь, – пояснил он. – Я не помешал? – Нет, конечно, – торопливо ответила и, уже не сдерживая волнения и счастливой улыбки, подошла к нему. – Зачем ты здесь? – Поговорим на улице?– спросил он в ответ. – Выйдешь на пять минут? Я-то с радостью, но вот… Я повернулась к Идану, лицом и мыслями передавая посыл «только попробуй возразить». Тот лишь усмехнулся и перевел взгляд на Лашера. – Иданнар, хозяин магазина, – представился он. Шааршем, это ещё к чему? – Лашер, – ответил ему, собственно, Лашер. – Из Ридоссов? – удивленно уточнил инкуб. Лашер кивнул. Идан присвистнул и как-то по-новому посмотрел на меня. С жалостью. Как же они все раздражают. Так легко осуждать, ничего не зная. – Пять минут, – повторила я. Идан вздохнул и кивнул. – Разминулся с тобой на какое-то мгновенье, – рассказывал Лашер, поглаживая меня по плечу, от чего по всему телу бегали приятные мурашки. Я забралась к нему под пиджак, прижалась к груди, слушала и вдыхала любимый сладкий аромат миндаля. Здесь было уютно и хорошо, и даже сырость, пробирающаяся под одежду, не портила удовольствия. – Не думал, что ты уже устроилась… Почему сюда? – Мест с нормальной оплатой почти нет – сам знаешь, изоляция не способствует процветанию бизнеса. Все тревожатся, не повторится ли это снова. – Понятно… У вас с этим Иданнаром, – он странно выделил имя инкуба, – всё нормально? Хороший вопрос. Я потерлась щекой о гладкую черную ткань рубашки. – Началось не очень, а теперь… вроде нашли общий язык – Расскажешь? – Лашер выдохнул мне в макушку. Рассказывать почему-то не хотелось. Я подняла голову – светло-зеленые глаза смотрели тепло и тревожно. – На свидании, – лукаво улыбнулась. Лашер в ответ не улыбнулся. Провел медленно ладонью по моей спине – вверх, коснулся горячими пальцами шеи, заставив меня судорожно вздохнуть. Посмотрел на мои губы, когда я издала едва слышный стон, затем снова поднял взгляд – в зелени его глаз разгорался знакомый огонь. Зажигающий вот мне ответный. Прикосновение губ – и мир теряется. – Лашер… – тихий выдох. – Ммм?.. – он снова целует, и все возражения, все мысли исчезают из моей головы. И спустя мгновенье – минуту – час – мы стояли, всё так же обнявшись, я прятала раскрасневшееся лицо в шёлк черной рубашки и просто надеялась, что прошло не слишком много времени и никто ничего не видел. И отчаянно желала продолжения. – Зачем ты так? – пробурчала ему в грудь. – Прости, – он тихо засмеялся. – Не удержался. А потом наклонился к моему уху и прошептал: – У тебя есть шанс получить больше, – от горячего шепота желание снова вспыхнуло. – Я работаю, – простонала. Лашер вздохнул, обхватил меня крепче и чуть погладил по спине – уже без всяких там подтекстов. – Прости, я должен был подумать. И сказать раньше. И вот после этого я уже напряглась. – О чем? – О свидании, – Лашер снова вздохнул и искушающе улыбнулся. – У нас действительно есть шанс продолжить – если у тебя получится перенести встречу на сегодня. – Но… у меня же работа, – мне вдруг стало очень тяжело, а в груди что-то подозрительно сжалось. – Я знаю, милая. Извини, что прошу о таком, – он прижал меня к себе и выдохнул в макушку. – Дед поручил за выходные проверить восточный отдел и сдать отчет. Свидание не является для него уважительной причиной для отказа, сама понимаешь. – Понимаю, – от собственного тоскливого вздоха стало еще тоскливее. – Может, попробуем сегодня? Я так хочу провести с тобой время, – Лашер заправил мне за ухо прядь волос и нежно провел пальцами по щеке. – И еще… мне нужно поговорить с тобой – только не в спешке. Я уткнулась лбом ему в грудь и задумалась. Мысль о том, чтобы продолжить свидание, была… желанной. Невероятно желанной. Но так не хотелось нарушить обещание! Что сказал бы отчим, если бы узнал? Нарушишь раз – и потянется череда трусливых мыслей, а за ними - подлых слов и поступков. Нельзя обманывать того, кто отнесся к тебе по-доброму. Придется отказываться – но как же не хочется, видит Шааршем! – Не получится? – понял мои сомнения Лашер. От его печального голоса мне стало совсем не по себе. Лашер ведь сказал, что ему нужно поговорить? Это… ведь можно посчитать за уважительную причину? Будем считать, что можно. Я выбралась из объятий и отступила. – Постой минуту здесь, ладно? Я попробую, – и, дождавшись кивка, зашла внутрь. Дверь закрылась почти бесшумно, сопровождаемая лишь тихим звоном колокольчика. Идан отвлекся от раскладывания чего-то на прилавке и вопросительно посмотрел на меня. Потом пробежался взглядом по одежде, волосам, снова вернулся к глазами – и на мгновение его лицо исказилось, будто он увидел что-то… неприятное. – Мне нужен выходной. Темные брови медленно и выразительно поднялись. – Знаю, он у тебя завтра, – насмешку в голосе инкуба не услышал бы только глухой. – Сегодня, – произнесла, чувствуя себя ужасно. Идан молча склонил голову на бок, непонятно и хмуро смотря на меня. – Нет, мы договорились на завтра, – наконец, ответил он. Знаю я, о чем мы договорились! Я вдохнула, выдохнула, взяла со стеллажа чашку, поставила обратно. Пыльно тут немного, надо будет потом прибраться. – Ты обещал, что я смогу взять выходной в любое время, – произнесла негромко, чувствуя и вину, и злость – на себя, на Лашера и на Идана одновременно. – Но не с утра же, – чуть усмехнулся инкуб. – А тебе, значит, с утра можно с любовницами миловаться? – прошипела я, теперь уже совершенно точно злясь на этого конкретного голубоглазого. Идан помрачнел. – Что делаю я – тебя не касается. – Касается, если из-за этого я могу лишиться зарплаты, работы и влипнуть в долги! И касается, если я потом не могу сама сходить на свидание, – добавила мрачно. – Серьезно? Ты готова бросить работу по первому же слову этого… лорда? – Идан усмехнулся. – Мне казалось, что ты ответственнее относишься к работе. И уж по крайней мере – больше себя уважаешь. – Значит, ты ошибся! – злость вспыхнула жарким костром. – Мне нужен выходной, – отчеканила я. – Нет, – холодно ответил Идан. – Если ты настолько наивна, что не видишь сама – помогу тебе, так и быть. Сегодня ты работаешь – как обещала мне, а завтра встречаешься со своим богатеем – как договаривалась с ним. Не хочешь – увольняйся. – Дракон тебя задери! Почему тебе можно крутить шашни в любое время, а мне нет?! – возглас, умноженный эхом, разнесся по бетонному залу. Идан недоверчиво посмотрел на меня. – Ты – серьезно? Несколько мгновений Идан ждал ответа, но не дождался. – Потому что не ты тратила несколько лет на учебу, не копила деньги на открытие, урезая себя во всём, не искала и не уговаривала днями и ночами будущих партнеров. Вот когда сделаешь то же самое – распоряжайся своим временем как захочешь, – отрезал он. Я задышала на счет, пытаясь успокоиться. Эмоции скипели внутри, требуя разнести здесь всё к Безымянному. Вдох. Выдох. Спокойно, спокойно, он же действительно прав. Вдох. Выдох. Я не должна выходить из себя по такому пустяку. Я же не ребенок. – Успокоилась? – поинтересовался Идан. Я схватила стоящий рядом будильник и еле удержалась от того, чтобы не запустить его инкубу в лоб. – Нет! Пластик жалобно заскрипел и зазвенел. – Ладно, – Идан кивнул, зашел за кассу и начал перебирать этикетки. – Успокаивайся. Цену часов вычту из твоей зарплаты. Ненавижу. Пластик оглушительно треснул, и металлические пружины впились мне в ладонь. Я продолжила дышать, игнорируя боль. Спустя несколько минут размеренных вдохов и выдохов я отставила сломанный будильник и пошла в подсобку – отмываться от крови. Из зеркала на меня посмотрела демонесса с искаженным лицом. – Спокойно, Йори, спокойно. Демонесса выдохнула, её лицо разгладилось, клыки спрятались. Последний такой приступ случился десять лет назад – и я думала, что попрощалась с ними. Вся эта нестабильность должна была остаться в детстве! Даже для несдержанных демонов это чересчур, и сейчас уж точно нет никаких причин для возвращения. У меня отличная жизнь, любящая семья, а то, что работодатель немного подбешивает – так не он первый и не он последний! Но приступ всё же случился, и эмоции застали совершенно неготовую меня врасплох. И если бы не дыхательная гимнастика, которой научил меня Фай, сегодня с работой я бы точно попрощалась. Я умылась холодной водой и вышла. – Хорошо, отработаю сегодня, завтра возьму выходной, – как можно равнодушнее обозначила своё решение. Идан поднял на меня странный взгляд. – Ты в порядке? – В полном. Несколько секунд он хмуро меня рассматривал. Потом отвернулся. – Отлично. Прощайся и возвращайся к работе. – Отлично, – прошипела я, захлопывая за собой дверь. Если что-то отвалится – скажу, что так и было. – Никогда не слышал, чтобы ты кричала, – Лашер смотрел на меня с тревогой. Я поморщилась. – Уж и не помню, когда такое было в последний раз. Несколько шагов по мокрому асфальту – и я заглядываю ему в лицо. – Обнимешь? – улыбка получилась немного вымученной. Лашер хмыкнул и обнял меня, спрятав от всего мира. – Не получилось, – призналась я его рубашке. – По вашим крикам я так и понял, – Лашер медленно провел ладонью по спине. – У вас точно всё нормально? – Насколько это возможно. – Хочешь, я с ним поговорю? – Нет, будет только хуже, – я отрицательно качнула головой. – Мне показалось, что настроен против тебя. – Это ничего, – в голосе Лашера послышалась улыбка, – я же не монета, чтобы всем нравиться. Главное, что нравлюсь тебе, – он чуть отстранил меня с наигранно взволнованным лицом. – Нравлюсь ведь? Я тихо засмеялась. – Очень, – и, убедившись, что никого вокруг нет, потянулась вверх и поцеловала его. – Люблю тебя, – произнесла тихо. – Я и тебя, – ответил Лашер, поглаживая меня по спине. – Ничего, попробую все же вырваться завтра. – Но ты же сказал... – Я очень хочу провести с тобой время, – Лашер мягко улыбнулся. – И... – Вы так и будете стоять на проходе? – прервал его сердитый голос. Я с сожалением и раздражением оторвалась от Лашера и обернулась. Обладателем недовольного голоса был демон непонятного возраста, непонятного сложения, который, очевидно, являлся инкубом. Принесла же нелегкая именно сейчас. – Нет, – я натянула рабочую улыбку. – Специально для вас отойдём. Пришлось выбираться из теплых объятий, без которых я моментально продрогла от холода и сырости. – Заходите, уважаемый, – я продолжила натянуто улыбаться, хоть и очень хотелось сказать всё, что я думаю о его несвоевременном появлении. Демон еще раз недовольно зыркнул – сначала на Лашера, потом на меня. – Вместо обжиманий лучше работай иди, – выдал он, скривившись. – Распустились тут. Вместо клиентоориентированного ответа я снова начала медленно вдыхать и выдыхать – иначе бы точно не сдержалась. Демон открыл дверь, из магазина послышался голос приветствующего его Идана, от которого по шее пробежали холодные мурашки. Может, всё-таки уволиться?.. Я представила, как вечером рассказываю о своём уходе отчиму и Сандре. Рассказываю о Лашере, о том, что поругалась из-за свидания – что особенно хорошо выглядит в свете нашего последнего выхода до изоляции… Представила спокойный взгляд отчима, в котором еле видна тень разочарования… Нет, уж лучше работать. – Мне пора, – с вздохом констатировала я, разглядывая каким-то чудом уцелевшую мозаику на двери. Лашер подошел сзади, поправил волосы, провел пальцами по шее. – Если завтра в течение часа не появлюсь – значит, уехать не получилось. Не жди меня, просто отдохни, ладно? – Лучше тогда помогу Фаю, – я еще раз вздохнула, – и так бездельничала почти месяц. – И об этом мы тоже поговорим, когда встретимся, – немного недовольно ответил Лашер. Я нахмурилась и повернулась к нему. Но прежде чем успела что-либо сказать, Лашер улыбнулся и, быстро наклонившись, поцеловал в лоб. – Не хмурься, в первую очередь мы поговорим кое о чем приятном, – сказал он, явно пытаясь меня заинтриговать. Получилось. – Жду не дождусь. Спустя еще несколько поцелуев Лашер всё же уехал. Еще минуту я бездумно смотрела в серую дождевую завесу, чувствуя на губах вкус сладкого миндаля.