Колючий

Геральт вздрогнул и проснулся, знакомый треск и раздражающее ощущение портала заставили сесть его прямо, ожидая, что какая-нибудь чародейка обрушится на него, как упавшая стена замка. Это не была магия Цири, от которой скорее чувствовался запах свежескошенной травы и воздуха перед грозой. Так что, кто бы это ни был, он должен был злиться на него по какой-то причине. Иначе он не потрудился бы прийти к нему. Геральт ждал. И ждал. В конце концов он встал посмотреть в надежде, что, может быть, это была Филиппа, и возможно, она умудрилась попасть в один из тех смертельных случаев с порталом, которые, как утверждали все чародейки, когда-либо встреченные Геральтом, были настолько редки, что их вообще не существовало. Он достаточно легко нашел источник, но тот, кто прошел через него, уже давно ушел. Геральт какое-то время шел по следам магии обратно к дереву, под которым он спал, но ветер был слишком сильный, чтобы оставить четкий след. Тем не менее он все равно вернулся к своей маленькой стоянке, ожидая, что возникнут проблемы из-за его отсутствия. Все, что ему удалось выяснить, что это не Трисс или Йен, потому что он знал запах их магии так же хорошо, как и запах их духов. Это было почти облегчением, за исключением того, что у него осталось много других людей, с которыми он действительно не хотел иметь дело. Когда Геральт вернулся в лагерь, он был пуст и, по всей видимости, не был потревожен. На мгновение он подумал, что не причудился ли ему звук и запах портала, но он все еще был там, когда он отправился на разведку. Что-то действительно произошло. Но, возможно, это не имело к нему никакого отношения. Возможно, это просто был один из тех случайных происшествий, которые иногда бывали. Теперь, когда Север приветствовал магов под властью Эмгыра - и по настоянию Цири - магия... происходила просто ради того, чтобы случаться. И он только что закончил разбираться с Гюнтером О'Диммом, который определенно считал магией то, что произошло просто ради того, чтобы случиться. Черт, может быть, ему это только показалось. Возможно, это был стресс от всего этого, заставляя его прислушиваться и нюхать вещи. Геральт вздохнул и подошел к своему спальному мешку. Его медальон задрожал, как только он поднял одеяло, под которым спал. В свете огня он смог разглядеть лишь маленькую, свернувшуюся фигурку . Фигурка оставалась неподвижной несколько мгновений, достаточно долго, чтобы Геральт подумал, что она слишком мала для кошки, а затем посмотрела на него блестящими черными глазами. Геральт протянул руку и сделал знак, чтобы вернуть огонь к жизни и дать себе достаточно света, чтобы точно разглядеть, на что он смотрел. Ежик? Ага. Он даже не знал, что они бывают черными. - Холодно, малыш? - спросил Геральт, осторожно поднимая маленькое существо и приглаживая его иглы. Его медальон задрожал еще сильнее, когда он прикоснулся к нему, напоминая ему, что он все еще ищет источник магии. Который, очевидно, он нашел. - Вот дерьмо, - сказал Геральт, поднимая ёжика на уровень глаз. Они, однако, не были черными. Во всяком случае, не естественно. Взгляд, которым одарил его ежик, был таким же знакомым на этом лице, как и на его обычном. Несмотря ни на что, Геральт усмехнулся. - Эмгыр? - осторожно спросил Геральт. Под запахом магии Геральт узнал бы этот запах где угодно. Обычно от этого волосы на затылке встали дыбом, хотя на этот раз не так сильно. Ежик продолжал смотреть. - Эй, я могу смеяться над тобой сколько хочу, - сказал Геральт, что не улучшило яркость взгляда. Еж - это определенно был Эмгыр вар Эмрейс, Император Нильфгаарда, за исключением того, что в настоящее время он был около восьми дюймов в длину и лишен всех черт, которые делали его пугающим - ничего не сказал, что обычно и делали ежи. - Тебе нужна моя помощь. Тебе повезло, что тот, кто превратил тебя в это, свалил тебя практически на меня,- сказал Геральт, хотя он не был настолько глуп, чтобы не задаться вопросом, было ли это преднамеренно. Ежик фыркнул, что было маневром всего тела при таких размерах. - И тебе повезло, что у них было чувство юмора. У многих живучесть намного хуже, чем у ежей. Ты даже такой милый, - сказал Геральт, потому что это был его единственный шанс по-настоящему оскорбить его, а Эмгыр ни черта не мог с этим поделать. Может быть, он все еще немного злился, что Цири предпочла ему Эмгыра. Он понимал почему. Он знал, что она тоже не могла бежать вечно. И он знал, что на самом деле речь идет не об Эмгыре или Геральте, а о правильном и неправильном, а правильно - это когда она делает для людей все, что может, а не прячется всю оставшуюся жизнь. Геральт вздохнул, забираясь обратно в спальный мешок. Маленький ежик затрясся. Он вздохнул и приподнял край одеяла. - Я постараюсь не навалиться на тебя, - сказал он, отодвигаясь в сторону, чтобы оставить Эмгыру часть пространства, уже согретого его телом. Эмгыр колебался, а затем ковыляя и переваливаясь, достаточно для того, чтобы Геральт улыбнулся - прошёл вперед и устроился достаточно далеко, чтобы не касаться его. Геральт позволил одеялу упасть на голову и решил, что раз уж проблемы начались, то продержатся до утра.

***

Через несколько часов Эмгыр проснулся, плотно прижав морду к животу Геральта, и немедленно отступил, чувствуя отвращение. Рост всего в четыре дюйма не означал, что он не мог себя контролировать. Он не собирался казнить Фрингилью Виго за это. Он придумает что-нибудь похуже. Это было намного хуже, чем в прошлый раз. Он никогда не ожидал, что будет благодарен за то, что был неумело проклят, но грамотные проклятия оказались гораздо хуже. Что она сказала? Что-то о том, что он колючий ... ха-ха ... слишком колючий, чтобы впустить кого-нибудь? В частности, она злилась из-за того, что ее неуклюжие и совершенно неожиданные - а значит, почти наверняка неискренние - достижения были отвергнуты. А потом она сказала, что это должно послужить ему уроком. Так оно и было. Она преподала ему очень ценный урок. Он не должен был снимать с нее двимеритовые кандалы, если ему удалось их надеть. Он выглянул из-под одеяла, чтобы увидеть, что солнце встает, но также обнаружил, что рядом с телом Геральта было намного теплее. Ежики - настоящие ежи - были простыми существами. В основном они были озабочены едой и теплом. Непреодолимая потребность согреться, когда было предложено тепло, неохотно заставила Эмгыра вернуться к Геральту. Геральту было очень хорошо проспать весь день. Он не был внезапно застрявшим в крошечном уязвимом теле ежа непонятно где, полагаясь на кого-то, кому он не особенно нравился, чтобы сделать что-то с этим. Эмгыр фыркнул. Других вариантов у него было немного. Между брюками Геральта и его доспехами виднелась тонкая полоска кожи в том месте, где ночью его рубашка задралась. Единственное маленькое оружие, которое было у Эмгыра, был холодный, мокрый нос. Наступил день. Пришло время Геральту сосредоточиться на том, чтобы помочь ему. Он прижался носом к тонкой обнаженной полоске кожи, не раздумывая. Геральт вскрикнул и вскочил. Эмгыр также отскочил, так как теперь у него были нервы маленького существа, которое, хотя и довольно хорошо защищалось шипами на спине, было склонно бояться крупных хищников. Его крохотное ежиное сердце колотилось в крохотной ежовой груди, но, по крайней мере, прижавшись носом к Геральту, он добился желаемого результата. Он мог работать с этим. Он не был полностью лишен ресурсов. Он просто должен уметь ими правильно воспользоваться. - Ты специально это сделал, - сказал Геральт, накинув одеяло на плечи и широко зевая. Он достал из мешочка пригоршню орехов и сушеных фруктов, а затем, к удивлению Эмгыра, выбрал несколько из них и положил на небольшой кусок промасленной ткани перед собой. Эмгыр посмотрел на него. Геральт пожал плечами. - Я не знаю, что ежи должны есть, - сказал он. - Но я знаю, что они должны есть. Ты не можешь просто голодать, пока мы не выясним, как это исправить. Эмгыр понюхал подношение. У него заурчало в животе. Ему нужно было что-нибуть съесть, и, хотя ему было противно признавать, что Геральт был добр к нему, просто потому что он был добр, он начал с подношения. Фрингилья будет страдать так, как никогда не страдал ни один маг раньше.