Колючий

Самая большая ирония ситуации, решил Геральт, заключалась не в том, что на этот раз Эмгыр был настоящим ежом, на что, вероятно, и было направлено последнее проклятие. Нет, настоящая ирония заключалась в том, что он миновал полдюжины нильфгаардских патрулей по дороге в Оксенифурт, а их император был у него в одной из седельных сумок, и если бы он сказал им это, то лучший исход на который он мог надеяться, это то что они посмеются над ним и решат, что он старый пьяница. Никто никогда не поверит ему. Что же, он надеялся, что кто-то из магов в недавно вновь открывшейся академии сделает это. Другая ирония, не считая ежа, который на этот раз был таким же забавным, как и в прошлый раз, а может, даже больше, заключалась в том, что Эмгыру удавалось доставить больше хлопот, когда он был достаточно мал, чтобы держать его в одной руке, чем взрослым мужчиной. Он не любил, когда его носили, поэтому Геральт позволил ему бродить по лагерю, пока он собирал вещи. Однако же это привело к полдюжине всевозможных промахов, прежде чем Геральт резко крикнул ему, чтобы он отошел в сторону. Взгляд, которым одарил его Эмгыр, заставил Геральта почувствовать себя ослом. Он был крохотным, он был явно напуган - хотя он никогда бы в этом не признался, Геральт знал, как пахнет страх, даже от чего-то вроде ежа - и теперь он, не по своей вине, был в шаге от того, чтобы стать жертвой сапога Геральта. Если бы Геральт наступил на него, это, вероятно, не убило бы его, но и пользы от этого не было бы никакой. Наверное, и он был в чем-то виноват. Людей не просто проклинают. Он разозлил кого-то настолько, чтобы добраться сюда лично. Конечно, Геральт тоже разозлил многих людей, которые могли сделать это с ним, в основном случайно. Так что у него было немного сочувствия. - Значит чародейки? - Геральт посмотрел на Эмгыра, которого он положил в седельную сумку в пределах легкой досягаемости, на случай, если что-нибудь случится и ему нужно будет быстро схватить его. Эмгыр издал тихое ворчание, что Геральт принял за согласие. - Интересно, что ты сделал, - сказал он, и Эмгыр снова хмыкнул. Он был таким милым. Это было бы почти позором вернуть его обратно. - Интересно, кто же это был? - сказал Геральт. - Думаю, есть только один способ узнать, а? Эмгыр свернулся в клубок, что, как понял Геральт, означало, что он не заинтересован в продолжении разговора. Не то чтобы это был значительный разговор, но неспособность Эмгыра давать многосложные ответы отчасти работала на Геральта, учитывая, насколько ему нравился этот мужчина. С ним было намного легче ладить, когда он не мог угрожать. Он все еще мог смотреть на Геральта свысока, но этот милый нос - даже если он был использован, чтобы рано его разбудить - из-за это было трудно воспринимать его всерьез, когда он был маленьким лесным зверьком. Черт, возможно, это было бы хорошо для него. Научить его немного смирению. Геральт рассмеялся про себя. Да, всё правильно. Это просто научит Эмгыра лучше защищаться от магии. Он был не из тех людей, которые учатся быть скромными.

***

Жизнь в седельных сумках Геральта, как оказалось, действительно была не так уж плоха. Эмгыру было тепло, и покачивание мягко скачущей лошади успокаивало, и он чувствовал себя в относительной безопасности, спрятавшись в кожаной сумке, в которой он сейчас свернулся клубочком. Запахи и звуки сельской местности, когда они проезжали мимо, внезапно стали для него бесконечно увлекательными, но это избавило его от скуки во время их путешествия. Геральт лишь изредка разговаривал с ним, а в остальном в основном молчал. Он все еще не был доволен своими нынешними обстоятельствами, но он начинал позволять себе думать о них как об интересном перерыве от груза ответственности. Он мог спать, когда хотел, и сколько хотелось. Геральт продолжал кормить его, что спасало его от соблазна съесть каждого жука, который попадался на расстоянии удара. Он был в тепле и безопасности, и, похоже, это были две вещи, которые сейчас были самыми дорогими вещами в его маленьком ежином сердце в данный момент. Ежи не были сложными существами, и им не нужно было много, чтобы быть довольными. Если не считать того факта, что Геральт был так доволен всем этим, это мог быть почти приятный праздник. Когда они прибыли в Оксенфурт, Геральт оставил свою лошадь в конюшне и держал Эмгыра под мышкой, достаточно далеко, пока не купил сумку, которую он мог бы перекинуть через плечо, и в которой Эмгыру было бы достаточно удобно. Затем он пошел прямо в таверну, где поставил Эмгыра на стол и сердито посмотрел на других посетителей, подавая ему кусочки хлеба и тушеного мяса, как будто предлагая им сказать что-то о том, что должно быть, их парочка выглядит как ведьмак с домашним ежиком. Домашний ежик, с которым он продолжал разговаривать и которого, по-видимому, назвал в честь Императора Нильфгаарда. Эмгыр быстро обнаружил, что чувства к нему в Оксенфурте разделились пополам: академики и те, кто понимал, что на них полагаются как на источник дохода, были рады видеть, что в страну возвращаются разум и порядок. Все остальные были очень, очень озлоблены. Он, конечно, ничего не принимал на свой счёт - даже комментарии о своем носе или предполагаемого размера интимных частей тела - но он записал это в памяти, чтобы обратиться к ним, когда он окажется в затруднительном положении, положении для решения этой проблемы. Люди здесь не должны были любить его, но они должны были быть достаточно удовлетворены, чтобы не бунтовать. Восстания были уродливыми и расточительными. - Никто не упоминал, что ты пропал без вести, - сказал Геральт, очевидно, слушая тот же разговор, что и Эмгыр. - Можно было предположить, что нечто подобное распространится со скоростью лесного пожара, а? Эмгыр действительно так подумал. Он задавался вопросом, почему не было большой паники, почему его еще не ищут. Конечно, вполне возможно, что кто-то во дворце был достаточно умен, чтобы не вызывать панику из-за его исчезновения. У него была наследница, которая, как он указал, должена занять его место. Была налажена цепочка подчинения. Возможно, они искали его втихую, а может быть, решили, что раз он ушел, значит, ушел, и это не имело особого значения. Он примет решение о соответствующем наказании позже, в зависимости от того, какие именно меры были предприняты. А пока он был достаточно счастлив слушать и учиться. Возможно, в его нынешнем затруднительном положении были свои преимущества.

***

Максимум, что Геральт мог вытянуть из кого-либо в академии, было то, что да, это определенно не был естественный еж, скорее всего был проклят, но если он не знал, как и почему он был проклят, то, в общем, никто ничего не мог сделать. … за исключением того, что один из магов описал как экспериментальную процедуру, в которой Геральт был уверен не до конца. Он рассмотрел бы это как крайнее средство, но в действительности не хотел, чтобы Эмгыр забрызгал все стены академии. Хорошо. Во всяком случае, не сейчас. Он был почти очарователен, как ёжик. - Ты ведь Эмгыр, не так ли? - спросил Геральт, заглядывая в сумку. Ежик кивнул. На самом деле не было причин лгать о том, кто это был. Единственный человек, который когда-либо утверждал, что он Эмгыр вар Эмрейс, был Эмгыр вар Эмрейс. Никто другой не хотел бы быть им. Кроме того, он просто… чувствовал, что это так. Помимо знакомых взглядов и того факта, что он был глянцево-черного цвета, в этом ёжике было что - то особенное. Он знал, на что смотрит. - Попробуем Новиград, - сказал Геральт. - Больше людей, больше шансов, что кто-то найдет способ выяснить, как превратить тебя обратно в… тебя. Он пытался казаться уверенным, но на самом деле они не знали, как и почему был проклят Эмгыр… ничего нельзя было исправить, кроме как случайно. Все-таки, по крайней мере, в Новиграде ему было где оставить ёжика, пока он разбирался.