Колючий

Эмгыр замер от стука в дверь кабинета, узнав тихий, но уверенный стук Цириллы по нему. В глубине души он всегда улыбался про себя тому, как она была уверена, что имеет право на его время. Конечно, она была такой, но если бы она когда-нибудь удосужилась спросить кого-нибудь, то ей бы забили голову протоколом, расписанием и тем, насколько важным и драгоценным было время Эмгыра. По какой-то причине многие из его сотрудников пришли к выводу, что рабское следование каждой инструкции, которую они когда-либо даже смутно слышали, было лучшим способом завоевать его расположение. Они ошибались, но они были надежными, что было достаточно ценной чертой, чтобы их стоило держать при себе. Цири относилась к нему точно так же, как Геральт, как будто его настойчивое желание быть занятым другими делами было намеренным неудобством для них. Как бы он ни старался невзлюбить за это Геральта, ему так и не удалось. Цири он вообще просто не мог не любить. - Заходи, - позвал он, хотя зря беспокоился, Цири постучала в знак предупреждения, а не в качестве просьбы. Она всё равно войдет в комнату, согласится он или нет. Как сделал бы Геральт, предоставленный самому себе. Она остановилась напротив стола, дожидаясь, пока он закончит подписывать последнюю стопку бумаг за день, прежде чем набраться духу, чтобы заговорить. - Ты здесь из-за Геральта, - прервал ее Эмгыр. Рано или поздно она должна была узнать об этом, и ему сообщили, что она спрашивала о нем вчера вечером, пока его не было. Цири была неглупой девушкой и легко сложила бы головоломку воедино. И пошла бы прямиком к Геральту, который бы ей все рассказал. Не потому, что у него не было таланта к притворству, а потому, что он не видел необходимости лгать девушке, которую считал своей собственной дочерью. - Как ты… - она замолчала, ее глаза сузились, говорило ему, что она пошла по пути его собственных умозаключений так же легко, как и он. Она ведь тоже его дочь. - Что ты собираешься делать? - спросила она вместо этого. - Ты должна знать, что я обещал дать ответ к закату, и у меня есть несколько часов, чтобы подумать. - Но ты уже знаешь, - настаивала Цири, и при других обстоятельствах Эмгыр был бы польщен. Под этими предлогами он был вынужден сам говорить правду. Привычка, как он начинал понимать, к которой будет трудно привыкнуть. - Я не знаю, - ответил Эмгыр. - И это чистая правда. Если бы я решил, то давно бы уже объявил о своем решении. - Он любит тебя, - сказала Цири с отчаянием в голосе. Она была еще достаточно молода, чтобы быть романтиком. Он надеялся, что это не помешает ей. - Я в курсе, - сказал Эмгыр, потому что знал. Он знал, что чувствовал Геральт сейчас, когда у него было время объективно оглянуться назад. Геральт заботился о нем, когда ему было не на кого больше положиться, и подарил ему величайший и самый ценный дар в его жизни - прикоснулся к нему, как будто он был чем-то драгоценным, чем-то достойным внимания. Эмгыр, несмотря на свои сомнения, был уверен в чувствах Геральта. В чем он не был уверен, так это в своих собственных. Магию невозможно обмануть, но любовь в данном случае была всего лишь частью очень большой и сложной головоломки, когда дело доходит до совместимости, и даже не самая важная. То, чего он хотел, и то, что было бы мудрым, часто были совершенно разными вещами. Он мог любить Геральта от всего своего сердца - и к своему ужасу, любил, и было бы совершенным безумием позволить ему получить доступ к своей персоне. И все же мысль о том, чтобы поступить иначе, наполнила Эмгыра каким-то страхом, которого он не чувствовал уже долгое время. С тех пор, как он потерял Паветту. - Его любовь стоит того, - добавила Цири нежным голосом. - Опять же, я в курсе, - сказал Эмгыр. Любовь Геральта сопровождалось яростной, безоговорочной преданностью. Но это также сопровождалось риском потерять его. И Эмгыр все еще не решил, стоит ли идти на такой риск. Да и насколько это было бы в интересах Геральта. - Тогда я не понимаю, почему это так сложно решить. Ни один из вас не становится моложе. Эмгыр приподнял бровь, но не мог отрицать того, что она говорила. Род вар Эмрейс был долгоживущим благодаря эльфийской крови, но он не будет жить вечно, и он уже не был молодым мужчиной. Геральт тоже не будет жить вечно. Фактически, Геральт постоянно находился в состоянии, в котором вряд ли увидит новый восход солнца. Вот в чем была проблема. Эмгыр проиграл. Снова и снова. Наличие людей и вещей означало только то, что он мог их потерять. Проще было не иметь их вообще, не иметь ничего и никого, о чем можно было бы заботиться. Это облегчало принятие трудных решений. Или так было до недавнего времени. Теперь это стало почти невозможным. - Ты знаешь, о чем я, - сказала Цири. - Я думаю, что ты трус. Эмгыр фыркнул. Он отчаянно хотел, чтобы его оскорбили, но Цири говорила только правду. Она видела его насквозь. Конечно, она это сделала. Между всеми людьми, которые вырастили ее, у нее было все необходимое для этого. Она поставит Нильфгаард на колени под своим правлением, и они будут любить ее за это. Эмгыр хотел это увидеть. И ему хотелось повернуться к Геральту, улыбнуться и гордиться своей дочерью. Вместе. - Мало кто когда-либо обвинял меня в трусости, - сказал Эмгыр. Цири даже не вздрогнула, чего он никак не ожидал. Она не была слабой. У нее было больше силы, чем у всех, кого он когда-либо встречал. Она даже не вздрогнула. Гордость, которую Эмгыр испытывал каждый раз, когда он разговаривал с ней, грозила захлестнуть его с головой. Ощущение того, что Геральт важен для него, что его жизнь будет неполной без присутствия другого мужчины, ощущалось почти так же. - Однако, - продолжил он. - Я не склонен утверждать, что ты ошибаешься. Лицо Цири вытянулось. - И ты позволишь страху править тобой? Ты должен быть бесстрашным. - Ведьмаки тоже должны быть бесстрашными, - сказал Эмгыр. - Но я уверен, что ты уже поняла, что это не так. Они просто продвигают миф, чтобы люди не стали его проверять. Вся поза Цири изменилась, но что-то в ней сказало Эмгыру, что это было не так уж плохо, что, возможно, она наконец посмотрела на него и увидела обычного человека, скрытого под его необычными обстоятельствами. Когда она обошла его стол и обняла его за плечи, он был уверен, что это так. Казалось, Геральт был способен дарить ему подарки даже тогда, когда он этого не собирался. На этот раз это был дар дочери, увидевшей его таким, каким он был на самом деле. Жалко, решил Эмгыр, что проклятие было снято до того, как она получила возможность увидеть в нем беззащитное лесное существо. Но это не означало, что он больше никогда не сможет стать уязвимым. И это не означало, что он никогда больше не будет вознагражден за уязвимость. - Я приму решение до заката. И я сообщу об этом Геральту. Без сомнения, ты так или иначе услышишь это от него, - сказал Эмгыр, позволяя себе хоть на мгновение погреться в тепле объятий Цири. - Ты должен быть счастлив, - сказала Цири с редкой детской невинностью. Эмгыр открыл было рот, чтобы сказать, что все не так просто, что счастье не дается легко тем, кто у власти, что он не может позволить себе счастья, но ... Возможно, лучше было позволить ей сохранить эту искру невинности. Возможно, если бы он был очень храбрым, он смог бы позволить этому случиться в себе.