Как я полюбила

Проснувшись голова болела так, как будто меня пол ночи бросали об стену, ещё вспомнила о вчерашней встречи и захотелось выскочить из окна, жаль что Влад на первом этаже живёт, с такой высоты разве что сальто назад делать можно. Ползком направилась на кухню, увидела Женьку и Влада, обрадовалась, что не я одна выглядела как мешок с обыкновенным таким дерьмом. Они решили сделать себе чаек, я отказалась, лучше воду… а лучше очень много воды. Спросила Влада во время утреннего чаепития знает ли он где живёт Дианка, с кем, и почему он никогда не говорил что они соседи. Узнала что она живёт по соседству, мужа нет, детей тоже, только она и собака. Женька слышала мой расспрос, точнее допрос, и загадочно улыбалась махая головой, мои угрозы получить в бубен пролетали мимо её, не боялась она меня. Влад был гостеприимным хозяином, сделал нам завтрак королей, два жареных яйца и несколько кусочков колбаски… которая выглядела малость потрёпанной.Такая порция рассчитывалась на троих людей, остальные вчера так наклюкались, что ждать на шведский стол их не стоило, все были в дрова. Только я и Женька выдержали, потому что не смешивали, только вино пили, как дамы из высшего общества, ну и Влад уцелел, как человек, который может ведро самогона выпить в один присест и добавки попросить. — Жень, я эти яства есть не буду, меня же вырвет прям тут, на стол.– прошептала я, когда Влад пошёл в туалет. — Давай выкинем.– прошептала Женька в ответ. — Он увидит, обидеться. — Давай… тогда в окно выкинем.– Женька резко встала забрав тарелку с шедеврами кулинарии подальше от меня. — Только смотри не попади в кого-то, я бы очень разозлилась, если бы получила колбасой по башке. Женька кивнула и скрылась на балконе. Вернулась с чистой тарелкой и довольной мордой. — Сделано.– с улыбкой сказала она.– а теперь рассказывай, что вчера было, с Дианкой. Женька закурила и пристально посмотрела на меня. У нее были безумно выразительные глаза, голубые как июльское небо. — Встретила вчера её на улице… ну и опозорилась, все как всегда. — ответила я, разводя руками. — Ты всегда себя как дура ведёшь с человеком, который тебе нравится, я только сейчас поняла это, ты была такая же со мной.– Женька улыбнулась. — Перестань, я действительно обижусь. — Мань, ты должна держать язык за зубами, я знаю что тебе трудно, но она не из тех людей которая поймет фамильярность…и не обижайся. — Но она ничего плохого не сказала. — Ну посмотрим, Мань, ты лучше мыло готовь и теплую воду. — Ты меня мыть собралась? — Рот твой полоскать.– она улыбнулась. На следующий день я с Зинкой попёрлись в столовку, все места были заняты, поэтому Зинка выгнала двоих пацанят освободив целый стол для своей трапезы. — Мань, а ты знаешь, как отличить кота-мальчика от кота-девочки? — спросила Зинка, допивая третий стакан компота. — У новорожденных не очень понятно, но потом-то видно. — Что видно? — Яйца видно, — я заметила, как на меня резко посмотрел учитель физкультуры, Роман Игоревич, проходивший мимо. — Это я не вам! — бросила я ему и продолжила: — Вообще, видно по мордочке, она более деликатная… И девочки всегда такие жопастенькие. А почему интересуешься? — Да у меня Пушок родил. Четверых. Прихожу утром — его нигде нет. Начала искать и нашла… в стиральной машинке. С котятами. — Ты не знала, что у тебя кошка?! — Думаешь, я зря сейчас про отличия спрашивала? — И ты не заметила, что «он» беременный? — спросила я, поглядывая на учительский стол в надежде увидеть там историчку. — Да он всегда жирный был… то есть она. Малоподвижная, жрет много. — И в кого она такая, даже не знаю… — Вот и я не понимаю. Мань, купи мне еще булочку с повидлом. Не хочу вставать: тут никому нельзя доверять — вернусь, а стол уже оккупирован. ​Я кивнула и пошла к буфету. Пробираясь сквозь толпу «маленьких людей», я оказалась первой в очереди. Мальчик, который еще секунду назад был впереди, разозлился, но промолчал — побоялся тети, которая в три раза больше него. Купила три булочки вместо одной. Зинка меня чуть не расцеловала, и мы отправились на историю. Она больше не собиралась прогуливать — получила нагоняй от директора. ​По дороге в класс встретила Наташку. Она на год младше, милая, но самоуверенная просто до жути. Впрочем, понятно почему: миниатюрная, красивая, милая улыбка и взгляд хищника. Рыжая, как сама осень. — Привет, Наташ, как жизнь? — Сокращается, — не задумываясь, ответила она. — Ты чего? Что случилось? — Да история была. Двойку мне влепила всеми любимая Яхонтова Диана Андреевна. Стерва! Мамка меня убьет. — А ты не учила? — Маш, конечно нет! — изумилась она. — Ну, значит, твоя логика по дороге в школу потерялась. Или ты её в курилке оставила, — я ускорила шаг. — Потом спишемся, сейчас мой черед двойку получать. ​Учительница сидела за столом и что-то сосредоточенно писала. Я заняла свое место рядом с Женькой, и экзекуция началась. — Мария, — Диана Андреевна оторвала взгляд от журнала. — Скажите, какие условия мира были объявлены после подписания Версальского договора? ​Я опешила от такого резкого вопроса и просто смотрела на неё своими большими зелеными глазами. — Ну? У вас минута. Думайте, иначе поставлю двойку. Я честно пыталась напрячь свою единственную извилину. Напрягала, напрягала… и она как напряглась. Я кое-что вспомнила, хоть и не читала параграф. — Германия должна выплатить странам-победителям репарации? — ответила я, с надеждой глядя на учительницу. — Хорошо. Что еще? — Германия теряет значительную часть территорий, которые отходят Франции. — Что еще? — Армия Германии должна сократиться до ста тысяч человек. — Неплохо. Давайте еще на один вопрос ответите — и я поставлю вам «пять». А если нет — тогда «двоечку», — она улыбнулась. — Назовите дату начала Версальской конференции. — Восемнадцатое января 1919-го? — Нет. Но вы были близко. ​Она пожала плечами и выставила оценку в журнал. Я не расстроилась — знала, что она меня осадила вполне заслуженно после моих вечерних откровений. Удивляюсь, как она меня вообще на месте не прибила. Диана Андреевна смотрела на меня, будто выжидая реакции, но я только улыбалась. ​Еще несколько человек получили свои двойки, в том числе и бедная Женька. А Зинка из-за своих пропусков была историчкой уничтожена на атомы и молекулы и получила сразу три двойки. На этой «позитивной» ноте учительница начала новую тему. Она встала и медленно пошла между рядов, диктуя материал. Я иногда поглядывала на неё, когда она проходила мимо. Сегодня она была еще красивее, чем обычно: черная юбка-карандаш, красная блузка с довольно смелым вырезом и элегантные красные лодочки. Закончив тему, она объявила контрольную на следующем уроке, дала задание и отпустила нас с богом. ​Я долго собирала вещи в рюкзак, выжидая, пока все уйдут. Хотелось на секунду остаться с ней наедине, в тишине… ​При попытке вздохнуть из меня неожиданно вырвалось: — И всё-таки вы прекрасны. — Что, простите? — спросила она, оторвавшись от журнала. — Ничего, — ответила я, резко вскакивая со стула. — Я сделаю вид, что не слышала, — эти слова прозвучали глухо в пустом классе. — Хорошо. А я сделаю вид, что не говорила. На этом наш короткий разговор был окончен. ​После алгебры ко мне подошла Ритка, которая по совместительству была старостой. — Маш, у тебя единственной за историю не двойка стоит, а четверка. — Ну нихера себе сказал я себе!прокомментировала Зинка, листая журнал. — Точно, Мань, четверка!