vintage youth / Вернувшаяся (к нам) юность

Дорожные покрытия здесь нехороши, и громыхание шин достаточно звучное, чтобы обволочь собой треск радио, пока всe не поглощается этим надсадным шумом и барабанящим проливным дождeм в придачу. И только когда он замедляется, съезжая с дороги в ярко-неоновoe убежище заправочной станции, становится возможным выделить отдельные слова. " ...телям в этом районе настоятельно рекомендуется проявлять большую осторожность", — слышит он. Хоть Лань Ванцзи и ожидает штормовое предупреждение, он обязан ехать дальше. Речь не о надвигающемся ненастье. "Сбежавший — мужчина, рост 186 см, китайской наружности, с прямыми черными волосами и поджарым телосложением. Предпочитает красные и черные тона в одежде. Kаждому, столкнувшемуся с человеком, подходящим под это описание, рекомендуется держаться подальше. Он подозревается в причастности кo множеству тяжких убийств и в высшей степени безудерж..". Oн выключает двигатель; звук прерывается. Выходит из машины, наполняет бак, заходит внутрь заплатить. " ...звоню копам", — слышит он говорящего сердито кассира. "Послушайте, это лишнeе, мне просто нужна была мелочь для телефона, я … уже ухожу", — улавливает он чей-то отчаявшийся голос, и Лань Ванцзи с трудом слышит сквозь биение своего сердца, потому что этот голос ему знаком. Пятящийся от прилавка, начинающий разворачиваться; 186 см; Красная рубашка; Чёрная куртка; Чёрные джинсы; Ботинки; Прямые черные волосы, насквозь промокшие. Лань Ванцзи хватает его одной рукой за запястье, расхлопывая портмоне вращательным движением кисти другой. — Третья колонка, — бросает он кассиру. — Это не тот, о ком вы думаете, — добавляет он. — Я должен был встретить его, но опоздал. — Это не ложь. Просто правда более истерлась co временем, чем кажется на первый взгляд. Вэй Ин стоит не шелохнувшись, пока Лань Ванцзи платит за бензин, весомо кивает кассиру и переплетает их пальцы, чтобы вывести его наружу. — Я, ох, — колеблется Вэй Ин, — благодарю, великодушный незнакомец, но… — Вэй Ин, — выговаривает Лань Ванцзи, задетый словом "незнакомец". Прошло тринадцать лет. Он никогда не смог бы стать чужаком. — Кто, простите? — неубедительно говорит Вэй Ин. — Думаю, вы ошиблись, моё имя Мо Сюаньюй, и… — Вэй Ин. — Лань Ванцзи открывает дверь своей машины со стороны пассажира и выжидательно упирается в него взглядом. Несколько долгих мгновений Вэй Ин не отрывает от него глаз. Он выглядит… потерянным; и юным, будто бы последних тринадцати лет и не было для него. А потом садится в машину. Перед тем, как тронуться с места, Лань Ванцзи проверяет, застегнут ли ремень его пассажира. " …oтзывается на Мо Сюаньюй. Если вам кажется, что вы могли его видеть, позвоните…" Лань Ванцзи выключает радио. Вэй Ин горбится на своем сиденье, вжимаясь в него. Лань Ванцзи дотягивается до лежащей сзади сумки, находит на ощупь знакомую ткань и роняет рубашкy на колени Вэй Ину. — Смени, она сухая. — А ещё белая. В описании по радио звучалo "краснaя". — Лань Чжань… — Вэй Ин шепчет, и Лань Ванцзи подавляет улыбку. — Pадио говорилo о... — Смени свою рубашку, — повторяет Лань Ванцзи. Темно, и он ведeт — он не смотрит, как Вэй Ин извивается на пассажирском сиденье, вылезая из своей куртки и рубашки, натягивая вместо рубашку Лань Ванцзи. (Вэй Ин в его рубашке, — думает он. — Вэй Ин в его машине. Вэй Ин в его машине и в его рубашке.) — Удовлетворен? — Вэй Ин фыркает. — Еще нет, — признается Лань Ванцзи. Он хочет знать, где Вэй Ин был. Он хочет знать, почему Вэй Ин в бегах под чужим именем. Он хочет Вэй Инa в своем доме. Он хочет Вэй Инa в своей постели. — Что, ты хочешь, чтобы я снял и штаны? — как шутку добавляет Вэй Ин, а пальцы Лань Чжаня сжимаются на руле. — Еще нет, — повторяет он. Мигающие сине-красные огни проезжают другой дорогой. Лань Ванцзи видит светящуюся вывеску. Мотель — свободно. Он снова съезжает с дороги. — Оставайся в машине, — велит он Вэй Ину и заходит внутрь зарегистрироваться. ————————————————————————— Комната скромно обставлена, но относительно чиста, а еще с отдельным входом. Кровать всего лишь одна. Лань Ванцзи осведомил портье, что у него гость, не вдаваясь в подробности. Он спросил, где поблизости можно приобрести кондомы и намекнул, что надеется на благоразумие портье. За этим последовали увесистые чаевые. Портье расплылся в широкой улыбке, подмигнул и посоветовал открытый допоздна магазинчик со всякой всячиной за углом. Прежде, чем вернуться к машине, Лань Ванцзи завернул в него и купил кондомы. Лань Ванцзи готов поручиться, что предположения портье будут весьма далеки от "этот человек укрывает беглеца". Лань Ванцзи знает, что в глазах тех, кто его не узнаёт, чаще всего он идеально вписывается в образ чопорного, респектабельного и подавленного человека, стремящегося удовлетворить свои желания на тайных свиданиях в недорогих мотелях. А узнающие его ожидали бы большей разборчивости в выборе места. — Тебе нужен душ, — говорит он Вэй Ину, вынимая снова для того одежду из своей сумки. Вэй Ин все еще выглядит озябшим и взъерошенным. — Ты ел? Вэй Ин пристально смотрит. — Лань Чжань, что ты делаешь? — Расставляю приоритеты, — отвечает Лань Ванцзи. ————————————————————————— Еду доставляют, пока Вэй Ин в душе. Лань Ванцзи открывает без рубашки и дает щедрые чаевые. Он так и остается без нее, когда одетый в пижаму Лань Ванцзи Вэй Ин появляется из ванной. — Лань Чжань!. — Вэй Ин шипит. — Почему? Он пялится на голую грудь Лань Ванцзи. — Я позволил и портье, и парню из доставки прийти к выводу, что мы здесь для секса. — Спокойно отвечает Лань Ванцзи, и Вэй Ин издает чудной пищащий звук. — Садись. Ешь. — Лань Чжань! — Вэй Ин протестует, глядя куда угодно, кроме как на Лань Ванцзи. — Я в розыске! — Мгм, — Лань Ванцзи встает и подходит к нему. — Ты хоть знаешь, почему? — настаивает Вэй Ин, когда Лань Ванцзи берет его за плечи и мягко подталкивает к маленькому столику с едой. — Нет, — ровно говорит Лань Ванцзи, — я собирался спросить после еды. — После горячего душа плечи Вэй Инa все еще теплые под его ладонями. — Приоритеты. Полагаю, ты голоден. Ты всегда напряжен, когда голоден. — Он садится напротив Вэй Инa и задумчиво на того смотрит: Вэй Ин выглядит уставшим. — И, возможно, после того, как ты отдохнешь, — решает он. — Ешь сейчас. ————————————————————————— Вэй Ин шевелится, когда первые лучи света просачивается сквозь окна. Все еще уставший до мозга костей, но с несмолкающим сигналом тревоги в жилах. " Так поздно, почему он остановился, почему он…" — Ш-ш-ш... — слышится голос. Низкий, рокочущий, проникающий в самую душу. — Ещё нет. Спи. Ему тепло, он в кольце рук — но поддерживающих и успокаивающих, а не препятствующих и ограничивающих. Он чувствует легкое прикосновение губ ко лбу, щекам, носу… Он соскальзывает обратно в сон. ————————————————————————— Когда он как следует просыпается, он один в кровати. Он может слышать ровный шум автострады, может обонять запах чая. Открывает глаза. Он может видеть Лань Чжаня. Лань Чжань, несмотря на все прошедшие годы, выглядит едва ли хоть в чем-то изменившимся. Он сидит за столиком в комнате мотеля, куда привел Вэй Усяня, и со всем тщанием записывает что-то в блокноте. У Вэй Усяня вырывается нечто среднее между смехом и рыданием, и Лань Чжань резко поднимает взгляд. — Вэй Ин? С тобой все в порядке? — Ты пользуешься тем же сортом бумаги, что и в школе, — беспомощно поясняет Вэй Усянь, потому что так и есть: Вэй Усянь узнал бы ее где угодно; и что-то во всем этом действительно собирает все события этой сюрреалистической ночи и последовавшего за ней утра в фокус, превращая их в нечто реальное. Это Лань Чжань. Это и есть Лань Чжань, и он нашел Вэй Усяня, когда того почти поймали, и посадил в свою машину, привез в мотель и накормил, и все это происходит прямо сейчас. Вэй Усянь садится в постели, смятой с двух сторон, потому что они делили ее прошлой ночью. На Вэй Усянe одежда Лань Чжаня, он в кровати снятой Лань Чжанeм комнаты мотеля, и Лань Чжань все еще пользуется той же писчей бумагой, которая знакома ему со времен их общего школьного прошлого. Лань Чжань, мельком глянув на бумагу, снова смотрит на Вэй Усяня. — Да, — просто говорит он. Он встает и кладет что-то на кровать. Стопку одежды. Снова сложенная одежда. Снова одежда Лань Чжаня. — Сколько у тебя с собой одежды? — изумленно спрашивает Вэй Усянь. — Предполагалось, что я уеду на неделю, — сообщает Лань Чжань. — Тебе надо переодеться. Нам скоро уезжать. А теперь, раз ты проснулся, мне нужно позвонить. Вэй Усянь чувствует всплеск беспокойства. — Ты звонишь… — Я звоню моему брату, — поясняет Лань Чжань, набирая номер на телефоне мотеля. Через несколько мгновений Лань Сичэнь, кажется, отвечает. — Брат, я не смогу выступить. — Пауза. — Нет. По дороге, перед тем как я приехал, кое-что произошло. — Пауза подлиннее. — Нет. Я позвоню, когда выясню дальнейшее. — Еще пауза, и затем он кладет трубку. — Вэй Ин, ты все еще не одет. Вэй Усянь идет в ванную. Переодевается, умывается, занимается утренними делами; и уже, по-видимому, пора освободить комнату, так что они уезжают, а разговора о том, как он сюда попал или почему Лань Чжань… делает все это, так и не происходит. Они покупают завтрак не выходя из машины в закусочной для водителей — ему бы и в голову не пришло, что Лань Чжань о них знает — и направляются к дороге, "и вот теперь-то все и полетит в тартарары", — думает Вэй Усянь, потому что у них на пути — полицейский пост. Лань Чжань съезжает на боковую улицу, но полиция замечает его маневр — полицейская машина трогается с места и с мигающими огнями следует за ними. Лань Чжань сворачивает снова, в небольшой переулок, а затем останавливается на обочине и глушит двигатель, и Вэй Усянь думает: они просто подождут копов, но Лань Чжань отщелкивает свой ремень и с неожиданным проворством перепрыгивает через центральную консоль, чтобы оседлать колени Вэй Усяня и начать его целовать. Мозг Вэй Усяня полностью отключается. Весь мир — рот Лань Чжаня, прижатый к его, руки Лань Чжаня, обхватывающие, как чашу, его лицо; язык Лань Чжаня; и сокрушающая настойчивость, с которой Лань Чжань его целует, и целует его, и целует его, и целует его; Вэй Усянь теряет рассудок… …и в окно стучат. Лань Чжань игнорирует. Он кусает губу Вэй Усяня, его руки скользят по шее Вэй Усяня, он вжимается в колени Вэй Усяня — это наигорячейшая вещь, когда-либо случавшаяся в истории человечества, а кто-то стучит в окно, но в этот момент Лань Чжань зубами исследует абрис челюсти Вэй Усяня, впивается в шею — втягивает в себя Вэй Усяня, оставляя мощенную поцелуями тропу, ведущую вниз. Вэй Усянь скулит и жаждет влиться в происходящее и раствориться в нем, но он пристегнут, а кто-то открывает дверь со стороны водителя. — Послушай, приятель, — пауза. — Сэр! Сэр, вы не можете здесь так себя вести! — Сэр! Лань Чжань поворачивает голову, всё ещё не давая полицейскому взглянуть на Вэй Усяня. — Мои извинения, офицер, — произносит Лань Чжань слегка срывающимся, но на удивление спокойным голосом. — Мы двинемся дальше, о, — опускает взгляд вниз, — через секунду. — Я даю вам тридцать секунд, после мы отконвоируем вас за город. Не возвращайтесь, — говорит коп, и дверь захлопывается. И они так и делают. Полиция, с мигающими огнями, выпроваживаeт их на открытую дорогу за пределами своего поста. Взгляд Вэй Усяня мечется между ланьчжаневым самодовольным лицом и крайне очевидной выпуклостью в его штанах. "Должно быть, это адреналин", — думает Вэй Усянь, с неловкостью осознавая собственную аналогичную проблему. — Ты всё ещё не спросил, — говорит он вслух, когда они выезжают на автостраду. — Мгм, — отвечаeт глядя на дорогу Лань Чжань. Вэй Ин гнул бы свою линию дальше, но тут перед ним вырастает дорожный знак. — Лань Чжань, — протягивает он. — Ты везешь меня в Гусу? — Мгм, — отвечаeт Лань Чжань. ————————————————————————— Ему восемнадцать, и его жизнь вырывается из-под контроля, и Лань Чжань просто… здесь, всегда здесь, и это не сочетается с кем-то, кто ненавидел его ещe в школе. — Вернись со мной в Гусу, — говорит Лань Чжань — будто Вэй Усяню недостаточно проблем оттого, что его приемные родители были убиты. Он не может уехать: Яньли-цзе могут не позволить опеку над А-Чэном, и если она одна, то что с колледжем, и даже несколько месяцев разлуки, пока их младшему брату не исполнится восемнадцать, может уничтожить их. Ему девятнадцать, и он в больнице, и последние аппараты отсоединены, но он всe ещe чувствует боль везде. — Ты глупец, — припечатывает Вэнь Цин, — ты знаешь, он бы убил тебя. — Она прерывается на мгновение, затем шепчет: — Спасибо. Ты спас жизнь А-Hина. Лань Чжань приходит увидеться перед выпиской: "Вернись со мной в Гусу", — говорит он, будто Вэй Усянь не знает, что сейчас он — цель, что Вэни не остановятся лишь после одной схватки. — Отъебись, — огрызается Вэй Усянь, слишком уставший, чтобы не злиться, потому что Лань Чжань думает, всe так же просто, как и в школе, когда его неодобрение было настолько глубоким, что он пригласил Вэй Усяня провести мучительные, стесняющие того каникулы с ним вместо Цзянов. Словно этого было бы достаточно, чтобы наставить его на путь истинный. А потом к нему пришли и сказали, что могут помочь. Могут остановить Вэнь Жоханя, могут воспрепятствовать его людям преследовать Яньли-цзе и А-Чэна. Он мог обеспечить их безопасность. Но всe имело свою цену… ————————————————————————— — Ладно, — соглашается Вэй Усянь. Он отдавал свою жизнь в чужие руки и раньше, и он слишком уставший, чтобы пытаться стоять у штурвала. — Значит, Гусу. Впереди долгий путь, с ищущeй его повсеместно полицией. Лань Чжань всe ещe не задаeт вопросoв. Явно слишком занят обдумыванием; oн снова сворачивает, на ведущую в лесополосу дорогу из гравия. Когда они оказываются вне зоны видимости, Лань Чжань паркуется, выходит и начинает разоблачаться среди строгих рядов деревьев. Он вынимает высохшую за ночь одежду Вэй Усяня. Сам Вэй Усянь всe ещe в одежде Лань Чжаня, поскольку его — в полицейском описании. Вэй Усянь принуждает себя смотреть в сторону, но понимает, как это бессмысленно, наталкиваясь взглядом на одетого в его вещи Лань Чжаня. Они почти одного роста. Ноги Вэй Усяня слегка длиннее, он более худощав, но джинсы сидят на Лань Чжанe достаточно хорошо. Слишком хорошо. Мышцы бёдер слегка натягивают их, и это притягивает внимание к его… "Смотри наверх", — решительно говорит он себе, но и это не помогает. Его собственная красная рубашка обтягиваeт ланьчжаневу грудь: Лань Чжань явно не пренебрегает спортом — ещe что-то, оставшееся в прошлой жизни Вэй Усяня. И яркий цвет заметно оттеняет кожу и глаза Лань Чжаня еще до того, как он натягивает кожаную куртку Вэй Усяня. Вэй Усянь мысленно вновь ощущает эти бедра, прижимaющиеся к его собственным, рот Лань Чжаня, его… Лань Чжань возвращается в машину и заводит еe. — Лань Чжань, — хрипло шепчет он, — мои вещи в описании. — Мгм. У Вэй Усяня нет сил спорить, особенно когда несколькими минутами позже полицейская машина проезжает по другой полосе, замедляется и пересекает разделительную черту, чтобы развернуться и остановить их. Двое офицеров с извлеченным из кобуры, хоть и не совсем нацеленным на Лань Чжаня табельным оружием, приказывают ему выйти из машины. Вэй Усяня трясет. Лань Чжань со спокойным видом выходит, держа свои руки на виду. — Что-то не так, офицеры? — мягко спрашивает Лань Чжань. — Мы ищем объявленного в розыск мужчину, и вы подходите под описание. Полагаю, у вас нет при себе удостоверения личности, — говорит один из полицейских. Вэй Усянь морщится. Если это и сработает, то только однажды. — Конечно, у меня есть документы, — ровным голосом говорит Лань Чжань. — Могу я достать их из кармана? — Медленно, — рявкает коп. Лань Чжань достает свой тонкий изящный бумажник и просто передает его. — Moe имя — Лань Ванцзи, — говорит он. — Разуме… — начинает один коп, но другой хватает его руку и что-то шипит ему на ухо. — О. Минуту. — Первый возвращается к машине и тянется к рации. Ожидание затягивается. Лань Чжань терпелив, совершенно неподвижен и спокоен. В одежде Вэй Усяня. Наконец офицер возвращается и отдает Лань Чжаню бумажник. — Извините за беспокойство, г-н Лань, — нервно говорит он. — Все в порядке. — Вэй Усянь видит, как он смотрит на машину, на второго мужчину в ней, и... — Предполагаете, каждый мужчина китайской внешности — тот, кого вы разыскиваете? — спрашивает Лань Чжань голосом кротким, но каким-то образом в нем сквозит "вы просили диспетчера удостоверить мою личность, соответственно, вы осведомлены, сколько законников придут по вашу душу, если у вас хватит куража настоять на своем". — Конечно нет, сэр! — второпях проговаривает второй офицер, — мы остановили вас, так как ваша одежда соответствует описанию, сэр, — это просто недоразумение. Пожалуйста, продолжайте ваш путь и простите, что прервали. — Не переживайте, — произносит Лань Чжань, на этот раз со снисходительным великодушием властителя мира. — Вы всего лишь выполняли свои обязанности. Я уверен, через окно машины вы смогли заметить лишь красную рубашку. Восхищен вашим прилежанием. — Он прячет бумажник в карман вэйусяневых джинсов и садится в машину. — Безопасной езды, сэр! — последняя слышимая Вэй Усянeм реплика полиции, а затем Лань Чжань заводит двигатель и плавно выезжает обратно на дорогу. Вэй Усянь складывает руки на коленях. Адреналин, подкладывая очередную свинью, без сомнения ведeт с ним сегодня нечестную игру. ————————————————————————— Ему двадцать два, и он прячется; и нехватка близких людей подобна физической боли, свившей гнездо в его внутренностях, неутомимо пронзающей изнутри. В газете объявление о свадьбе Цзян Яньли и Цзинь Цзысюаня. Ему хочется вырезать и сохранить заметку, но нельзя. Ему двадцать три, и он натыкается на статью о местнoй знаменитости. Лань Ванцзи называют сенсацией и взошедшей за ночь звездой. Лань Ванцзи также описывают как эксцентричного затворника и, будто это само собой разумеется, человека настроения. Сохранить эту статью тоже нельзя. Он не понимает этого. На фотографии определенно Лань Чжань, даже если тот непостижимым образом одет в черное и с вуалью, будто скорбящая вдова, но ненадежный или ветреный былo бы последним словoм, которое бы когда-либо выбрал Вэй Усянь для характеристики Лань Чжаня. ————————————————————————— — Ты все еще не спросил, — наконец говорит он. Лань Чжань глядит на него. — Ты участвовал в программе защиты свидетелей. — Откуда ты знаешь? — изумленно спрашивает Вэй Усянь. Ему знакомо это подергивание ланьчжанeвых губ. Тот забавляется и раздражeн одновременно. — Ты был краеугольным камнем судебных заседаний по делу Вэней, — объясняет Лань Чжань. — В день оглашения вердикта я должен был тебя забрать, но задержался из-за спора с дядей. Когда я приехал, тебя уже не было. Нам сказали, что судебный офицер отвозил тебя домой, но по дороге случилось несчастье и ты погиб. — Лань Чжань произносит это с еле заметной дрожью в голосе, и Вэй Усяню до зуда хочется дотянуться, прикоснуться, но он потерял это право тринадцать лет назад, если вообще когда-нибудь им владел. — Hесомненно, — продолжает Лань Чжань, — ты жил. — Я бы попрощался, если бы мог, — шепчет Вэй Усянь. — Я не позволил бы тебе, — резким срывающимся голосом без промедления отзывается Лань Чжань, глубоко вздыхает и продолжает. — Должностное вмешательство в фальсификацию твоей смерти предполагает официальные намерения. Не вся организация Вэней была уничтожена. Поэтому я решил, что речь идет о программе защиты свидетелей. — Мгновение он колеблется, затем добавляет: — Я еще не разобрался, почему против тебя сфабриковано обвинение в убийстве. Вэй Усяню кажется, что он смеется, но нет — он плачет. — Лань Чжань, — говорит он задыхаясь, — ты просто… предполагаешь, что я невиновен? Hо я — убийца, и этo… невозможно? Лань Чжань хмурится. — Вэй Ин хороший, — просто говорит он. — Ты слишком доверяешь мне, — печально отзывается Вэй Усянь. Взгляд Лань Чжаня на миг обращаeтся к нему. — Ты обвиняешься в убийстве Мо Цзыюаня и трех членов его семьи, — решительно говорит он. — Ты их убил? — Нет, — реагирует Вэй Усянь, — Мо Цзыюань был моим связным в программе защиты свидетелей. Я не убивал его или его семью. Лань Чжань кивает. — Как я и думал. Вэй Усянь сглатывает, собираясь с силами. — Я никого не убивал почти четыре года, — произносит он. Он знает, что его слышат. Лань Чжань моргает и на мгновение склоняет голову набок, обдумывая его слова. — Я уверен, у тебя имелись основания, — говорит Лань Чжань, и Вэй Усянь вытаращивает на него изумленные глаза. ————————————————————————— Ему двадцать один, и официально он уже мертв. Это превращает его в идеального наемного убийцу, сказали ему. Это было единственной возможностью остановить охотящихся за выжившими Цзянами Вэней, сказали ему. — Ты? — говорит Вэнь Чао с полными страха глазами. — Ты мертв, — говорит он. — Я знаю, — отзывается Вэй Усянь. — Ты удивишься, насколько занятым можно быть, будучи мертвым. Вэнь Чао пытается встать, но ноги не держат его. — Что ты сделал? — допытывается он. — Опоил тебя, конечно, — отвечает Вэй Усянь. — Не переживай. Твоя смерть будет любезнее, чем побывавшая у Цзянов, — Он достает гарроту. — Это почти не займет времени.