vintage youth / Вернувшаяся (к нам) юность

Они отделываются от полиции еще два раза тем же путем, прежде чем останавливаются в кажущемся Вэй Ину смутно знакомым городе. Через несколько минут, пока Лань Чжань уверенно едет по боковым улочкам, мозаика в его голове складывается: его сестра училась в здешнем университете. Они с Цзян Чэном были как раз здесь, когда дядя Цзян и г-жа Юй… Лань Чжань опять останавливается в мотеле. В этот раз обходится без ухищрений с покупкой кондомов — Лань Чжань заходит в офис лишь на короткое время и сразу ведет Вэй Усяня в комнату. — Мне нужно кое-что купить, — говорит он и смотрит на Вэй Усяня с болезненной искренностью. — Пожалуйста, останься. Никуда не уходи. Будь здесь, когда я вернусь. — И Вэй Усянь не может отказать. Он обещает остаться. Он остается и ждет больше двух часов; на этот раз Лань Чжань возвращается, обвешанный пакетами. — Что это? — Это пригодится. Нам нужно изменить твой внешний вид, — объясняет Лань Чжань — и Вэй Усянь обнаруживает себя обнаженным по пояс и оседлавшим стул в ванной — во власти Лань Чжаня, колдующего над ним с фольгой, расческами и пузырьками чего-то вязкого, — старающимся сидеть неподвижно из-за смущающих опасений, что малейшее движение выдаст, как странности двух последних дней и ощущение тепла тела Лань Чжаня позади вызывают у него невероятно неуместнoe напряжение | невероятно неуместную эрекцию. Через полчаса все становится еще хуже: он наклонен над раковиной, и рука Лань Чжаня, слишком теплая и сильная, поддерживает его спину, чтобы Лань Чжань мог другой рукой промывать его волосы, массируя голову нежно и донельзя тщательно. Лань Чжань промакивает его волосы досуха и опять священнодействует с пузырьками, гребешками и фольгой; потом снова промывает; и тут в игру вступают ножницы. Наконец Вэй Усяню позволено развернуться и встретиться с зеркалом — а заодно и понять, что подразумевал Лань Чжань, говоря об изменении внешнего облика. С короткой стрижкой перьями и зазубренными прядками цвета синего электрика, перемежающимися кислотно-розовыми, он определенно выглядит иначе. Как и прошлой ночью, они спят вместе, и во сне Лань Чжань нетуго обхватывает рукой запястье Вэй Усяня, будто опасаясь, что тот сбежит, если Лань Чжань допустит хоть малейшую промашку. Утром, не получив от Лань Чжаня стопку вещей до того, Вэй Усянь выходит из душа в одном полотенце. Оказывается, сегодня он не наденет одежду Лань Чжаня… Лань Чжань поднимает взгляд от сумок с покупками, в которых роется, пристально смотрит на Вэй Усяня и указывает на стул. Вэй Усянь садится. И оплакивает свое решение следующие три четверти часа. Лань Чжань придвигает другой стул и садится перед ним. Настолько близко, что его колени заключают в ловушку вэйусяневы. Он выуживает маленькую бутылочку и, держа руки Вэй Усяня в своих, аккуратно наносит темный лак с мерцающими блестками. У него теплые руки, предупредительные и ненавязчивые движения; и он все время поглаживает большим пальцем незамысловатое серебряное кольцо без гравировки на пальце Вэй Усяня, а Вэй Усяню приходится сражаться с мурашками. — Расставь пальцы. Ни к чему не прикасайся, — приказывает Лань Чжань. И тут глазам являются атрибуты визажиста: палитры, пудры и тональные кремы, и кисточки, и баночки, и карандаши — и Лань Чжань приступает к работе. Вэй Усяню надо сидеть, держась как можно более неподвижно, в то время как Лань Чжань наклоняется так близко и... вытворяет всякое. Болезненно нежные прикосновения к коже, впечатанный в него взгляд Лань Чжаня — тонкая кайма расплавленного золота, обрамляющая темные расширенные зрачки, — в слабо освещенной комнате мотеля. Это нескончаемо; все новые и новые боеприпасы появляются из пакетов, чтобы с помощью едва ощутимых, почти призрачных касаний замаскировать настоящий облик Вэй Усяня. Вэй Усянь не знает, почему все это требует от него такого напряжения. Это слишком странно даже для череды щекотливых промахов, таинственных, наполненных жизнью вспышек ощущений, преследующих его с момента встречи с Лань Чжанем. Его член, однако, явно не заметив неуместности ситуации, оставляет его отчаянно надеющимся, что Лань Чжань не опустит взгляд, поскольку полотенце не скроет ничего в случае, если тот таки да посмотрит. ******************************************************************************************************************************************************************************* Вэй Усянь не знает, почему это настолько его заводит. Все-таки слишком странно, даже выбивается из серии неуместных и неловких стояков, начавшихся, когда Лань Чжань нашел его. Но его хер, по-видимому, не удосужившись ознакомиться с посланием, бросает его уповать, что Лань Чжань не смотрит вниз, поскольку полотенце не скроет ничего, если тот в конце концов посмотрит. {Sami развлекалась} ******************************************************************************************************************************************************************************** Лань Чжань, однако, не смотрит вниз: Лань Чжань проводит пальцем по губам Вэй Усяня, заставляя их разомкнуть; и Вэй Усянь пытается удержаться от стона или чего-нибудь так же смущающего, пока Лань Чжань красит ему губы. В конце концов Лань Чжань откидывается назад, рассматривая дело своих рук. — Достаточно, — и вот тут-то его взгляд опускается, а глаза расширяются. — Я, э... Извини, — говорит Вэй Усянь заискивающим тоном, чувствуя себя опозоренным, — я пойду… Он имеет в виду "пойду оденусь и подумаю о ледяных глыбах, пока это пройдет", но Лань Чжань, кажется, думает о чем-то совсем другом, потому что его уши пунцовеют и в ответ он произносит: — Ты не можешь: лак еще не высох. Позволишь мне? — Ладно, — соглашается Вэй Усянь, подразумевая подтверждение недостаточной кондиции лака для ногтей и в то же время все еще пытаясь разгадать приведший к "Позволишь мне?" и заставивший его заодно бессознательно согласиться на что-то ход мыслей Лань Чжаня. Наглядный ключ к разгадке он получает сразу же. В образе опускающегося на колени, отбрасывающего полотенце и берущего его член в рот Лань Чжаня. Вэйусянев мозг замыкает полностью и безвозвратно. Он хочет остановить Лань Чжаня, но в данный момент Лань Чжань высасывает его способность к связному мышлению и дар человеческой речи через его член. Он хочет прикоснуться, может, даже запустить руки в волосы Лань Чжаня, но ему не позволено, потому что Лань Чжань так сказал, и... Все кончается слишком быстро, и Вэй Усянь растекается по стулу, хватая ртом воздух. — Дай мне минуту, — пытается он взять дело в свои руки. — Я могу… могу… — Нет необходимости, — говорит Лань Чжань, и Вэй Усянь не успевает и глазом моргнуть, как его уже нет рядом, и только слышен шум воды в душе. Вэй Усянь сидит, позволяя лаку высохнуть. "Лань Чжань изменился", — думает он. ————————————————————————— Ему семнадцать, и жизнь — все еще подмостки, и он дразнит Лань Чжаня, потому что сегодняшний день оканчивается на игрек. — Что, если ты встретишь девушку, которая тебе действительно понравится? — кидает он пробную реплику. — Не думаешь, что лучше бы знать наверняка, как действовать? — Нелепо, — огрызается Лань Чжань. — Давай, — подзуживает Вэй Усянь. — Навык мастера ставит, ты же знаешь. — Не дразни, — говорит Лань Чжань. — Я не дразню, — настаивает Вэй Усянь. А потом Лань Чжань рычит и прижимает его к стене. И они целуются. Лань Чжань на самом деле хорош. Вэй Усянь искренне завидует девушкам, которые однажды сорвут поцелуй с ланьчжаневых губ. ————————————————————————— Когда Лань Чжань выходит из душа, снова в своих вещах, он признает лак высохшим и позволяет Вэй Усяню надеть купленную для него Лань Чжанeм одежду. Это не то, чего он ожидал. Это идет вразрез с предполагаемым утонченным вкусом. Топ, оставляющий обнаженным большую часть его груди, — пара лоскутов ткани, скрепленных полосами кружев. Шорты, заканчивающиеся там, где им следовало начинаться. Его собственные ботинки и длинное светлое пальто Лань Ванцзи, чтобы он не замерз. С обильным мейкапом — бледная основа и сочные двойные стрелки; перекликающиеся с синими прядями в волосах тени; нарумяненные щеки и кроваво-красная помада — даже сам Вэй Усянь не узнает себя. — Выгляжу, будто ты подобрал меня в ночном гей-клубе, — глядясь в зеркало, выносит вердикт Вэй Усянь. — Да, — соглашается Лань Чжань; берет его за плечи и разворачивает; притягивает к себе и целует: протяжно, и неторопливо, и глубоко. Лань Чжань отстраняется; помада, тщательно нанесенная им на губы Вэй Усяня, размазана на его собственных; Вэй Усянь смотрит бессмысленно, со звенящей пустотой головой, как Лань Чжань стирает ее бо́льшую часть, оставляя лишь пунцовый фантом поперек губ. У Вэй Усяня не выходит проверить, что с его собственной помадой, пока они не оказываются в машине и он не смотрится в зеркальце наверху. Его помада безобразно размазана. — Не прикасайся, — распоряжается Лань Чжань и включает зажигание. ————————————————————————— Очевидно, Лань Чжань все еще живет в Облачных Глубинах — в высшей степени защищенной общине. Вэй Усянь вспоминает, как бывал здесь подростком: гостей проверяли на редкость тщательно. На подступах к охраняемым воротам Лань Чжань тянется за вэйусяневой рукой и водружает ее на собственное бедро. Высоко. Вэй Усянь замирает в момент, когда Лань Чжань опускает окно. Он чувствует жар мышцы под ладонью, и этого бы уже хватило за глаза, но вдобавок его мизинец задевает ткань брюк, топорщащуюся из-за того, что под ней — член Лань Чжаня. Рука сжимается на бедре Лань Чжаня, когда окно полностью опускается, и Вэй Усянь мог бы поклясться: он чувствует мизинцем какое-то подергивание. — Добро пожаловать домой, г-н Лань, — наклоняется охранник. — Я вижу, у вас … — охранник выпрямляется. — Гость, конечно. — Я был бы вам признателен за деликатность, — произносит Лань Чжань в мягкой манере, передавая что-то через окно. — Всегда конечно же, — отзывается охранник с теплотой в голосе. Ворота распахиваются, и Лань Чжань въезжает. Роскошный фамильный дом Ланей смотрит сверху вниз на все Облачные Глубины, и на Вэй Усяня накатывает ощущение нависшего над ним фатума, когда Лань Чжань преодолевает длинную подъездную дорожку и паркуется у парадного входа. — Идем, — говорит Лань Чжань. Перед дверьми он обнимает Вэй Усяня за плечи и прижимает к себе, шепча: — Чуть ссутулься, ты будешь казаться ниже. Вэй Усянь позволяет себе ссутулиться, наклоняясь к Лань Чжаню, и думает о Лань Чжанe, говорящeм ему в их подростковые годы сидеть прямо, стоять прямо, держать надлежащую осанку. Дверь еще не до конца закрылась за ними, когда Вэй Усянь, поднимая глаза, видит двоих людей на широких ступенях, ведущих на верхний этаж, — и столбенеет. Лань Сичэня, брата Лань Чжаня, он помнит, и почти ожидал увидеть. Кого он не ожидал увидеть, так это Цзян Чэна рядом. В какой-то момент Лань Чжань, делая вид, что не видит их, — Вэй Усянь уверен, что тот притворяется, — останавливается и разворачивается, прижимая Вэй Усяня спиной к двери и жадно целуя. Целуя, пока Вэй Усянь не расслабляется и не возвращает поцелуй, давая понять, что пришел в себя. В общих чертах. В его намерения не совсем входило обнаружить себя подстраивающимся под изгибы ланьчжаневого тела, в то время как Лань Чжань резко кусает его губу, а потом проводит языком по саднящему месту, чтобы смягчить ощущение, и он не может отделаться от навязчивой мысли, что в это время творится с его помадой: оставила ли она след на губах Лань Чжаня сейчас, может ли Лань Чжань чувствовать еe вкус, и … — Ох, милый, — говорит Лань Сичэнь. — Я думал, он преодолел этот этап ещё в университете, — подает реплику Цзян Чэн, а Вэй Усяню хотелось бы знать, о чем это они. — По большей части, — вздыхает Лань Сичэнь. — иногда, если он расстраивается из-за чего-то, он … теряет позиции. Недавно прозвучало мнение, что его артистические способности становятся более зрелыми, невзирая на пошатнувшееся чувственное восприятие. Я боялся, что это может случиться. Вэй Усянь так долго не слышал Цзян Чэна фыркающим — от этого звука его глаза щиплет жгучими иголочками слез, даже с тем, что поцелуи Лань Чжаня становится нежнее. — Ванцзи, — говорит Лань Сичэнь, — я понимаю, ты занят. Когда сможешь, приди поговорить со мной. — Затем его и Цзян Чэна шаги удаляются… куда-то. Только полностью опустевший холл побуждает Лань Чжаня отойти и снять обувь совершенно как ни в чем ни бывало. — Моя комната, — уверенно заявляет Лань Чжань и тянет Вэй Усяня за собой. ————————————————————————— Ему шестнадцать, и одноклассник пригласил его к себе домой. Комната Лань Чжаня огромна. Встроенная ванная и футляры с музыкальными инструментами. У него нет радио. Вэй Усяню кажется, что его дыхание неведомым образом что-нибудь да запятнает, но им надо доделать совместный проект. Ему семнадцать, и он впервые пробует подводку для глаз, и Лань Чжань пригвождает его свирепым и яростным взглядом. Ему все еще семнадцать, но уже почти восемнадцать, и через несколько дней он оставляет пансион, чтобы вернуться к Цзянам, и прощается с Лань Чжанeм. Позже до него доходит, что подводка осталось в комнате Лань Чжаня, но она и не была особо ценной. ————————————————————————— В ванной Лань Чжаня — средство для снятия макияжа, и Вэй Усянь познает это ощущение близости — почти невмоготу, — когда кто-то стирает с тебя косметику. — Когда всe изменилось? — спрашивает Лань Чжань, и проходит несколько долгих мгновений, прежде чем Вэй Усянь осознает, что у Лань Чжаня на уме. Он проглатывает рвущееся с языка "тебе лучше знать: в последний раз, когда мы виделись, мы почти не разговаривали, а теперь ты прячешь меня и отсасываешь мне" и говорит: — Около года назад Мо Цзыюань стал задавать мне странные вопросы. — У Лань Чжаня такие нежные руки. — О людях, которых я убивал. Кто указывал мне… на цели, давал транспорт и все необходимое. Он не поверил, когда я сказал, что это и была полиция. Сказал, что собирается покопаться в этом. Лань Чжань застывает. Как раз сейчас он стирает помаду Вэй Усяня, и Вэй Усянь помнит Лань Чжаня наносящим ее, помнит стоящим на коленях и... — Расскажи мне, что ты помнишь, — говорит Лань Чжань, и Вэй Усянь делает это. ————————————————————————— Ему девятнадцать, и ему говорят, что единственная возможность обеспечить безопасность А-Чэна и Яньли-цзе — это дать свидетельские показания обо всем им увиденном во время, когда он был вовлечен в дела Вэней. Ему двадцать, и судебный процесс наконец-то подходит к концу, но тут люди в строгих костюмах говорят ему, что им удалось заполучить не всех Вэней. Что значит, он остаeтся на мушке. Они рассказывают ему о программе защиты свидетелей, о том, чтобы увезти его, и о том, что он даже не может попрощаться со своими братом и сестрой, но они будут в безопасности: своим свидетельством он будет продолжать их защищать, и он говорит: "Ладно, да, давайте сделаем это". Ему все еще двадцать, и в его дверях стоит человек, и он в панике, потому что этот человек ему знаком. Этот человек знаком ему уже долгие годы. Он видел его среди Вэней, потому что тот был правой рукой Вэнь Жоханя, но он знал его и годы до этого, потому что тот был бойфрендом брата Лань Чжаня; и после Вэй Усянь увидел eго в числе свидетелей на судебном процессе против Вэнь Жоханя, хотя и не видел, чтобы тот давал показания. В то время он и сам ещe не дал показаний. Мэн Яо объяснил, что он коп и крот под глубоким прикрытием. Он рассказал Вэй Усяню об оставшихся в живых Вэнях, об угрозе, которую они представляли, о том, что они все еще собирались преследовать Яньли-цзе и А-Чэна. Ты можешь их спасти, сказал он. Ты можешь их защитить, потому что ты уже мертв. И Вэй Усянь кивнул. Первый раз был без малого катастрофой. Он был почти не способен сделать это, но он думал о Яньли-цзе и А-Чэне и о том, как собственными глазами видел, что именно вытворял стоящий перед ним больной ублюдок, перед тем как Вэй Усянь вытащил Вэнь Цин и Вэнь Нина оттуда и надежно укрыл; и Вэй Усянь убил его, а затем убрался оттуда, и его вырвало так, будто он исторг из себя все, что когда-либо ел в своей жизни. А потом были другие. Вэнь Чжулю, убивший г-жу Юй, и Вэнь Чао, это заказавший. Ван Линцзяо, и он бы не подумал, что в нём скрыто и это — убить женщину — пока не вспомнил, как она описывала, что произойдет с Яньли-цзе, и в конце концов он сделал это не моргнув и глазом. Их было так много. Ему было двадцать восемь, когда он в последний раз убил человека. Hа слова Вэй Усяня о том, что он не собирается преследовать другие, даже не бывшие Вэнями цели и что не хочет провести всю свою жизнь как ассасин, Мэн Яо улыбнулся и ответил, что понимает. Он оставил Вэй Усяня в покое, предоставляя оставшееся команде защиты свидетелей. Получив от людей капитана Су новое имя и новую жизнь, Вэй Ин думал, что все закончилось, что Вэй Усянь действительно мертв и он будет жить как Мо Сюаньюй вечно. Пока Мо Цзыюань не начал задавать вопросы. ————————————————————————— Лань Ванцзи слушает рассказ Вэй Ина с нарастающим ужасом и глубокой и плотной яростью. Не хватает ответов на многие вопросы. Например, как Мэн Яо, никогда не бывший офицером полиции, нашел Вэй Ина, когда предполагалось, что тот укрыт в рамках программы защиты свидетелей. Как у него получилось использовать Вэй Ина как своего личного наемного убийцу. Вынужденное общение Лань Ванцзи с Мэн Яо подошло к концу около трех лет назад. Он вздохнул с облегчением, когда его брат покончил с отношениями с этим человеком; Лань Ванцзи всегда не давал покоя, тревожил Мэн Яо. Тот был слишком… дружелюбным. Никому из тех, кто так дружелюбен к Лань Ванцзи, не стоит доверять. Он знает, каков он: холоден и другим людям рядом с ним неуютно. Лишь Вэй Ин так или иначе всегда искал его общества, не опираясь на скрытые мотивы; и Вэй Ин признавал, что Лань Ванцзи казался безучастным и создавал неуютную атмосферу вокруг себя — он просто хотел быть рядом с Лань Ванцзи в любом случае. Он никогда не утверждал, что делал это, потому что «знал», что под колючей внешней стороной Лань Ванцзи был «более теплым и дружелюбным человеком, чем показывал». Под колючей наружностью Лань Ванцзи всегда скрывалась и скрывается покрытая еще более острыми шипами сущность. Он не сдерживает теплоту. Он сдерживает свою почти неистовую неприязнь к способам взаимодействия большинства людей. Вэй Ин понимал это и все равно желал быть рядом, каким бы грубым или неприязненным он ни был. Вэй Ин был и остается его любимым человеком. Лань Ванцзи настолько его не хватало. — Прости, — говорит Вэй Ин, — я знаю, что он и твой брат… — Они разошлись, — Лань Ванцзи говорит без обиняков. — После смерти Не Минцзюэ. Вэй Ин недвижим. — Не Минцзюэ, — осторожно повторяет он. — Это было… связано? — Думаю, да, — отвечает Лань Ванцзи. — Они были близки… все трое. Вэй Ин хмурится. — С чего бы твоему брату тесно общаться с главарем банды? Лань Ванцзи обескуражен. — Не Минцзюэ не был главарем банды. Он был владельцем сети бакалейных лавок и супермаркетов. Вэй Ин покрывается бледностью. — Лань Чжань, — шепчет он. — Он был данной мне Мэн Яо целью. Той самой, которую я отказался убивать. И в этот момент в дверь спальни Лань Ванцзи стучат. Стучат мягко. Это способ его брата сказать "Я не хочу мешать тебе, если ты занят, но если свободен…", и, вероятно, он не ждeт ответа, но Лань Ванцзи тотчас же идет к двери. Это его брат, сконфуженно улыбающийся и не пытающийся заглянуть в комнату поверх плеча Лань Ванцзи. — Прости за вторжение, — говорит он, — но я хотел сказать тебе несколько слов. Лань Ванцзи выходит в коридор и закрывает за собой дверь. — Если бы я знал, что ты приведешь с собой гостя, я бы устроил, чтобы А-Чэна здесь не было. — говорит брат. — Ты знаешь, я всегда поддерживал твой выбор, Ванцзи, но ты предпочитаешь э-э... определeнный типаж. Лань Ванцзи недоуменно моргает. При случае он бывал склонен добиваться временной компании привлекательных мужчин, но его типаж скорее широк. Он приводил домой привлекательных мужчин из всех слоев общества, отвечающих всевозможным эстетическим вкусам. Брат смотрит в сторону. — Ты всегда предпочитал молодых людей, напоминающих покойного Вэй Усяня, — мягко произносит он. — Сегодняшний… гость, я думаю, не исключение. А-Чэн был довольно расстроен. Понимаешь, он тоже все еще горюет. Он видел твоего гостя лишь мимоходом, но что-то в том явно очень… напоминало. Ох. Вот оно что. Лань Ванцзи доверяет своему брату больше, чем кому-либо из живущих. (Кроме Вэй Инa, с тех пор как выяснилось, что тот всe ещe жив.) Если поразмыслить, хранить это в тайне было бы бессердечным, но он не настолько хорошо знаком с Цзян Ваньинем, чтобы быть тем самым человеком, который ему расскажет. (Он также не верит, что Цзян Ваньинь предаст Вэй Инa, но даже если бы тот рассматривал эту возможность, что вряд ли, Цзян Яньли не позволила бы ему.) — Брат, — осторожно говорит он, — это Вэй Ин. Его брат печально улыбается. — Я знаю, А-Чжань, — произносит он мягким и полным сожаления голосом. — Ты никогда не мог его отпустить. Я понимаю, на самом деле, и все еще поддерживаю тебя, просто… — Нет. — Лань Ванцзи прерывает его. — Это и есть Вэй Ин. И он распахивает дверь в комнату. Лицо Вэй Ина теперь не скрыто слоем косметики, являя миру его красоту. После того как они поднялись, он сменил пальто Лань Ванцзи на домашнюю одежду; и он выглядит юным и нервничающим; и он выглядит полностью похожим на себя самого. — Ох, — говорит Лань Сичэнь. — Ты уверен? Вэй Ин слегка машет рукой. — Привет, Сичэнь-гэ. Давненько не виделись. — Пиздец. — Резюмирует брат. ————————————————————————— Лань Ванцзи держит Вэй Инa за руку, пока его брат ходит за Цзян Ваньинем. Вэй Ин бледен и встревожен. Тяжeлые, поспешные шаги — и Цзян Ваньинь врывается в комнату грозовым штормом. Мгновение напряженной тишины, пока он и Вэй Ин пронзают друг друга взглядами, а затем разражается буря. — Сукин сын! — кричит Цзян Ваньинь. — В каких ебенях тебя носило?! Почему ты не позвонил, почему… — Цзян Ваньинь внезапно хватает Вэй Ина и заключает в грубые объятия, тем самым выдергивая его руку из руки Лань Ванцзи. — …ты не пришел домой, ты знаешь, сколько из-за тебя плакала моя сестра? Иди на хуй, не могу поверить, что ты смеешь показываться на глаза, — голос Цзян Ваньиня становится глуше. — Извини, извини, я участвовал в программе защиты свидетелей. — мямлит Вэй Ин, и Лань Ванцзи видит, как руки Цзян Ваньиня судорожно обхватывают Вэй Инa еще крепче. — Будто это может служить извинением, — бормочет Цзян Ваньинь сдавленным голосом. — Блядь, Сянь-гэ, мы думали, ты мертв. — Он слегка отстраняется, чтобы на короткий миг впиться пристальным и пытливым взглядом в лицо Вэй Инa, перед тем как втянуть его в новые объятия. — Ты пропустил свадьбу А-Цзе. У нее сын, и я всегда буду его любимым дядей, потому что ты был на хер не здесь, лузер. Лань Ванцзи действительно предпочитает Цзян Ваньиня Мэн Яо в качестве бойфренда своего брата. Цзян Ваньинь никогда не делал вид, что ему нравится Лань Ванцзи. В их взаимоотношениях царила ледяная учтивость еще с того времени, как оба были подростками. И он тоже горевал по Вэй Ину. Цзян Ваньинь обнимает Вэй Инa за шею и с закрытыми глазами прижимается своим лбом к его. — Хуань-гэ, — где ближайший телефон? — спрашивает он, — Мне надо позвонить сестре. — У меня, — вмешивается Лань Ванцзи, потому что это так, и указывает на телефон. Цзян Ваньинь по-прежнему крепко сжимает руку Вэй Ина и набирает номер рукой, держащей трубку телефона. Лань Ванцзи понимает это: ему тоже не хочется отводить взгляд от Вэй Ина, если в данный момент он не может к тому прикоснуться. — А, это ты, — говорит Цзян Ваньинь, — мне нужно поговорить с сестрой. — Пауза. — Не волнует. Позови ее, это срочно. — Долгая пауза. — Цзинь Цзысюань. Если ты не добудешь мне сестру к телефону прямо в эту треханую секунду, можешь повесить трубку и начать набирать бракоразводного консультанта, потому что, когда она узнает, из-за чего я звоню и что ты её при этом не позвал, он тебе понадобится. — Еще более долгая пауза, и: — А-цзе. Приезжай к Ланям. Пускай твой бестолковый муж ведет. Вэй Усянь жив, и он здесь. Да. Да. Хорошо. До скорой встречи. — Он вешает трубку и потирает лицо рукой. — Она едет. Вэй Усянь все еще бледен. — Полагает ли она, что я?.. Что, если она не… — Не смей, черт возьми, заканчивать это предложение! — рявкает Цзян Ваньинь. — Ты, засранец, — он втягивает Вэй Ина в очередные объятия. ————————————————————————— Они спускаются (Лань Ванцзи не может даже помыслить о еще людях в его спальне), но сначала Вэй Ин надевает более подходящую одежду; и она по-прежнему принадлежит Лань Ванцзи. Вэй Ин в его доме, в его одежде. Лань Ванцзи все еще хочет его в своей постели, но понимает, что сестре и брату Цзян тоже не хватало Вэй Ина. Вэй Ин расспрашивает Цзян Ваньиня о случившемся за эти годы в жизни его и сестры. О многом Лань Ванцзи уже знает, а остальное его не интересует, поэтому он рассматривает свободную руку Вэй Ина в своей, пока его собственный брат отправился за закусками. На руке Вэй Инa маленькие шрамы, которых не было в его воспоминаниях. Нанесeнный Лань Ванцзи лак уже облупился, и от этого Лань Ванцзи почему-то чувствует обезоруживающую нежность. Его брат возвращается с подносом закусок и чаем за миг до неистового стука в переднюю дверь и идет открывать, поскольку Лань Сичэнь, по-видимому, сейчас является единственным не разобранным на винтики человеком; но, скорее всего, это продлится ровно до того момента, пока у них не появится возможность обговорить все как следует. Цзян Яньли входит в гостиную не скрывая слез, ее муж следует за ней, держа за руку их ребенка с сонными глазами. Лань Ванцзи отпускает руку Вэй Ина без видимого для других недовольства, так что Цзян Яньли может втянуть его в новые объятия. Слезы и новые знакомства имеют место. Цзинь Лин смущенно радуется встрече с дацзю. Цзинь Цзысюань приветствует Вэй Инa с оглядкой и закатывает глаза в ответ на многозначительный взгляд в свою сторону и обращенные к Цзян Яньли слова Вэй Инa о том, как он сожалеет, что не был рядом и не предотвратил такую трагедию. (Это позволяет Вэй Ину и Цзян Ваньиню разделить недвусмысленный миг братского единения, в то время как Цзян Яньли смеется и хлопает Вэй Ина по плечу так легко, что ткань его футболки еле морщится.) Но тут Цзян Яньли говорит: — Не могу дождаться, чтобы рассказать всем. — И Вэй Ин выглядит глубоко встревоженным. — Ты не можешь, — немедленно вклинивается Лань Ванцзи. Его брат смотрит на него и прочищает горло. — Уже поздно, — говорит он. — Возможно, мне следует показать Цзинь Цзысюаню гостевую комнату для А-Лина? — Но я хочу остаться и поговорить с дацзю, — жалуется Цзинь Лин, но зевок заставляет его запнуться на середине фразы. — Завтра, — твердо говорит Цзян Яньли. — Это хорошая идея, спасибо за предложение. Дорогой, не мог бы ты?.. После того как Лань Сичэнь и Цзинь Цзысюань уводят ворчащего ребенка, брат и сестра Цзян поворачиваются к Вэй Ину и Лань Ванцзи. — Лучше давайте присядем, — говорит Вэй Ин. ————————————————————————— Лань Ванцзи желал бы держать Вэй Ина за руку, но обе заняты: и сестра, и брат крепко держат каждый свою, пока Вэй Ин объясняет, что Лань Ванцзи наткнулся на него в бегах, и так он оказался у Лань Ванцзи дома. Лань Сичэнь и Цзинь Цзысюань возвращаются в самый разгар этого разъяснения, и Вэй Ин смотрит в пол и нуждается в поощрении Лань Ванцзи, чтобы заговорить о своем взаимодействии с Мэн Яо. Он рассказывает об убийствах Вэней по приказу Мэн Яо. Брат резко хмурится. — Это не похоже на него, — говорит он мягко. Цзинь Цзысюань выглядит… напряженным. — Я бы не сбрасывал его со счетов, — убежденно говорит он. — Вэй Усянь. По твоим словам, он сказал тебе, жизни А-Ли и Ваньиня были бы в опасности, если бы ты не делал, что он просил? — Да, — отвечает Вэй Ин, все еще смотря в пол, и Лань Ванцзи не выдерживает больше. Он подходит к спинке дивана, на котором сидит Вэй Ин, и кладет руку на его плечо. — Когда ты остановился? — А-Сюань, не… — начинает Цзян Янльи, но Цзинь Цзысюань резко мотает головой. — Это важно, А-Ли, — настаивает Цзинь Цзысюань, и Лань Ванцзи вспоминает, что тот — прокурор по профессии. Насколько он знает, Цзинь Цзысюань ненавидит это, но считает, что у него нет выбора. Его отец имеет на него виды на политическом поприще. — Он хотел, чтобы я убил… кого-то другого. — Вэй Ин шепчет. — Кого-то, не имеющего отношения к Вэням. Они не являлись угрозой для Яньли-цзе и А-Чэна, просто ему нужна была их смерть. — И ты отказался? — Цзинь Цзысюань настаивает. — Когда он не мог убедить тебя, что твоей семье угрожает смертельная опасность, ты не убивал для него? — Я не мог, — у Вэй Инa потерянный и несчастный голос, и Лань Ванцзи прижимается губами к его волосам даже не задумываясь. — Ладно, — Цзинь Цзысюань выдыхает, его голос теперь… спокойнее. — С этим можно работать. — Что ты имеешь в виду? — спрашивает Цзян Ваньинь. — С хотя бы наполовину порядочными адвокатами все должно получиться, — говорит Цзинь Цзысюань. — Я дам вам кое-какие имена. Его принуждали с помощью лжи и угроз жизни его семьи, и и то и другое действительно было. — Он смотрит на Вэй Инa. — Ты убежал, когда тебя попытались арестовать или перед тем, как до тебя добрались? Убежал до того, как они нашли меня, — говорит Вэй Ин. — Хорошо, — Цзинь Цзысюань выглядит задумчивым. — Предполагаю, что в буквальном смысле слова Лань Ванцзи никому не лгал: он просто гнул свою линию, предоставляя остальным делать собственные умозаключения? — Как ты… — Как и всегда, — отзываются Цзяны в унисон с его братом, и Лань Ванцзи подавляет раздражение. — Так что доказать, что ты не просто встретил свою школьную любовь и согласился поехать к нему домой, попросту невозможно? — задумчиво говорит Цзинь Цзысюань, и Лань Ванцзи слышит странный звук, будто Вэй Ин давится, но, кажется, опасности нет. — Никакого сопротивления аресту, — кивает он самому себе. — И во всех сводках упоминается Мо Сюаньюй, а Лань Ванцзи знает тебя как Вэй Усяня. Но в любом случае вам было чем заняться вместе, кроме как слушать радио или читать газеты. — Это будет иметь значение, только если я доживу до суда, — произносит Вэй Ин безэмоционально. — Мэн Яо обычно не оставляет такого рода беспорядок после себя.