vintage youth / Вернувшаяся (к нам) юность

Ему тридцать один, и он думал, что уже отошел от подобного рода дел, но, по словам Мэн Яо, у Вэней все еще оставался один форпост и они затаили недобрые чувства по отношению к семье Цзян, и Вэй Усянь все-таки пошел. Он нашел не вражеский оплот, но семью. Он нашел свою семью: Вэнь Цин и Вэнь Нина, а еще миниатюрную старую бабушку Вэнь Цин и А-Юаня. Они не должны были увидеться. Никогда, но так уж вышло. Он думал, ему удалось сохранить эту тайну даже от Мэн Яо, и, возможно, он не ошибался, потому что — он уверен — даже Мэн Яо не послал бы его убивать собственного сына. Они с Вэнь Цин знали, что не были созданы друг для друга. Это не было чем-то серьезным, и беременность определенно не планировалась, но так получилось. О ребенке заботилась бабушка. Вэй Усянь вытащил их. Перевез в безопасное место. Сказал Мо Цзыюаню, что он опасается за людей из своего прошлого, и тот организовал новое убежище. После этого Мо Цзыюань не выходил с ним на связь несколько недель. А потом смерть Мо Цзыюаня и его семьи стала главной темой в новостях. И выписали ордер на арест Мо Сюаньюя. Мэн Яо никогда не допустил бы, чтобы он остался в живых и свидетельствовал. Он бежал. И встретил Лань Чжаня. ————————————————————————— Для Лань Ванцзи было бы лицемерием ревновать Вэй Ина к недолгой и случайной связи с кем-то другим. Тем не менее он слегка ревнует. Но в основном занят мыслью, что у Вэй Ина есть сын. Может быть, у них получится привезти его сюда. Может быть, даже вместе воспитывать… — При всем уважении, — высказывается Лань Сичэнь, — я не намекаю, что Вэй Усянь в чем-либо виноват, но мне кажется, что-то тут не сходится. Я не могу представить Мэн Яо замешанным в таких вещах. — Вэй Ин, — говорит Лань Ванцзи, — кто был целью, которую ты отказался убить? Он чувствует дрожь Вэй Ина под своими ладонями. — Не Минцзюэ, — шепчет тот, и Лань Сичэнь цепенеет. — Он сказал мне, что Не Минцзюэ — глава преступной группировки, — добавляет Вэй Ин. — Когда? — спрашивает побледневший Лань Сичэнь. — Три с половиной года назад, — отвечает ему Вэй Ин. — Ебаный в рот, — вырывается у Цзян Ваньиня. — Если он смог найти А-Сяня, значит, у него обширные связи в полиции, — спокойно произносит Цзян Яньли. — Нам понадобятся не только юристы. Нужен кто-то среди полицейских, кому мы можем доверять, — она смотрит на мужа. — Ты бы позвонил капитану Лю. Цзинь Цзысюань кивает. — Утром. У меня нет ее домашнего номера, и его нет в телефонной книге. Сегодня достаточно безопасно: нет причин думать, что он здесь. Лучшее, что Мэн Яо может предъявить — свидетельство, что кто-то видел Лань Ванцзи приводящим домой человека, выглядящего, как Вэй Усянь. И я бы не стал пытаться добыть ордер на обыск этого дома на таком основании. Вэй Ин поднимает глаза, а Лань Ванцзи посещают ужасные предчувствия по поводу незамедлительного будущего. — Почему нет? — спрашивает Вэй Ин. — Это довольно веский повод, как мне кажется. Цзян Ваньинь фыркает. — Да потому что каждая собака знает, что Лань Ванцзи перетрахал всех хоть как-то похожих на тебя на сто пятьдесят миль вокруг Гусу, — не колеблясь ни секунды встревает он. — Скорее на двести, я бы сказал, — уточняет Лань Сичэнь, и уши Лань Ванцзи горят, когда Вэй Ин оборачивается и устремляет на него взгляд. — Что? Почему? — вопрошает Вэй Ин. — Ну не знаю, Вэй Усянь, с чего бы кому-нибудь, так и не справившемуся с трагической гибелью своего парня, спать с похожими на того мужчинами? — Цзян Ваньинь жестко толкает Вэй Ина локтем. — Не будь долбоебом, твоя смерть вхуячила ему по полной, сломав шестеренки, она размазала всех нас. — Он встает. — Нам не мешало бы поспать. А тебе лучше все еще быть здесь наутро. — Он не был моим бойфрендом! — протестует Вэй Ин, и вот на это все замирают. — А-Сянь, — осторожно произносит Цзян Яньли, — о чем ты? Лань Ванцзи бы тоже до чертиков хотелось узнать ответ на этот вопрос. — Мы были просто друзьями, — говорит Вэй Ин, и Лань Ванцзи таращится в пространство. — Вы проводили вместе все свободное время, и дядя поймал вас целующимися взасос четырежды. — напоминает Лань Сичэнь. — Вы пошли вместе на церемонию выпуска, — добавляет Цзян Яньли. — Ты все еще носишь кольцо, которое я тебе дал, — цедит Лань Ванцзи сквозь зубы. — Я думал, что это подарок на выпускной, — шепчет Вэй Ин. — Лань Чжань, ты… ты гей? Лань Ванцзи не хочет говорить вслух "я кончил в штаны впервые с подросткового возраста буквально сегодня утром, когда сосал твой хуй" в присутствии их братьев и сестры, но он надеется, послание каким-то образом читается на его лице. — Дальше как-нибудь сами. Я выхожу из игры, — вставая оповещает Цзян Ваньинь. — Удачи. Она тебе пригодится. — Он с неожиданной нежностью берет руку Лань Сичэня, наклоняясь к нему и бормоча что-то, но Лань Ванцзи не соблазняется вникнуть, что именно. — Мы покажем вам вашу комнату, — предлагает брат Цзян Яньли и Цзинь Цзысюаню. Цзян Яньли целует Вэй Инa в лоб, добивается от него обещания, что наутро тот никуда не денется, и позволяет себя увести. Лань Ванцзи сопровождает Вэй Ина в свою спальню, поскольку Вэй Ин по умолчанию делит комнату с кем-то и до этого не возражал против того, чтобы разделить кровать с Лань Ванцзи. — Лань Чжань, — тихо и нервно говорит Вэй Ин, когда они оказываются в комнате, — они… все думают, что мы встречались в выпускных классах. — Как и я, — отвечает Лань Чжань. Он не может сказать, ранит ли его то, что для Вэй Инa это было не так. Он не может по-настоящему проникнуться негативными чувствами к Вэй Ину, потому что Вэй Ин здесь, он жив, и это уже гораздо больше того, на что Лань Ванцзи когда-то смел надеяться. — Ох, — шепчет Вэй Ин. — Так я… я тебе нравился? Лань Ванцзи смотрит ему в глаза. — Я был влюблен в тебя, — говорит он. — Я люблю тебя сейчас. Я никогда не переставал. И никогда не перестану. — Лань Чжань, — пристально смотрит на него Вэй Ин. — Лань Чжань, бо́льшую часть этих тринадцати лет я провел, будучи наемным убийцей. — Я знаю. — Он ясно осознает это. Ему только не хватает еще сведений, терзает ли это Вэй Инa, чтобы решить, считает ли он этот факт добавляющим пыла. — У меня сын. — Я хочу с ним познакомиться. — Он не лукавит: Вэнь Цин он помнит смутно, но ее и Вэй Инa ребенок с большой вероятностью должен быть выдающимся. — Я говорил тебе ужасные вещи, когда… когда… — На тебя свалилось слишком много всего. Я простил тебя сразу же. — Я всегда любил тебя, — шепчет Вэй Ин, и сердце Лань Ванцзи порхает среди радужных единорогов. — И продолжаю любить. Лань Ванцзи целовал Вэй Ина несколько раз с тех пор, как снова его нашел, но всегда с определенной целью. Никогда ради самого поцелуя. Не так, как сейчас, с целующим его в ответ так же жадно Вэй Ином — в спальне Лань Ванцзи, где они поцеловались в первый раз, и где они целовались еще сотню. — Можно мне прикоснуться к тебе? — прерывисто выдыхает Вэй Ин в его губы. — Если бы я знал тогда, я бы… — Да, — отзывается Лань Ванцзи, и они, спотыкаясь и усеивая пол одеждой на каждом шаге, вместе добираются до кровати. — Лань Чжань, — задумчиво говорит Вэй Ин, когда они валятся на кровать, — я слышал, ты выебал каждого похожего на меня мужчину в радиусе двухсот миль от Гусу. — Больше, — признается Лань Ванцзи. — Ведь я гастролирую. Путешествую. — Чувствую себя оставленным за бортом, выглядя всего лишь самим собой, — озорно улыбается Вэй Ин. Лань Ванцзи кусает его за губу. — Уверен? — Больше, чем когда-либо в чем-либо, — Вэй Ин заверяет его, и Лань Ванцзи тянется, чтобы рывком выдвинуть ящик тумбочки. Он колеблется, глядя на аккуратную стопку коробочек с латексной продукцией, потому что — это Вэй Ин. (Джинн уже выпущен из бутылки, хоть и не весь, но…) — Я всегда был осторожен. И регулярно проверяюсь. Я ни с кем не был с... Вэй Ин, приподнявшись, заглядывает в ящик, и его глаза расширяются. — Я, э... — он сглатывает. — Я только тогда - Вэнь Цин отправила меня провериться после того. — Он проводит ладонью по груди Лань Ванцзи. — Я... я бы тоже нет, если ты нет. Лань Ванцзи непременно требуется его поцеловать, кусая за губу, и одновременно находя смазку на ощупь. Он говорит сам себе, что следующий раз будет неторопливым и воплотит в жизнь его юношеские грезы распалять Вэй Ина, пока тот не взмолится; побудить неугомонного возлюбленного замереть в его руках, но пока что… не в его силах сдержаться. Два дня. Тринадцать лет. Целая жизнь в стремлении к Вэй Инy, в вожделении его каждым сердцебиением; в ощущении нехватки его рядом с собой; в тоске по нему, в боли, в страдании. Вместе с тем он открывает Вэй Ина бережно — нежная кожа под пальцами и соль на языке, пока он узнаёт живот Вэй Инa, его бедра, член. — Еще нет, — скулит Вэй Ин, отталкивая его. — Лань Чжань, я готов. Kлянусь, я готов. Следующий раз займет часы, говорит себе Лань Чжань, сдвигаясь вверх и опять целуя Вэй Инa, перед тем как выпрямиться и осторожно ему вставить. Его член в крепких и жарких объятиях; трепещущий, задыхающийся и жаждущий Вэй Ин в его руках; мерное и опутывающее собой скольжение; Вэй Ин. Извивающийся, добивающийся поцелуя Вэй Ин; целовать Вэй Инa, когда вгоняясь сдваиваешься с ним, бесконечно лучше, чем кого бы то ни было на его памяти, потому что это - это Вэй Ин. Он лишь дотрагивается до члена Вэй Инa, а тот уже изливается ему на пальцы. — Лань Чжань, — неровно выдыхает Вэй Ин. — Лань Чжань, я здесь. Лань Чжань, — и Лань Ванцзи следует за ним, рассеиваясь в Вэй Ине. ————————————————————————— Просыпаясь, Вэй Усянь ощущает ноющую боль вместе с чувством восхитительного удовлетворения. Их первый раз включил в себя все, что он только мог вообразить. Во второй и третий он даже не смог бы с достоверностью описать, что происходит. Странно, насколько быстро все меняется. Неделю назад он обнимал Вэнь Нина на прощание, прижимался губами к макушке А-Юаня в последнем поцелуе, думая, как связаться с дядюшками Сяо и Сун, в надежде, что те помогут ему уйти от длинных рук Мэн Яо. Вместо этого он в доме Лань Чжаня, в постели Лань Чжаня, увиделся с А-Чэном и Яньли-цзе и, возможно, усилиями близких людей останется в живых. Во всяком случае, они выглядят решительно настроенными на это. Вряд ли у них получится, думает он, разве что в их трактовке развития событий он остается навсегда в постели Лань Чжаня. Что ж, у него на уме были и худшие вариации будущего. Ему хотелось бы позвонить своей другой семье. Попросить Вэнь Нина или бабушку подержать для А-Юаня трубку, чтобы Вэй Усянь смог поболтать с ним; возможно, услышать его говорящим "баба", ведь он определенно сказал это в тот раз, и неважно, что Вэнь Цин другого мнения. Но Мэн Яо бывал в этом доме — телефон может прослушиваться. Он чувствует, как Лань Чжань поворачивается; чувствует полукружия губ на шее, поцелуй и рокочущий по спине камертонными волнами звук своего имени. Они в безопасности, напоминает он себе, — он может позволить себе время на поиски выхода. Может позволить себе время с Лань Чжанeм, как оказалось, бывшим его бойфрендом еще в школе, и... — О нет, — произносит он вслух, и Лань Чжань замирает. — Вэй Ин? — Я изменил тебе! — в ужасе восклицает Вэй Усянь. — Ты был моим бойфрендом! Мы не расставались! Я все еще ношу твое кольцо и спал с Вэнь Цин четырежды! Он чувствует спиной, как сокращаются мышцы живота Лань Чжаня. Тот смеется? — Мгм, — и это весь ответ Лань Чжаня. — Тебе придется возместить мне ущерб. — На шее Вэй Усяня вдруг появляется ощущение хватки зубов Лань Чжаня, легкое, но цепкое. — Новые правила. Вэй Усянь помнит: в доме Ланей куча правил. — Например? — спрашивает он, дрожа под плавными касаниями ланьчжаневых рук. — Не спать с Вэнь Цин, — говорит Лань Чжань, для убедительности прихватывая зубами ухо Вэй Ина. — Не исчезать. Не умирать. — Лань Чжань сдвигается; Вэй Усянь чувствует легкие тычки его возбужденного члена и приободряюще ерзает навстречу, подтягивая колено к груди. Он почти уверен, что Лань Чжань мог бы просто… — Не убегать, — добавляет Лань Чжань и слишком медленно вводит член, приостанавливаясь, когда он едва-едва внутри. Вэй Усянь пытается насадиться, но Лань Чжань не позволяет, держа его бедро железной хваткой. — Лань Чжань, пожалуйста. Лань Чжань кусает его плечо. — Правила, — следует напоминание. — Да. На всё да, — подтверждает Вэй Ин. — Вэй Ин должен остаться, — настаивает Лань Чжань. — Я останусь, — убеждает Вэй Ин. — Останусь навсегда, прямо здесь; пускай это станет правилом: Вэй Ину место в кровати Лань Чжаня. Вэй Ину надо быть еще ближе, Лань Чжань, пожалуйста, мне необходимо… Лань Чжань приталкивается или, может, натягивает Вэй Усяня на себя, или и то и другое сразу, Вэй Усянь даже не знает. Лань Чжань трахает его глубокo, волнообразными толчками, и Вэй Усянь кончает под голос в ушах, бормочущий: "Вэй Ин — мой". ————————————————————————— Вэй Усянь, оставленный Лань Чжанем в кровати, опять уплывает в дремоту. Лань Чжань же, приняв душ, спускается на нижний этаж, возвращаясь уже с завтраком, беззастенчиво вопящем "Яньли-цзе приготовила меня", который они разделяют прямо в кровати, и после пускает горячую воду в настолько огромную, что это отдает уже декадансом, ванную. Вэй Усяня туда несут на руках. — Лань Чжань, я могу идти, — возражает Вэй Усянь, и Лань Чжань одаривает его взглядом. — Тринадцать лет мне не предоставлялся случай поухаживать за тобой, — говорит он и забирается внутрь вместе с Вэй Усянем, потому что Лань Чжаню явно нечем заняться этим утром, кроме как обжиматься с Вэй Усянем в ванной. Уже почти полдень. Oни спускаются и направляются в гостиную: Цзинь Лин играет в Супер Нинтендо, весь дом благоухает, а Цзян Чэн читает газету. Он не поднимает глаз, когда Вэй Усянь и Лань Чжань заходят. — Хуань-гэ и Цзинь Цзысюань висят на телефоне, а А-цзе в режиме "стряпня-на нервах", — он швыряет одну из секций газеты поперек кофейного столика. — Ты красуешься на передовице раздела искусств, Цзи-сюн. Я хочу уволиться с должности твоего агента. — Ты уволился шесть лет назад, — говорит Лань Чжань. — Знаю, но одного раза не хватило, — я все еще хочу. Вэй Усянь подходит к столику и смотрит на газету. Там действительно цветное фото Лань Чжаня на всю страницу, выглядящего… Подняв газету, Вэй Усянь вглядывается пристальнее. Снимок, скорей всего, не самый новый, потому что сейчас волосы Лань Чжаня не синие и он не носит блуз с рюшами или жемчужных бус. И сережек на нем нет, но когда Вэй Усянь оборачивается, зная, что ищет, и с новоявленной подозрительностью инспектирует ланьчжаневы уши, он замечает слабые отметки от заживших проколов. На снимке в газете у Лань Чжаня яркие, украшенные драгоценными камнями серьги; жемчужные нити, выпущенные поверх блузы с рюшами; и синие волосы. Судя по позе, фотографу удалось выхватить момент из вихря танца: Лань Чжань склонен над кем-то, почти соприкасаясь телами; и что-то чувственное проскальзывает в изгибе спины и в устремленном прямо в глаза партнера взгляде, словно он полностью поглощен человеком в своих руках. А внизу заголовок "ОН ВЕРНУЛСЯ". С подзаголовком "что означает, он снова пропал". В углу видна часть статьи: "Слухи о взрослении Лань Ванцзи оказались преувеличенными. До этой недели звезда исправно посещала все запланированные мероприятия, что является новым личным рекордом для знаменитого своим сумасбродством исполнителя. Некоторые задавались вопросом, не пресытился ли он игрой в "недосягаемость" с фанатами… До четверга, когда поздним утром организаторы узнали, что он не выступит тем же вечером со своим прославленным соло в (прод. Искусство 3)". — Лань Чжань, — говорит Вэй Усянь, — ты… — Он поворачивается и держит страницу так, чтобы Лань Чжань мог ее увидеть. Лань Чжань хмурится. — Этой фотографии четыре года, — произносит он неодобрительно. — И только это волнует тебя? Лань Чжань поджимает губы. — Лениво c их стороны, — фыркает он. — Эти снимки были везде. — Потому что этот клип запретили в двадцати четырех странах, — по-прежнему не поднимая глаз говорит Цзян Чэн. — Самый продаваемый сингл того года. Не могу поверить, что ты не в курсе. — Я не следил за его карьерой, — тихо говорит Вэй Усянь. — Это было слишком болезненно. — Лань Чжань крепко обнимает его со спины, заключая в кольцо своих рук. — Что ж, ладно, — отзывается Цзян Чэн. — В хороший год он показывается на сцене два раза из трех, и фанаты любят его за это. Они либо рассказывают другим, что сходили на выступление Лань Ванцзи и у них получилось его увидеть, либо что не получилось и они отчаянно надеются вытащить счастливый лотерейный билет в следующий раз. Он выпускает вызывающие гей-клипы, политики произносят речи о развращении молодежи какой-нибудь страны, из которой они родом, — а его записи распродаются. Около четырех раз в год против него возбуждают дело о клевете. Он хребет "Цзян Талант" и заодно — беспредельный пизданутый кошмар. Не знаю, как А-Цзе его терпит. — Все дело в деньгах, — Яньли-цзе, впорхнув с подносом горячих бао на пару, водружает его на стол, официально именуемый — если Вэй Усянь верно помнит — Вторым Неформальным Обеденным Столом (исключительно для закусок и никакого телевизора во время еды). К тому же иногда он приходит на ужин и мы вместе плачем по А-Сяню. По крайней мере, — с улыбкой добавляет она, — плакали. Она целует Вэй Усяня в щеку и снова уходит на кухню. Бао изумительные, и Вэй Усяню приходится держать себя в руках, чтобы не залить их слезами. Вкус такой же, как в его воспоминаниях: школьных экзаменов и времен ссор дяди Цзяна и г-жи Юй, напряженных недель процесса над Вэнями накануне дачи его показаний. Вкус дома, семьи и любви. ————————————————————————— Следующие два дня Вэй Усянь поглощает приготовленную Яньли-цзе еду, проигрывает Цзинь Лину в Марио и зажимается с Лань Чжанeм почти в каждой комнате дома Ланей. Ничего больше. (Сичэнь-гэ и А-Чэн устанавливают новые правила: секс только в спальне Лань Чжаня; в присутствии Цзинь Лина допустимы исключительно почти дружеские объятия; Цзян Чэн оставляет за собой право швырять в них что под руку попадется, если они "перегнут палку" у него на глазах.) Цзинь Цзысюань и Сичэнь-гэ почти все время висят на телефоне — Цзысюань на главной линии дома, Сичэнь-гэ на своей собственной. Цзинь Цзысюань совершает две загадочные поездки, чтобы с кем-то увидеться. Цзян Чэн должен уйти из-за деловых встреч пару раз, а Яньли-цзе отваживается иногда пользоваться телефоном в ланьчжаневой спальне, не в последнюю очередь чтобы смягчить распорядителя наградной церемонии, где Лань Чжань не выступил в тот вечер. И Яньли-цзе, и Цзян Чэн часто проверяют Вэй Усяня. Яньли-цзе с мужем и сыном остается в доме Ланей, потому что в их доме был пожар; оказывается, именно той ночью, когда они приехали увидеть Вэй Усяня, что-то замкнуло в электросети, лишив их дома, так что им повезло. А А-Чэн, вероятно, остается в доме Ланей, поскольку встречается с Сичэнем-гэ. На третий день Цзинь Цзысюань влетает в дом после встречи с кем-то и выкрикивает имя Вэй Усяня. — Что? — встревоженно спрашивает Вэй Усянь. Цзинь Цзысюань выглядит… напряженным. — Мой сводный брат-ублюдок поставил дом на прослушку, и он знает, что ты здесь. Куда ты отправил своего сына? — Возьмите мою машину: она самая быстрая, — говорит Цзян Чэн, бросая ключи Лань Чжаню. — Вернитесь невредимыми или хотя бы не по частям. ————————————————————————— Оказывается, у Цзян Чэна отлично ухоженный AMG Hammer, а Лань Чжань, оказывается, действительно управляется с ним выше всяких похвал. Предполагается, что Цзинь Цзысюань следует за ними хвост-в-хвост на своей машине, оснащенной телефоном и детским сиденьем, и собирается вызвать подкрепление. На самом же деле, Лань Чжань разгоняется до двухсот сорока километров в час по хайвeю, по-видимому, почти не сбавляя скорости, чтобы объехать, к счастью, редкие машины как профессиональный гонщик, а Цзинь Цзысюань все дальше и дальше отстает. Все идет хорошо. Лань Чжань знает, к чему они стремятся и что им нужно обставить там людей Мэн Яо. Несколько полицейских машин тоже остаются позади в клубах пыли, потому что машина Цзян Чэна быстра до безумия. Следуя указкам Вэй Усяня Лань Чжань подъезжает к обветшалому дому на заброшенной ферме, и Вэй Усянь вываливается из машины, прежде чем кто-либо ударится в панику и наделает глупостей. — Вэй Усянь? — появляется Вэнь Цин из дома. Вэнь Нин, скорее всего, выжидает с пистолетом возле одного из разбитых окон, потому что все они знают, как попали в эту ситуацию. — Мэн Яо почти здесь, — без лишних слов выпаливает Вэй Усянь. — Уезжаем, сейчас же. Они не раз тренировались, довeдя ход действий до автоматизма, поэтому все происходит очень быстро. Вэнь Цин и Вэнь Нин в два счета втиснуты на заднее сиденье с бабулей, а нервный Вэй Усянь возвращается на переднее с сыном в руках. В отдалении видны машины. Ни одна из них не похожа на цзиньцзысюаневу, так что, возможно, он еще не догнал их, — думает Вэй Усянь. У них нет времени дожидаться его с детским креслом. — Баба? — говорит А-Юань, глядя на него. — Привет, баба! — Ему даже некогда в полной мере обрадоваться этому. — Держи его аккуратно, — наказывает Лань Чжань и трогается с места. Машина Цзян Чэна не предназначена для бездорожья, а жесткая подвеска, благодаря которой ею можно так филигранно управлять на шоссе, делает тряску на полной колдобин тропе, выбранной Лань Чжанем, крайне неприятной. "Бабулина спина явно не рада такому", — почти истерически думает Вэй Усянь, но с заднего сиденья не доносится ни звука жалобы или недовольства. — Лань Чжань, ты не можешь… — говорит Вэй Усянь, замечая, на что направлен взгляд Лань Чжаня. Ведущая от фермы к гравийной дороге - в свою очередь, пересекающейся с хайвeем - тропа перегорожена двумя воротами. - Нам нельзя останавливаться, чтобы открыть ворота, и… — Я знаю, — отзывается Лань Чжань и, не останавливаясь, таранит ворота, все еще увеличивая скорость. — Бац! — восторженно кричит А-Юань. — Еще? — Еще, — соглашается Лань Чжань и пробивает следующие ворота. А-Юань хлопает в ладоши; отлетевший кусок деревянной подпорки с проволокой скользит по капоту, прежде чем упасть в сторону, и Вэй Усянь изо всех сил надеется, что Цзян Чэн не слишком привязан к сияющей обшивке своей машины. Лань Чжань разгоняется сильнее, превышая тем самым, думает Вэй Усянь, разумный лимит для дороги из гравия, и входит в поворот силовым скольжением на третьей. {https://5koleso.ru/rds-gp/stati-rds-gp/slovar-drifta-ot-furidashi-do-powerslide/ https://www.youtube.com/watch?v=4h1h1cO4BV8} Вэй Усянь оглядывается. Приближавшиеся машины кажутся сбитыми с толку. Две из них сейчас направляются к выбранной Лань Чжанем подъездной дороге, прочие же остановились. Вскоре они теряются из виду, так как Лань Чжань опять ускоряется: видимо, машине Цзян Чэна нанесен ущерб еще не до такой степени. — Бр-р-у-у-ум, — имитирует А-Юань. — Баба, брум! Вэй Усянь откидывается затылком на подголовник и закрывает глаза, чтобы избавиться от необходимости наблюдать мельтешение слишком быстро сменяющегося пейзажа перед глазами. В несколько поврежденной машине. Внутри которой его сын и Вэни. — Верно, солнышко, — говорит он. — Брум. — А-Ин, кто твой привлекательный друг? — спрашивает бабуля Вэнь с заднего сиденья. — Знает ли он, что ты свободен? — Это Лань Ванцзи, бабушка, — слышит он голос Вэнь Цин. — Если я правильно помню наши подростковые годы, твой А-Ин, вероятно, уже не свободен. — Верно, — подтверждает Лань Чжань. ————————————————————————— На возвращение нужно больше времени, чем на дорогу сюда. Они оторвались от преследователей, поэтому Лань Чжань замедляется до более приемлемой скорости, хотя он по-прежнему часто проверяет зеркало заднего вида и даже не помышляет расслабиться, пока они не въезжают в ворота Облачных Глубин. (И опять-таки без осмотра — скорей всего Сичэнь-гэ позвонил охранникам, когда они уехали.) Возле дома они видят Цзян Чэна, расхаживающего вокруг. Перед дверью две машины полиции и фургон электрика, а Цзян Чэн знай себе вышагивает. — Дом прочесывают в поисках жучков, — говорит он и осматривает группу людей, появляющуюся из его потрепанной машины. — Вэнь Цин, Цюнлинь-сюн. Давно не виделись. Мэ'эм. — Он кланяется бабуле, а затем обращает внимание на А-Юаня. — Это он? — спрашивает он Вэй Усяня смягчившимся голосом. — Ага, — Вэй Усянь как раз выпутал их обоих из ремня безопасности. — Это мой сын, А-Юань. — Привет, — говорит Цзян Чэн. Вэй Усянь не мог и подумать, что тот способен на такую нежную улыбку. — Я Шуфу. Приятно познакомиться, А-Юань. — Привет, — застенчиво отвечает А-Юань и утыкается лицом в шею Вэй Усяня. Лань Чжань возвращает Цзян Чэну ключи от машины. — Спасибо. Мы подоспели как раз вовремя. Что случилось? — спрашивает Вэнь Цин. — Что ж, — беря роль рассказчика на себя, Цзян Чэн вдается в подробности. ————————————————————————— Как оказалось, Цзинь Цзысюань позвонил своей подруге капитану Лю, а еще бывшему другу своего отца, судье Цин, чтобы подписать ордера, и обыскал офис капитана Су и дом Мэн Яо. Ни там, ни там никого не было на тот момент, потому что капитан Су и Мэн Яо, зная, что до Вэй Усяня в доме Ланей им не добраться, вычислили вместо этого, куда именно Вэй Усянь переправил Вэней, и решили заняться ими как слабым звеном. Цзинь Цзысюань с вызванным им подкреплением окружил Мэн Яо, капитана Су и шайку наемников неподалеку от дома Вэней. Через несколько дней все ответы получены, хотя судебные заседания будут тянуться долго — пока клубок не размотается полностью. Все это было ловушкой, вот в чем дело. По замыслу Мэн Яо нацеленный на Вэней Вэй Усянь, не зная о живущей там семье с ребенком, заблокировал бы двери и поджег дом. Мэн Яо сказал бы ему постфактум и воспользовался бы этим для шантажа, чтобы заполучить его обратно в качестве персонального ассасина. — Его работа всегда была безупречной, — размеренным, безэмоциональным тоном объяснил Мэн Яо, отвечая на вопрос. — Все последующие были слишком неряшливы по сравнению с ним. Полиция разыскивает его "преемников". Не в последнюю очередь из-за поджога дома Цзинь Цзысюаня и Цзян Яньли. Вместо этого Вэй Усянь спас Вэней и поделился опасениями с Мо Цзыюанем, который перевез его и отказался сказать капитану Су, куда именно, потому что у того не было повода интересоваться этим. Капитан Су убил Мо Цзыюаня и его семью и повесил это на "Мо Сюаньюя", пытаясь выманить Вэй Усяня из укрытия. Полный отстой. ————————————————————————— Лань Цижэнь кивает охранникам, открывающим ворота Облачных Глубин. После двух недель научной конференции вернуться в умиротворяющую безмятежность дома — облегчение. Он ждет с нетерпением встречи с племянниками, чтобы рассказать о прослушaнном докладе. В нем проанализированы тематические влияния на музыку Ванцзи — от монашеских песнопений XII века до величайших хитов Queen. Ошибочно, уверен Лань Цижэнь, но это ошибка — очень занимательная. Подъезжая к дому, он замечает другие машины; одна из них выглядит принадлежащей мальчику Цзянов — если бы тoт решил ее перекрасить, — и очаровательная Цзян Яньли, которая была столь отзывчива к Ванцзи, тоже должна быть здесь. Первое, что бросается ему в глаза прямо из дверного проема, — Ванцзи, вжимающий другого молодого человека в стену, схватив того за бедра, и, предположительно, засовывающий язык тому в глотку. Лань Цижэнь подавляет вздох. Ему хотелось бы, чтобы Ванцзи нашел другой способ справиться с горем. На самом деле. — Может, прикроете лавочку? — рявкает мальчик Цзянов, входя в холл. — Ты увидишься с ним от силы через два часа. — Не переживай, А-Чэн, у нас есть время, — безмятежно говорит Цзян Яньли, появляясь за ним. Она проверяет свой макияж в зеркале в холле, хоть тот и безупречен. (Лань Цижэнь в глубине души сокрушался о гомосексуальности племянников с тех пор, как встретил Цзян Яньли и осознал, что ни один из них на ней не женится.) — А-Лин, веди себя хорошо! — чуть громче обращается она к сыну куда-то вглубь дома, потом оборачивается к двери и видит Лань Цижэня. — О! — Баба! А-дье! Баба! — произносит тонкий писклявый голос, и тут в комнату вбегает ребенок и сталкивается с ногой Ванцзи. Лань Цижэнь не уверен, какой именно реакции он ожидает от племянника, но вряд ли оторваться от своей последней добычи и взять малыша на руки. За последние тринадцать лет Лань Цижэнь ни разу не видел у Ванцзи такого мягкого выражения лица. — Лань Чжань, ты его балуешь, — говорит другой мужчина, и Лань Цижэнь оставляет без внимания и малыша, и Цзянов, и незнакомых людей, входящих в комнату вслед за ребенком. Лань Чжань, сказал мужчина; Ванцзи никому не позволяет так себя называть, даже тем, кого приводит в их дом для своих забав. — Ты, — вырывается у него неожиданно для себя самого. Он пересекает комнату, бросая сумку по дороге, отталкивает своего собственного племянника в сторону и хватает мужчину за отвороты рубашки, чтобы тщательно рассмотреть. Это Вэй Усянь. Вэй Усянь смотрит на него широко раскрытыми глазами. Вэй Усянь жив. Он жив и он здесь, мальчик, которого Лань Цижэнь ненавидел и которого хотел видеть как можно дальше от Ванцзи, снова в его доме, снова целует его племянника. Без сомнения, он — движущая сила, благодаря которой незнакомые люди появились в доме Лань Цижэня. — Эм. Здравствуйте, наставник Лань, — нервно говорит Вэй Усянь. — Шуфу, — пытается вмешаться Ванцзи, но Лань Цижэнь отмахивается от него. — Вэй Усянь, — заявляeт Лань Цижэнь, убирая руки от его рубашки. — Надеюсь, на этот раз ты намерен остаться. Улыбка Вэй Усяня по-прежнему такая же вопиюще яркая.