Великолепный век

Гет
NC-17
В процессе
2
Размер:
планируется Миди, написано 16 страниц, 4 части
Описание:
Музыка...она сводила с ума, потому что было протяжной, тоскливой, усиливая и без того мрачное настроение.
Неволя...Что может быть горше? Особенно если попала в нее прямо перед свадьбой. Налетели, дома подожгли, людей рубили без жалости и часто без смысла. Крик женский и детский стоял такой, что и бушующее пламя заглушить не могло. Но не дома, не скарб стали главной добычей набежников, они гонялись за людьми, прежде всего за девушками и женщинами.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
2 Нравится 2 Отзывы 1 В сборник Скачать

Глава 4

Настройки текста
      Со следующего дня началась удивительная жизнь, которую Мира, с трудом привыкавшая откликаться на Ирину, позже вспоминала не раз. О девушках заботились, кормили сытно, но в меру, заставляли следить за телом, выщипывая малейшие волоски на нем, постоянно водили в хамам, натирали разными маслами, ухаживали за волосами, ногтями, зубами...Это было приятно, хотя Мира страшно не нравился запах прокисшего молока, при помощи которого волосы старались сделать гладкими и блестящими. Хорошо хоть ее не заставляли мыть их молоком.       Мирины волосы были предметом ее гордости: стоило распустить их, и золотистая волна покрывала всю спину. Ей не нужны гладкость и блеск напротив, роскошь густых волос потерялась бы, стань они гладкими. Это, видно, понимали и ее хозяева, потому ничего не требовали.       Хорошо кормили, хорошо одевали, но главное-учили. Не всякая учеба нравилась, потому что учили ухаживать за будущим господином, надевать и снимать с него халат, ласкать мужское тело, ласкать свое перед ним. Правда, все без мужчин, халаты надевали на деревянных кукол, а ласкать приходилось друг дружку. Хуже с собственным телом. Наставницы внушали, что, не научившись доставлять удовольствие себе, невозможно дать его мужчине.       Это было для Миры самым тяжелым. Доставлять удовольствие ненавистному человеку, который купит тебя на невольничьем рынке? Как такое возможно?       Но ей твердили: возможно, даже необходимо, это залог хорошей жизни. Пусть не любимая жена (на рабынях не женятся), но любимая наложница у какого-нибудь богатого господина есть на золоте и ходит в шелках. Мира смеялась: -Да разве это главное?       Даже Дана ее не понимала.       А для Миры была куда дороже совсем иная учеба-им давали настоящее образование. Не всем, из десятка постоянно живущих под присмотром старый карги отобрали всего четверых, к этой четверке пришлось добавить Дана, потому что Мира было трудно из-за незнания языка. Зато Дана тяжело давались многие науки, которые девушка вынуждена изучать вместе со своей русской подругой-история, стихосложение, игра на музыкальных инструментах, пение, языки.       Мира училась с удовольствием. Им позволили на занятиях только прикрывать нижнюю часть лица и не прятать руки, и вопросы задавать тоже позволили. Столько интересного можно узнать у генуэзца Атмаджа ( Дана сказала, что такое имя нормальный язык произнести не в состоянии), обучавшего премудростям европейской истории и латыни, у Барыш, который рассказывал об истории Османов, у Дениз, из уст которого лилась волшебная музыка персидской поэзии, даже у старой Зейнаб, которую Мира все равно недолюбливала, так и не простив первого унизительного осмотра.       Зато как ей нравилось играть на струнных музыкальных инструментах! Дана больше любила бубен. А еще нравилось петь простые песенки, которые мельком слышала, когда ходила в хамам. Запоминались уличные песенки легко, и Мира распевала их, приводя в ужас Зейнаб. Но девушку не наказывали, хотя ругали за своеволие часто.       Много ли в юности нужно, чтобы почувствовать себя лучше других? Держали в особых условиях, холили, лелеяли, восхищались умом и способностями, явно выделяли даже среди тех, с кем вместе училась...Мира зазналась, легко поверив, что она особенная. Она и была особенной, но только не там, где оказалась. Умная и красивая рабыня все равно рабыня, и никакое знание латыни или персидской поэзии от участи быть проданной не спасет. Этого девушка пока не поняла, а если и говорили, то считала, что ее либо выкупят, либо не продадут вообще никогда.       Но больше всего ждала, что выкупят и домой вернут. Должны же ее искать?       Особенно в это поверила, когда одну за другой выкупили двух учившихся с ними девушек. Одна из них, Кристина, и вовсе жила неподалеку от Рогатина, правда, в неволе с Мирой почему-то знаться не желала. Не хочет, и не нужно, Мира не навязывалась, хотя так тянуло поговорить о родных краях.       Но, услышав, что за Кристиной приехали, метнулась к ней, чуть не в ноги упала: -Передай в Рогатин Лисовскому, что его дочь в неволе в Кафе. Христом богом молю, передай! Он отблагодарит, щедро наградит. Передашь? Та сначала шарахнулась в сторону, потом задумалась. Было видно, как она борется с собой. -Да чего же ты боишься?! Ведь кто-то же сказал о тебе родным. Скажи обо мне, меня выкупят, а тебя заплатят. -Кому сказать? Повтори. -Лисовским. В Рогатине их всякий знает. Скажешь? Кристина словно нехотя кивнула. -Скажешь?!-умоляюще впилась в нее глазами Мира. И тут Кристина зашептала ей горячо: -Ты дурочка! Чем тебе здесь плохо? Кормят, поят, работать не заставляют. -Дома же лучше. Ты не хочешь домой? -Мой Лука ни за что не простит неволю, не женится на рабыне, пусть нетронутой. Дома позор. -Глупости, с Руси степняки часто угоняли женщин в полон, но их радостно встречали, если удавалось вернуться. -Кто тебе сказал? Ты хоть одну счастливую видела или о такой знаешь? -Я и тех, кто вернулся, не видела. -А я видела. У меня тетка вернулась, так что? Всю жизнь и прожила как проклятая, словно она виновата, что мужчины защитить не могли. Родственники, что выкупили, сторонились. Жила бобылкой, так все, кому не лень, стали ходить к ней, словно она гулящая. Знаешь, чем закончилось? Мира махнула рукой: -Догадалась. Только не везде так. Знаю, что мне простят, потому как прощать нечего. -Простят знаешь кому? Тем кто в море с корабля бросился, от неволи спасаясь. Или под плетьми степняцкими погиб. А нам с тобой, Мира, спасения уже нет. Кому докажешь, что чиста осталась? Не станешь же ходить по улицам и кричать?       Надеяться было на что, она в плену уже почти два года,учится второй год, но пока никто на ее тело не посягали обращались, словно с драгоценностью. Но ничто не вечно... Двух девушек из пяти обучавшихся куда-то увели и не вернулись. Мира попыталась спросить у Зейнаб, та только фыркнула: -Не твое дело! Их в гарем забрали.       Это означало, что могут забрать и саму Миру? Тогда можно не мечтать, что выкупят, из гарема никому еще не удавалось вернуться домой, это позор для владельца. Стало страшно, но девушку снова успокоила собственная уверенность-она особенная, значит, с ней будет иначе!       Но случилось другое... Дана показала какую-то плошку: -Это для рук, чтобы кожа была нежная и гладкая. Давай мазать. -А из чего?       Мира знала, что бывают мази из бараньих мозгов, а то еще из чего похуже, потому сначала интересовалась, что в составе.       Дана наморщила и без того не слишком высокий лобик: -Ммм...желток, льняное масло, мед и лимон. Никаких не рожденных барашков!       Они намазали руки на ночь и улеглись, выставив их поверх одеяла и стараясь не выпачкаться медом, чтобы не липнуть. Дана вдруг шепотом сообщила: -Тот парень сегодня меня снова встречал... Она говорила о красивом парне, который прислуживал в доме. Конечно, вне своих помещений они передвигались, только закрыв нижнюю часть лица, но глаза тоже умеют говорить. Дана явно нравилась парню, как и он ей. -Его зовут Булат, я слышала... -Он тебе нравится? -Конечно... -Дана, у него нет денег, чтобы купить тебя. -Я знаю.       Этому разговору бы тем и закончиться, но Дана неожиданно простонала: -Лучше в омут, чем в гарем к какому-нибудь старику! -Разве у стариков бывает гаремы? -У всех бывают. И не нужны будут эти блестящие газели персидской поэзии!       Мира хотела сказать, что они едва ли нужны и Булату, тот тоже вряд ли силен в поэзии, но покосилась на Дана, которая тихо плакала в тишине, и промолчала. Что она могла сказать подруге? Утешить, но о чем? Их в любой день могли забрать вот так же, как подруг, и кто знает, что ждет дальше? Действительно, пригодится ли когда-нибудь то, чем учат?       Желая чуть развеселить подругу, Мира принялась читать газели. Ее память всегда была великолепной, а запоминать то, что нравится, вообще могла, услышав впервые. Мира не раз поражала учителей способностью делать это. Например, услышав четверостишье Саади, вдруг заявляла Дениз, что он уже читал его в позапрошлый раз!
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты