Последняя весна

В дирижабле было пусто. На полигоне не оказалось никого, кроме Жана и Конни, сквозь зубы переругивающихся о том, куда спрятать бутылку рома, стыренную Сашей с их первого в жизни приема. Он не стал их трогать - получат этой бутылкой по морде потом, когда найдет её и конфискует, чтобы не думать о подарке Пиксису. В кабинете командора колыхал бумаги на столе ворвавшийся в открытое окно сквозняк, и он так запоздало, так резко и неожиданно осознал - наступила весна. Мешая сапогами грязь и налитые соком травы, он дошел до самого дальнего тренировочного полигона, зная почти наверняка, что не прогадает. Хмыкнул, подставил лицо ветру, чтобы поправил упавшие на лоб пряди - она была именно здесь. Врасплох её застать не получалось - Ханджи уже повернулась к нему в пол-оборота, и губы её дрогнули, словно она увидела некого, кого было видеть... ну очень приятно. Тц. Он за столько лет так и не привык. - Эй, доска. Она послушно развернулась к нему всем корпусом, словно так и было надо - весна осветила лицо её бледным болезненным солнцем, колыхнула темные пряди у висков. Ему до сих пор было странно - Ривай вспомнил высокую Микасу, рельеф которой просвечивал даже сквозь латексную ткань плотного костюма, наблюдал за расцвевшей округлившейся Сашей, непривычно было - Ханджи на фоне них казалась сухой и почти маленькой. Детки выросли - а она застыла в своей вечной молодости, наверняка уже продав душу тому дьяволу, заключив сделку с богами тупости и веселья, и сама теперь - не увядала; повязка на глазу и рассеченные тонкие руки до предплечий только делали её похожей на мелкую дикую зверушку, подбитую птицу, беззащитную, живую. Живую, живую... - Привет, мистер-большой-мальчик, - он сцепил зубы, лишь бы не улыбнуться. Ответка прилетела быстро и легко, она даже не старалась. Была в том же черном костюме, даже не переодеваясь после миссии - "что тут непонятного, пришла потренироваться, размять косточки, а то сижу в четырех стенах, света белого не вижу". - Скоро в дверной проход не помещусь, ну никакой активности в жизни этих командоров, кошма-а-а-ар. - Ты для начала в рот себе хоть что-то клади, чтобы не помещаться, размечталась. - А тебе лишь бы я в рот что-то положила, ей богу, милый... Милый, твою мать. Он хмыкнул раздраженно - милее не найти просто, блядь, светлый добрый человечек. Она засмеялась сипло, и - как давно он не слышал её смеха, что льется, как ручей, шумит водопадом, утихает шипением волн, когда он зажимал ей сухие губы чистой своей ладонью. И как давно он не купал её в грязи, оттягивая от пасти подопытного, не ловил за шкирку в полете, не ловил за шкирку старину Моблита, что иногда забывал захлопнуть рот, глядя на неё исподтишка. - Кстати, где твой черножопый дружок, на дирижабле его нет. Прохлаждаетесь оба. - Не ревнуй, Аккерман, - фыркнула весело, ведьма. - Практика показывает, что в моем вкусе мужчины несколько иного плана. - Какие же они? - он сложил руки на груди и выжидательно выгнул бровь, принимая правила её игры. Ханджи немного помолчала: - Они не спрашивают у меня разрешения ни в чем. Вытаскивают меня из пасти титана в самую последнюю секунду, чтобы я успела испугаться. Сталкивают меня ногой с кровати, когда я кричу от кошмаров по ночам. Никогда не оставляют меня спать за столом, заботливо прикрыв пледом. Грубо закидывают на плечо, острая кость больно давит на впалый её живот, так ей и надо, так ему можно, так ему хочется. Этого им никто не запретит, не отберет - практика показывает, что запретное для них еще постараться найти надо, демонам всё позволено, монстры внутри стен берут свое. - Не так уж далеко от правды оказались ёбанные марлийцы, - он налегке выплюнул это со свистом, падая в прыжке вниз, ухватил её за щиколотку - оскал прорезал его лицо, торжествуя о том, как легко её сразить, но... Её нога выскользнула из поля зрения в самый последний момент и, крутанувшись в воздухе, вторая прилетела прямо в его лицо - он вихрем прокрутился по земле, поднял стену из пыли, вскакивая на дыбы, прострелил её взглядом в упор. Она кружилась вокруг своей оси, торжественно посмеиваясь, что смогла ускользнуть от сильнейшего, танцевала почти что. Оскал озарил её лицо, и тут же выбило воздух к титаньим чертям - он приблизился лицом к лицу так быстро, что если бы её отсутствующий глаз умел моргать, - не успел бы. Она удивленно округлила второй и, не придумав ничего удачнее, чтобы ускользнуть - резко оттолкнулась пятками от почвы и бесстрашно полетела спиной на землю. Смешок застрял где-то в горле, вырвался бы с ударом оземь, больно. Но бледные узловатые пальцы, не стараясь даже, обхватили её запястье, словно смерть забирала её себе, дернули наверх, выкрутили руку и с хрустом завели локоть за спину. Она вскрикнула почти счастливо - колени ударились о камни, свободная ладонь зарылась в колючие сорняки, искры посыпались из глаз. Он наклонился к её уху сзади, почти оседлав, обжег хрипом сквозь зубы, и Ханджи зажмурилась от боли, только бы не просить его о пощаде. Когда он отпустил её, она уже дышала в полные легкие, дрожа от расслабления мышц, щекоча шею зелеными травинками у лица - и когда только успела наступить весна... Опомнилась, подняла голову от неба. Ривай стоял на полигоне в нескольких метрах спиной, будто потерял к ней всякий интерес. Ханджи тихо хмыкнула и прикрыла ладонью раскрасневшееся лицо. В нескольких метрах, будто потеряв к ней всякий интерес, Ривай лишь молился всем богам, чтобы она не догадалась... Что он стоял к ней спиной, будто цепной пёс охраняя её хрупкий мнимый покой...