Однажды ангел и дьявол полюбили друг друга.

Слова. Что быстрее стрелы и острее меча.

***

Хоть она и была крохой, она выделялась среди других младенцев. В особенности ее глаза. Радостные, светло-голубые, словно сияющее чистое небо. - "Я смотрела на её белые, как свежевыпавший снег, волосы. Внешность дочери заставляла меня в отвращении кривиться." За это время ребёнок ни разу не отвел взгляда от родителя. - "Жутко. По-настоящему жуткий ребёнок. Она дьявольское отродье." - Других слов для описания на ум не приходило. - "Сора. Небо. Это имя, которое я ей дала." Девочка, казалось, не замечала взгляда родителя, полного отвращения. Она улыбалась и хлопала ладошками. Старалась развеселить маму. Вздохнув я отдала ребёнка служанке. - "Не могу. Нет. Это невозможно." -Госпожа, вас зовет Акайо-сама. -"Как же быть. Может, еще не поздно лишить ребёнка глаз, а волосы ведь можно перекрасить, правда? Нет. Нет." Пришедшая служанка закусила губу, и подняла взгляд на госпожу Изэнэми. Та стояла посередине комнаты с безумным выражением. Лицо осунулось, под глазами темные круги, а губы что-то неразборчиво постоянно шепчут . После беременности вся красота Изэнэми поблекла, как и рассудок. Особенно он. Сглотнув ком в горле, служанка снова повторила сказанное. В этот раз госпожа услышала. Своими темными глазами она будто пыталась понять, кто перед ней. Служанка отошла и открыла бамбуковую дверь. Изэнэми-сама пошла с ней как человек за собакой поводырём. Она привела госпожу в зал, где на полу сидел Акайо-сама и ушла, пообещав себе потом помолиться за госпожу и ее благополучие. В комнате стояла гнетущая тишина. -"Я не могу поднять глаза от пола. Нужно обязательно посмотреть на него, как того требуют традиции. Но я не могу. Какое решение он примет насчёт ребёнка? А я? Что станет со мной? До этого я полагала, что ребёнок обеспечит мне будущее, а получилось наоборот." - Изэнэми, посмотри на меня. Ты услышала, что я сейчас сказал? Я дернулась. - "Что? Что он сейчас сказал? Я не услышала. - Мой муж ни капли не изменился в своем выражении лица. Лишь только в глазах так и сквозило мрачное недовольство. Я старалась не смотреть на его доспехи самурая и катану на коленях. Поэтому смотрела в его чёрные глаза, на волевое, загорелое лицо со шрамом на виске. В его сорок лет он так и не утратил своей красоты. В отличии от меня. Наверняка, при взгляде на меня он видит сейчас уродину, а не прекрасную деву, которой я была. Не могу его винить, это все из-за ребёнка. Я скрипнула зубами. -Нет, я не услышала вас, прошу меня простить. Пожалуйста, повторите еще раз. Самурай повторил. -Ты мать Соры, и именно ты настаивала на рождении этого ребёнка. И не смей сбрасывать ответственность за это решение на меня. Поэтому я спрашиваю ещё раз: умертвить или бросить? Я закусила щеку. - "Конечно первое, но я не могу так поступить, иначе сама буду мертва. Да, с самого начала надо было бросить ребёнка, она бы умерла на улице. Черт. Она в любом случае долго не проживет, а за ней на тот свет отправлюсь и я. Как же поступить? - Что-же с тобой делать, женщина? Создав проблему, будь готова самой её решить. Эти пустые слова показали, что Акайо раздражен, и не намерен тратить на этот вопрос еще больше времени. -Давай же, решай, что ты выберешь? -" Сказать такие слова! Я хочу... Выжить! Давай же, скажи это. Это ведь так просто. Просто произнеси. -Я... Я хочу чтобы ребёнок исчез, но был жив. -Какое милосердие, я бы предпочел умертвить. Это было бы гораздо милосерднее, чем обречь на страдания в нищете. Но, все-же, судьбу ребёнка решать тебе. Я никогда не хотел ребёнка от тебя. ***** В обед дождь закончился. По улице шла служанка с ребёнком в корзинке. В лавках она спрашивала, где находится Храм Лунной Капли. Все встреченные ею продавцы отказывались что либо говорить на эту тему. Тогда она зашла в гостиницу, где у ее хозяина и узнала местоположение храма. Тот находился у подножия горы. Длинная каменная лестница привела служанку к воротам храма. Там она наткнулась на двух монахов. Ребёнок в корзинке зашевелился. Девушка убрала крышку корзинки и прошептала извинения, подойдя поближе, монахи увидели её, один из них сделал жест рукой. Служанка быстро положила корзинку на землю и убежала.

Двадцать лет спустя

Сегодня день обещает быть отличным, впрочем, как и всегда. Один день повторяет другой, особенно остро это ощущается в лесу. Хотя, в такой день трудно не улыбаться, даже несмотря на тяжесть от вёдер с водой. Я шла по тропинке к своему дому. В этом лесу его невозможно найти, но тело по привычке знает куда идти. До этого я использовала блестящие монетки, которые привязывала к деревьям. По ним легко найти путь, если знать на какую ветку смотреть. Мой дом не представлял ничего особенно, единственное что отличало его от обычных домов - это задняя дверь, а точнее, её отсутствие. Целая комната без стены, что закрывала меня от природы. Казалась бы, куда ж еще больше жить на природе. Но мне этого было мало, мне хотелось чувствовать. И эта жажда бесконечна, как небо. Как всегда, я полила цветы, приготовила несколько мисок с едой для волков что приходили к вечеру. Благодаря им жители из деревни не заходят в лес. А еще многие птицы также любят сидеть около моего дома, и слушать звук моего голоса. Хотя, не думаю что им нравятся моё исполнение. Многие мне говорят, что голос мой ужасен, в принципе, как и вся я. Дел у меня не очень много, поэтому я успеваю все за утро и обед, а после обеда я собираюсь к озеру. Туда довольно долго идти. Птицы, сидевшие на деревьях, заволновались и улетели. Стало холодно, я поежилась и почувствовала чье-то постороннее присутствие рядом. Мне не хочется оборачиваться. Этот холод. Я знаю это чувство, этот звук. Это звук смерти. Не знаю, любопытство это или глупость, но я все таки обернулась на источник холода и не пожалела. Меня прожигал взглядом мужчина с четырьмя руками и глазами, алыми, словно кровь.