Вы можете ожидать неожиданного, но не этого

Эйс уставился на фотографию в своей руке, все еще пытаясь осознать правду. Он был так погружен в свои мысли, что не заметил, как Луффи наконец разморозился и подошел к нему. Когда резиновый человек схватил его за бицепс и мягко подвел к ближайшему дивану, он пошел без борьбы, внезапно почувствовав, что его ноги вот-вот подогнутся. Легким толчком он обнаружил, что сидит на подушках, а свободное пространство рядом с ним быстро заполнилось его братом. Луффи нежно вырвал фотографию из рук Эйса и положил себе на колени. Взгляд Эйса следовал за маленькой фотографией до самого конца. Несколько секунд они сидели молча. Последовал слегка дрожащий вдох, быстрая попытка собраться с силами и мужеством. — Его зовут Джек. Монки Д. или Портгас Д. Джек, — у Эйса перехватило дыхание. — Луффи, пожалуйста… — В сентябре ему исполнится три года. У него мои глаза и твои веснушки, — голос подростка был таким же дрожащим, и он не отрывал глаз от фотографии. Эйс поднял глаза и заметил легкую дрожь, сотрясавшую тело молодого мужчины. Он машинально положил руку на плечо Луффи — жест утешения. Мальчик наклонился к нему, прижимаясь боком к телу старшего. С бесконечной осторожностью Эйс снял любимую соломенную шляпу и положил ее на шкафчик рядом с собой, быстро проделав то же самое со своей оранжевой шляпой.

***

Луффи ощутил знакомое ощущение пальцев, пробегающих по темным прядям, которые обычно были прикрыты его шляпой. Сначала он напрягся, но быстро расслабился, как только успокаивающее движение продолжилось. Он сделал еще один вдох, который сотряс его изнутри. — У него такой же скверный характер, как и у тебя, — он даже не знал, когда начал плакать, но его голос стал сдавленным, когда слезы потекли по его лицу. — Смутьян до мозга костей, может быть, даже хуже нас, — подросток шмыгнул носом, вытирая глаза. — И он самый замечательный ребенок в мире, — он схватил фотографию и прижал ее к груди, крепко сжимая. Рука продолжала гладить его волосы. Он еще сильнее прижался к другому боку, положив голову на его широкую грудь. Луффи слышал, как внутри него прыгает сердцебиение, ощущая быстрый подъем и падение каждого вздоха. Его тело продолжало трястись. Он не осмеливался поднять глаза на брата, боясь того, что увидит. А если он ему не понравится? А что, если он не хочет быть отцом?! Я никогда даже не думал об этом! — он перестал дрожать, и все его существо застыло в страхе. — А если он меня возненавидит? А что, если он не хочет иметь со мной ничего общего? А что, если он оставит меня одного?! Я не могу… мне нужно … У Луффи перехватило дыхание. Он не мог с этим жить. Если Эйс отвергнет его, тогда он… он… его тело вздрогнуло, и он подавил сдавленный всхлип. — Эйс, скажи что-нибудь, пожалуйста!

***

Портгас Д. Эйс обнаружил, что онемел окончательно и бесповоротно. Мир вокруг него рушился. Столько мыслей и эмоций пронеслось у него в голове. Он чувствовал себя так, словно застрял в эпицентре катастрофического шторма, грозящего потопить маленькую лодку, на которой он находился. Он даже не мог понять, что происходит, все двигалось так быстро. Он едва слышал слова своего брата, рассеянно замечая, что его голос становился все более отчаянным с каждой фразой. Беспорядочная путаница мыслей и чувств только усилилась, когда резиновый человек замолчал и полностью перестал двигаться. Беспокойство и тревога присоединились к смятению внутри него, полностью разрушая ту малую толику ясности, которую он мог собрать. Командир почувствовал, как дрожь другого мальчика усилилась в десять раз, когда резиновый человек издал душераздирающий всхлип. — Эйс, скажи что-нибудь, пожалуйста! Он крепче сжал Луффи, его рука замерзла там, где она зарылась в волосы младшего. Луффи умолял его, практически плакал от всего сердца, ожидая, как тот отреагирует, отвергнет его. Он, должно быть, в ужасе. Эйс вспомнил, как он сам испугался, когда рассказал Луффи о своих чувствах много лет назад. Секунды, которые потребовались Луффи, чтобы ответить на его внезапное признание, были одним из самых тревожных моментов в его жизни. Он чувствовал, что его сердце уже разрывается, когда он знал — он думал — что Луффи никогда не захочет говорить с ним снова. (Он скажет Эйсу, что он мерзкий, а потом расскажет Гарпу, который потащит его в Дозор и сдаст, потому что такие уроды, как он, заслуживают смерти. Эйс даже не попытается остановить его, черт возьми, он облегчит старику задачу и бросится в море, потому что он скорее умрет, чем будет жить с осознанием того, что Луффи ненавидит его, даже еще одну секунду. К счастью для него, Луффи спас его от воображаемой судьбы. Луффи, умный и любящий Луффи, который не заботился о крови, что бежала по его венам, который знал и любил его, несмотря на это, поцеловал его в щеку. — Ши-ши-ши! Ладно. Эйс может заполучить мое сердце, но только если я смогу заполучить его! — этот восхитительный тупица. Неужели он не понимает, что уже получил его?) Теперь они поменялись местами, но вместо признания в чувствах — это было откровение о ребенке; физическое доказательство любви, которую они разделяли. Любовь, которая была испытана временем с расстоянием и выжила. Любовь, которая победила сковывающие правила, на которых было построено общество. Это было странно и необычно — любовь за пределами всякого понимания. Это было нетрадиционно, они знали, но это было для них. Совсем, как этот ребенок. Это делает или ломает их, и что ж, Эйс отказался отпустить Луффи. Не сейчас, после всего, через что они прошли. Они нуждались друг в друге тогда так же сильно, как и тогда, и прямо сейчас Луффи нуждался в нем. В любое время. — Но почему Джек? Хорошо. Это было не совсем первое, что он хотел сказать, но это была первая всеобъемлющая мысль, вырвавшаяся из шторма, который медленно успокаивался в его голове. На самом деле, чем больше он думал об этом, тем больше понимал, что это был хороший вопрос. Во-первых, ему было искренне любопытно узнать об имени, а, во-вторых, оно заставило Луффи перестать дрожать. Эйс почувствовал легкое, как перышко, ощущение (непреднамеренных) поцелуев бабочки на своей груди, когда ресницы Луффи затрепетали на коже, когда он моргнул. Один раз. Второй. Быстрый огонь. Молодой капитан наконец поднял голову и посмотрел на Эйса. — Что? — его голос был тихим, но не таким дрожащим, очевидно застигнутый врасплох вопросом. — Почему ты назвал его Джеком? Резиновый человек снова моргнул, все еще шатаясь от эмоциональных американских горок, на которых он только что был, и чертовски растерян. Он икнул. — Он Джек, как в игре в покер. — Чт-покер? Как в карточной игре? — последовал кивок. — Какое отношение игральные карты имеют к тому, чтобы дать ребенку имя? — Знаешь, потому что он сын будущего Короля Пиратов, а его отец — Эйс. Король, туз и валет. Эйс просто смотрел на брата, широко раскрыв глаза. — Ты… ты назвал нашего сына, — и надо же, у него чуть аневризма не случилась, когда он произнес это вслух, — во имя каламбура?! — Это был остроумный каламбур. Оба уставились друг на друга, оба все еще чувствовали себя эмоционально неуравновешенными и уставшими от умственных испытаний, через которые они только что прошли, и они говорили о шутке, стоящей за именем их сына. С которой мальчик застрянет навсегда. Эйс больше не мог этого выносить. Он почувствовал, как из него вырывается смех, громкий и неудержимый, и через несколько секунд он уже вовсю смеялся. Только Луффи. Имя их сына было шуткой. Неужели этот ублюдок не понимает, что он сделал с бедным ребенком? Его будут дразнить всю оставшуюся жизнь! И говоря о ублюдке, Эйс взглянул на Луффи, который изо всех сил старался не сводить глаз с пользователя логии, но ему приходилось прикрывать рот свободной рукой, чтобы не захихикать, и вся попытка была полностью разрушена безудержной радостью, плавающей в этих почти черных глазах. Это было захватывающее зрелище для Эйса. Он быстро повернулся в сторону и обхватил резинового человека другой рукой, притягивая его к себе на колени. Подросток протестующе заскулил, но был быстро прерван быстрым чмоканьем в губы. Затем Эйс притянул к себе упругое тело и заключил его в объятия, способные раздавить любого, чьи кости не были сделаны из резины. Он усмехнулся: — О боже, какой же ты идиот. — Эй! — капитан корабля возмущенно вскрикнул, но продолжал таять в теплых объятиях. — Попробуй как-нибудь назвать ребенка! Это не так просто! — Да-да, конечно. Я назову следующего. Они оба застыли на месте. Их глаза встретились, выражение их лиц было совершенным отражением ужаса. Мысль о том, чтобы вырастить более одного ребенка, обладающего Волей Д., была настолько ужасающей, что казалось, будто они угрожают самому существованию мира, просто предложив это вслух. Нет, спасибо! Была причина, по которой они оба были единственными детьми. Реальность могла справиться только с определенным количеством разрушений. На самом деле, эта мысль была настолько нелепой, что заставила их обоих снова рассмеяться, что продолжалось в течение нескольких минут, поскольку это продолжалось каждый раз, когда они смотрели друг на друга. Когда последняя волна хихиканья прошла, они оба оказались в новом положении, переместившись во время своего маленького эпизода. Теперь Эйс обмяк и стоял, прислонившись к подлокотнику, положив одну ногу на диван, а другую крепко уперев в пол, чтобы удержать равновесие. Обе его руки все еще были обернуты вокруг Луффи, который лежал на нем сверху, нежно проводя пальцем по одному из маленьких, едва заметных шрамов на его груди. (Если он правильно помнил, он получил его из инцидента, связанного с попыткой стать человеческим грилем, который не закончился хорошо. Луффи никогда не должен об этом слышать.) Огненный человек удовлетворенно вздохнул. Он скучал по молодому мужчине. — Разве плохо, что часть меня думает, что это сон? — Не-а. Для меня это тоже был шок. — Лжец! Ты, наверное, просто смеялся над этим и гадал, что будет на ужин позже. — Ши-ши-ши! Двадцатилетний парень покачал головой. — Я просто… не могу в это поверить. Я имею в виду, вау, у тебя был ребенок, мой ребенок. Мы родители. Срань господня, я отец! У меня… у меня есть сын! И я… я… — его взгляд стал рассеянным, возбуждение медленно покидало его. Как он мог так быстро забыть эту часть?! Он не заслужил такой радости. — А я даже не знал. Я ужасный человек. — Что?! — Луффи приподнялся в сидячем положении, оседлав бедра другого. — Нет, это не так! — Неужели ты не понимаешь? Я оставил тебя, Лу! Я-я… бросил тебя, — Эйс невесело усмехнулся, проводя рукой по волосам. — У меня уже два года есть сын, а я даже не знал. Я ничуть не лучше, чем был он. — Ты не он. Эйс есть Эйс. Это не твоя вина! — Но я… я должен была проверить тебя! Или… или дать тебе какой-то способ связаться со мной! Я мог бы остаться с тобой — тьфу, этого бы никогда не случилось, если бы я не был так слаб… Луффи сердито вскочил, глядя на своего старшего брата. — Это ты сказал, что мы должны жить без сожалений! Ты жалеешь о том, что провел время в море? Ты жалеешь о нас? — подросток зарычал. Зарычал! Эйс быстро сел. — Ч-нет, конечно, нет! Я никогда не пожалею, что люблю тебя, и я так счастлив, что преследовал свою мечту, но я должен был сделать… Молодой капитан покачал головой. — Нет. Ничего подобного. Что случилось, то случилось, и я ни о чем не жалею. И… люблю тебя. Командир пристально посмотрел на решительного подростка, стоящего перед ним, прежде чем позволил легкой улыбке украсить его губы. — Ты всегда знаешь, что нужно сказать, Лу. Наверное, ты прав, нет смысла гадать, что могло бы быть, — резиновый человек улыбнулся, снова присоединившись к брату на диване. Он быстро протянул руку между ними, старший встретил его на полпути, когда они сцепили руки вместе. — Глупый Эйс, теперь ты здесь, и мне этого достаточно! Ши-ши-ши! — Ты сентиментальный тупица, — Эйс наклонился вперед и поцеловал младшего в лоб. Они сидели, прислонившись друг к другу и держась за руки, просто наслаждаясь ощущением того, что снова находятся рядом. Это напомнило им о том, как это было раньше, на острове Рассвета, когда они были моложе. Такие маленькие мгновения, как это, принадлежали только им. После нескольких минут уютного молчания между ними, Эйс наконец заговорил. — Расскажите мне о нем. Насчет Джека. Луффи слегка склонил голову набок с кривой улыбкой. — Что ты хочешь знать? — Всё. — Хм. Почему бы нам не попросить кого-нибудь другого рассказать? У Эйса было всего несколько секунд на предупреждение, когда улыбка Луффи превратилась в коварную ухмылку. Резиновый человек закинул одну руку за спину, позволив конечности вытянуться через всю комнату, прежде чем она откатилась назад, сжимая в руке какой-то предмет. — Где, черт возьми, ты раздобыл ден-ден муши? — спросил Эйс, наблюдая, как подросток привычным движением набирает несколько цифр. — Дедушка подарил мне его на семнадцатилетие. — Он велел тебе держать связь или что-то в этом роде? — Эйсу не понравился этот блеск в глазах Луффи. Его брат мог быть совершенно умным, когда дело доходило до того, чтобы издеваться над людьми или выяснять, как раздражать/злить их нарочно. Честно говоря, это был один из его лучших навыков, и мир должен быть более благодарен, что он не делал этого очень часто. — Что-то вроде этого. Через несколько секунд улитка издала легкий щелкающий звук, означавший, что другой человек взял трубку. Прежде чем успели сказать хоть что-то, Луффи взорвался. — Привет! Это Монки Д. Луффи, человек, который станет Королем Пиратов! — Эйс хлопнул себя ладонью по лицу. Он даже не знал, чего ждет. Ну, он определенно не ожидал услышать знакомый звук легкого хихиканья, который исходил от улитки. Он вскинул голову и ошеломленно уставился на нее, колеса медленно вращались, когда он понял, кого только что набрал его брат. — Рада тебя слышать, Луффи! Ты звонишь довольно рано на этой неделе. Разве мы не разговаривали всего два дня назад? Луффи хихикнул в ответ на дразнящий тон его слов. В этом разговоре он одержал верх. — Да, но это очень важно. Джек здесь? Сегодня должен быть один из дней, когда он будет с тобой, да? Голос Макино вернулся к норме, улитка показала, что на другом конце провода женщина слегка улыбнулась. — Верно, он сидит за одним из столов и раскрашивает. Ты хочешь, чтобы я позвала его для тебя? — Ши-ши! Да! У меня есть для него сюрприз! — О! Сюрприз? Что же это за сюрприз? Луффи отвел взгляд от улитки, быстро кивнул Эйсу и подвинул к нему трубку. Должно быть, он и есть тот самый сюрприз. Пользователь логии воспринял это как намек, чтобы дать знать о своем присутствии, и, успокоив дыхание, он наконец заговорил. — Привет, Макино. Давно не виделись, а? Раздался громкий вздох, за которым последовал слабый треск, эхом отразившийся от улитки, а затем приглушенные проклятия, которые женщина пробормотала так тихо, что почти прошептала их. — Это что, Эйс? Ты нашел его?! Святые моря! Дай мне одну секунду, я собираюсь схватить Джека! Эйс попытался остановить панику, поднимающуюся внутри него, когда он посмотрел на свое маленькое беспокойство. Этот маленький дьявол чертовски хорошо знал, что он сделал, и Эйс не был готов к этому. Если подумать, то, вероятно, именно поэтому он это и сделал. Луффи никогда не придавал особого значения фразе «смотри, прежде чем прыгнуть», он предпочитал сорвать повязку и покончить со всем этим как можно скорее, даже если это будет больно. Командир нервно сглотнул. Очень болезненно. О господи, я еще не готов к этому! Звуки, доносившиеся из ден-ден муши, становились все громче, наводя на мысль, что кто-то приближается к приемнику. Они приближались довольно быстро, если судить по скорости, с которой нарастал шум. Внезапно раздался очень четкий и громкий голос кого-то, кто кричал в микрофон. — Папа! Откуда, черт возьми, он знает, что я здесь? — прежде чем мужчина успел попросить разъяснений, Луффи нетерпеливо дернул трубку к себе. — Джек! Как поживаешь, приятель? — Эйс был немного смущен, когда мальчик начал болтать о своем дне (и святое дерьмо, это был голос его сына. Итак, Луффи — это «папа»? Он думал, что Лу будет «мамой», а он — «папой». В конце концов, он отец, поэтому его следует называть «папа». Но Луффи не был женщиной, хотя именно он вынашивал и рожал Джека, так что вполне логично, что он хотел бы получить мужскую роль. Погоди, если у них обоих будет отцовский титул, тогда кто же он, черт возьми?!) Эйс снова вытянулась по стойке «смирно», когда Луффи наконец заговорил, терпеливо (и разве это не было шоком?) подождал, пока закончится рассеянное бормотание мальчика. — Эй! У меня для тебя сюрприз! — маленький мальчик взвизгнул на другом конце провода. — Угадай, кто здесь со мной! — Гамс! Луффи усмехнулся. — Нет! Угадай еще раз! — Накама? — Ши-ши-ши-ши! В некотором роде, но нет! — лицо улитки сменилось выражением полной растерянности, и Эйс мог только представить себе, как выглядело это выражение на лице малыша, пытаясь понять, как кто-то мог быть накамой, но нет? Он улыбнулся тому образу, который подсказал ему мозг. Он вполне мог представить себе, как лицо мальчика медленно краснеет, как у Луффи, когда он о чем-то напряженно думает, или, может быть, его сын хмурится, как и он сам, расстроенный отсутствием ответов? У белоусого пирата не было много времени, чтобы обдумать этот захватывающий вопрос, прежде чем его брат повернулся к нему с дерьмовой ухмылкой на лице и вложил трубку ему в руку. — Передай привет своему сыну, Эйс! Так вот на что похож сердечный приступ? Нет, он почти уверен, что сердечный приступ ощущается, как спазм в груди (он должен будет спросить Марко, когда увидит его снова), а не как попытка вырваться из груди. Успокойтесь, Портгас Д. Ты можешь это сделать. Ты только что будешь разговаривать со своим сыном в первый раз. Никакого давления! — он столкнулся лицом к лицу с врагами, которые могли бы легко убить его, он бросил вызов «рыцарю моря» Джинбей и сражался с ним до упаду в течение пяти дней подряд! Черт возьми, он уже сто дней гоняется за головой самого сильного человека в мире! Это было бы намного проще, чем все это! И все же его дыхание дрожало, когда он вдыхал. — Это… приятно познакомиться, Джек. Я твой от… — Отец! … … … Что? … … … Нет, серьезно, что происходит? Ему казалось, что его разрывают надвое, выворачивают наизнанку и переворачивают вверх ногами. Мир был слишком тих, и кровь, стучащая в ушах, была слишком громкой. Он почувствовал себя неуютно, когда его сердцебиение подпрыгнуло, ускорилось, а затем резко замедлилось. В этот момент мог бы наступить конец света, а Эйсу было бы наплевать. Потому что его сын (которого звали Монки Д. Портгас Джек, и у него были глаза Луффи, и его веснушки, и он был идеальной смесью его и человека, которого он любил больше всего) знал его. Он называл его «отцом». Он не мог дышать. Джек — его сын — знал, кто он. И голос у него был такой взволнованный. Как будто Эйс был самым большим сюрпризом в мире. Единственное взаимодействие, которое они имели друг с другом, это слышать голоса друг друга через звонок улитки. Но улитка так широко улыбалась, ее черные глаза светились благоговением, и подумать только, что его сын — его дитя из плоти и крови — будет смотреть на него так, без малейшего следа ненависти или обиды… Встревоженный голос вырвал его из этого состояния. — Папа, что случилось? У мистера Муши смешное лицо. Вау. Он даже не заметил, как Луффи отпустил его руку. Резиновые подушечки пальцев мягко скользнули по его щекам и вокруг глаз, и только тогда он заметил влагу на своих щеках. О. Он плакал. Наконец он встретился взглядом с братом, обеспокоенные глаза искали… что-то. Эйс не знал, что искал Луффи, но, похоже, младший нашел то, что искал, потому что его лицо расслабилось, и он подарил ему мягкую и нежную улыбку, довольно редкое зрелище для обычно гиперактивного подростка. Что-то плыло в этих глубоких черных глазах. Понимание. — Все в порядке, Джек. Эйс сейчас просто немного шокирован. — С отцом все в порядке? Эйс почувствовал, как у него вырвался слабый смешок. — Да. Я в порядке, Джек. Он вытер глаза тыльной стороной руки, прежде чем положить ладонь поверх той, что поменьше, которая лежала у него на щеке. Он посмотрел Луффи — на своего друга-брату-любовь-того, кто носил его ребенка и смотрел на него так, словно он был лучшим существом в мире — в глаза, убеждаясь, что младший знает, что с ним все в порядке. Затем он одарил его самой теплой улыбкой, на какую только был способен. Пытаясь передать всё. — Спасибо, — одними губами произнес он. В ответ он получил ласковую улыбку. Он мягко повернул голову и запечатлел легкий поцелуй на ладони младшего брата. Их руки соскользнули с его лица, извиваясь по пути вниз, так что они смогли выстроиться в линию друг с другом. Они остановились у него на коленях, их пальцы переплелись. Эйс почувствовал твердое и успокаивающее давление, когда его руку быстро сжали. Да, они были в этом вместе. Он мог бы это сделать. — С отцом все в порядке.

***

Пара понятия не имела, как долго длился этот разговор, но согласились, что он был слишком коротким. Их сын мог бы говорить с ними вечно, и они бы не возражали. Единственное, что могло бы сделать этот момент лучше — это если бы их сын был с ними лично, но сейчас этот маленький кусочек неба был для них совершенен. Джек болтал без умолку обо всем, что приходило ему в голову, а Макино и Луффи время от времени «переводили» для Эйса. Новоиспеченный отец впитывал всё, что мог, твердо решив запечатлеть эти мгновения в своей памяти. Пользователь логии так много узнал о сыне, что даже не подозревал, что тот был у него сегодня утром. Например, тот факт, что Джек стал носить с собой большую палку, которую он использовал, чтобы «бить злых животных» в джунглях. Или о том, что первое слово Джека было «пират», и отчасти это была вина Гарпа (он чуть не потерял сознание, так сильно смеялся). Было также время, когда Джек был моложе и склонен повторять любые звуки, которые он слышал, и он скопировал одного из бандитов после того, как тот выругался, уронив бутылку. (Перепуганный человек буквально выбросился из открытого окна в тот момент, когда голова Луффи начала поворачиваться в его сторону. Несчастную душу преследовала разъяренная… мать? Отец? Родитель. Эйс всё ещё решал, как ему называть Луффи. Погоня продолжалась два часа, прежде чем мужчина окончательно потерял сознание от усталости. Когда он проснулся, его привязали к спине одного из кабанов и выпустили в лес. Единственным комментарием Луффи было то, что этот человек сам напросился. Эйс согласился.) Их сын также любил острый перец, по какой-то необъяснимой причине. (— Думаешь, это как-то связано с твоим Дьявольским Фруктом? — Какое это имеет отношение к делу? Они не могут передаваться через генетику. — Вы оба, кажется, забыли, что у Эйса не было его Фрукта, когда Джек был… зачат. — О да. Совсем забыл об этом… как, черт возьми, это вообще может работать? — Это загадка. — В кои-то веки я с тобой согласен.) Любимая история Эйса был о том, как один парень приставал к Макино, когда она носила Джека в городе. Он был агрессивен, когда она отказалась, и схватил ее за свободную руку, не отпуская, когда она закричала, чтобы он отпустил ее. Прежде чем кто-либо из тех, кто находился поблизости, успел вмешаться, чтобы помочь любимой барменше, мужчина был сбит с ног маленьким, но уверенным кулачком. Но, к сожалению, разговору пришлось подойти к концу. Малыш продолжал говорить так долго, как только мог, но в конце концов его прервал зевок. Зевки становились все ближе и ближе друг к другу, пока мальчик не начал бормотать что-то бессмысленное. Наконец Макино вмешалась и объявила, что Джеку пора спать. Луффи и Эйс были опустошены, но попрощались без боя. Именно так они и оказались через несколько минут, обнимаясь на диване. После нескольких минут блаженного, довольного молчания, время от времени осыпая друг друга поцелуями, Эйс наконец решил подойти к этой теме. — Итак… папа, да? Луффи ухмыльнулся ему. Это маленькое дерьмо. — Ну, он же не может называть тебя «папой». У него два папы! Это сбивало с толку. Эйс вздохнул, понимая, что этот разговор превратится во что-то глупое. — Я понимаю, но какого черта ты называешь себя «папой»? — Я вырастил его! — (он почувствовал укол боли, пронзивший его при этом напоминании, но Луффи быстро ударил его по плечу, как форма утешения и извинения). — А это значит, что я стану папой и папочкой! Он стряхнул с себя остатки мрачных мыслей, он чертовски хорошо проводил время. Просто дружеское подшучивание между ним и его партнером-родителем. — Но почему я получаю «отец»? Это заставляет меня чувствовать себя старым. — Ты стар. Раздался возмущенный визг. — Эй! Возьми свои слова обратно! — Ши-ши-ши-ши! Эйс стар! — Ах ты маленький… — он скатился с дивана, перевернув их так, что Луффи приземлился спиной на пол. Резиновый человек был даже хорошим актером, испустив тихое ворчание, как будто удар причинил боль его резиновому телу. Как мило с его стороны. Но спортивное мастерство не остановит Эйса, о нет. Это было что-то личное.

***

Щекотливая борьба братьев Д. (совершенно зрелая, это была битва за нашу гордость и честь, мы клянемся) была прервана озадаченным Усоппом, открывшим дверь и вошедшим в мужскую каюту. Он дважды моргнул, глядя на открывшееся перед ним зрелище. — Что вы тут делаете? — Борьба. — Просто братья есть братья, расскажи ему, как обстоят дела, братан. — Ага. По-настоящему мужественная борьба, ты же знаешь, как это бывает. — Просто два парня были братанами! Снайпер продолжал таращиться на происходящее. — М-м-м, верно, — наконец он прошел мимо них, старательно избегая путаницы конечностей, в которую превратились эти двое. Пока он рылся в ящике стола в поисках того, что искал, братья быстро отделились друг от друга, поправляя прическу и одежду. Неловкая и напряженная атмосфера сохранялась до тех пор, пока Усопп наконец не нашел то, ради чего пришел сюда, а затем поспешно ретировался из комнаты. Эти двое ждали, пока даже его шаги не исчезли из пределов слышимости. Они посмотрели друг на друга, думая про себя: «это было очень близко». — Итак, судя по тому, что он бесстыдно вошел сюда, чтобы спросить, что мы делаем, услышав, как мы поднимаем такой шум, пока дверь закрыта, ты не рассказал о нас своей команде? — тон Эйса было трудно определить, но он хотел бы описать его, как смесь раздражения и принятия. — Нет, — у Луффи было более непринужденно, чем провести субботу в пижаме. — А что, твоя команда знает? Настала очередь Эйса выслушивать обвинения, и он смущенно потер затылок, не обращая внимания на невероятно слабый румянец на щеках. — Ну… не совсем. Я думаю, что у них у всех были свои подозрения, но просто списали это на то, что у меня есть огромный комплекс брата. — А почему ты им сразу не сказал? — в голосе Луффи звучало неподдельное любопытство. Эйс закатил глаза. — Да, потому что так легко сказать: «Привет всем! Я встречаюсь со своим младшим братом!» — Мы встречаемся? — Почему ты так удивляешься?! И ты серьезно спрашиваешь, встречаемся ли мы?! — Эйс никогда не говорил, что мы встречаемся, — мужчина, о котором шла речь, молча смотрел на своего младшего брата. — Луффи, у нас есть ребенок. Мы родители. — Да, но Эйс никогда не просил меня встречаться с ним. Эйс был в нескольких секундах от того, чтобы вырвать себе волосы. — Разве это имеет значение? — Да! — Почему?! — ему очень хотелось прямо сейчас встретиться с ним лицом к лицу. — Потому что я хочу сделать это официально! — его брат иногда бывал странно романтичным. Но сейчас для этого не было времени. — Ты хочешь… подожди минутку. Ты действительно хочешь меня… чтобы спросить тебя… встречаться со мной? — Я могу попросить Эйса пойти со мной на свидание. Черт возьми, он хлопнул себя ладонью по лбу. — Не в этом дело! Мы были в отношениях в течение многих лет, почему, черт возьми, формальность имеет значение сейчас? — Чтобы мы могли быть бойфрендами. — Луффи. Мы любовники. Мы буквально сделали ребенка вместе. Я думаю, что мы уже прошли стадию «бойфрендов». — Но любовники не звучат официально! — ладно, справедливое замечание. — Ты что, ребен… окей. А как насчет партнеров? — Разве это не значит, что мы женаты? — Ну, это может быть и так, но не обязательно. — Но ведь мы пока еще не женаты! Мозг Эйса дал сбой. Это просто… прекратилось. Пока… они еще не были женаты… эта мысль даже не приходила ему в голову, но было ясно, что Луффи в кои-то веки подумал об этом заранее. Услышав слово «пока», прикрепленное к концу этого заявления, разум Эйса решил взять отпуск, оставив одну единственную клетку мозга работать сверхурочно, чтобы понять нелепость этой ситуации. — Понимаешь?! Неужели Луффи на самом деле говорит то, что думает? Так ведь? Потому что нет никакого способа, чтобы он только что услышал Монки Д. — Я собираюсь стать Королем Пиратов, — Луффи просто подразумевал, что он хотел. — Да! Мы должны пожениться! Но сначала мы должны стать бойфрендами! Возглас. Ну вот и все. Его последняя мозговая клетка только что сдала бланк расширенного отпуска. Подписано и проставлена печать. На самом деле, он заслужил прибавку после того, как все это закончилось. Уволен со всеми почестями и все такое. — Верно. — Ну да! Так всегда бывает в рассказах Макино! А Макино действительно умная! — Ты прав. — Так давай будем бойфрендами! — Ладно. — Подожди, правда, Эйс?! — он так устал от всего, что происходит сегодня. После этого ему очень хотелось вздремнуть. Может быть, он мог бы винить свою нарколепсию? — Ну да. — Ты хочешь со мной встречаться?! — Ну да. — Ты уверен?! Нет. Эйс больше не будет петь эту песню и танцевать. Он прервал своего взволнованного брата: — Монки Д. Луффи, — младший замер, услышав свое полное имя. — Ты будешь моим парнем? — это была самая мертво звучащая, не романтическая просьба начать встречаться в истории мира. Луффи поцеловал его так, словно это было самое лучшее. — Йош!