Хозяйка черных роз

«Её глаза горели огнём, но в глубине этого пламени тлела лишь пустота.» — Из наблюдений Марволо Гонта Комнаты дома Принцев погрузились в зловещую тишину после исчезновения Эйлин. На полу, где недавно ещё лежало тело Маньяни, остались лишь тёмные, липкие пятна крови, и жуткий, приторный запах железа, въевшийся в воздух. Никто не смел притронуться к этому свидетелю недавнего ужаса. Александр Принц, обычно непоколебимый, теперь сидел в кресле, его лицо было пепельным, а взгляд устремлён в никуда. Марволо, Максим и Михаил стояли над ним, их тени плясали на стенах, словно призраки. — Мы должны найти её, — голос Александра был тих, но в нём звучала смертельная решимость. — Что бы ни случилось, я не отдам свою дочь этой тьме. — Она уже не совсем ваша дочь, Лорд Принц, — произнёс Максим, его голос был сух и безэмоционален. — То, что в ней пробудили, изменило её. Вы видели. — Это не имеет значения! — Александр вскочил, его кулаки сжались. — Она всё ещё моя Эйлин! Марволо медленно подошёл к столу, на котором лежал тот самый чёрный клатч. От него исходила странная, холодная аура. — Это ключ, — прошептал он, едва касаясь его кончиками пальцев. — Клатч, который Эйлин принесла из Ватикана. Возможно, в нём содержится ответ, как контролировать или… остановить её. Михаил осторожно взял клатч. Внутри не было ничего, кроме нескольких пожелтевших пергаментов, исписанных древними рунами, и небольшого, но невероятно тяжёлого обсидианового амулета, от которого веяло древней, тёмной магией. — Что это? — спросил Максим, почувствовав, как холод пробегает по его коже. Марволо Гонт, известный своей обширной библиотекой и познаниями в тёмных искусствах, внимательно изучил руны. Его лицо становилось всё мрачнее с каждой прочитанной строкой. — Это… это ритуал призыва. Но не призыва демона, а… слияния. Слияния с древней, первобытной силой, что дремала в роду Принцев. Той силой, что, как они полагали, была проклятием, но Орден Теневого Пламени обратил её в оружие. — То есть, они не просто пытали её? — голос Александра был полон ужаса. — Они переписали её сущность, — подтвердил Марволо. — Влили в неё эту тьму, сделав её сосудом, живым артефактом. И теперь она забывает, кем была, кто она. Она становится лишь чистой, неконтролируемой силой. Михаил поднял обсидиановый амулет. — А это? — Это артефакт контроля, — объяснил Марволо. — Он должен был стать якорем для этой силы, но они не успели завершить ритуал. Теперь он может лишь сдерживать её на короткое время. Но для этого нужно прикоснуться к ней, пока она ещё не полностью поглощена. Разрушение мира и последние отголоски души Тем временем Эйлин уже не была Эйлин. Она неслась сквозь ночь, оставляя за собой след из разрушения. Первым пал близлежащий лес. Деревья корчились и сгорали дотла, их пепел взлетал в небо, словно проклятие. Земля под её ногами трескалась, выпуская из своих глубин дым и серу, и воздух наполнился запахом смерти. Её изумрудное платье теперь было не просто обгоревшим – оно струилось по её телу, как жидкая тьма, а её глаза горели багровым пламенем. Она не помнила, кто она, откуда пришла и куда идёт. Единственным, что вело её, был шёпот новообретённой силы, что пел ей песни о безграничной власти, о том, как легко разрушать, как сладко подчинять. Она не чувствовала холода или боли, лишь этот пьянящий восторг от осознания своей мощи. Первым городом, что она нашла, был небольшой провинциальный городок. Люди, спавшие в своих кроватях, внезапно просыпались от невыносимого холода, что пробирал до костей. Стены домов трескались, а из под земли поднимались чёрные, извивающиеся тени, что хватали людей и тащили их в бездну, не оставляя и следа. Крик ужаса повис в воздухе, смешиваясь с её собственным, безумным смехом. В этот момент, на мгновение, в её сознании мелькнул образ. Рыжий кот, мурлычущий у её ног. Северус, его детские руки, прижимающиеся к ней. Александр, его строгий, но любящий взгляд. И даже Марволо, его насмешливая, но такая знакомая улыбка. Короткая вспышка боли пронзила её, словно игла, но тут же была заглушена накатывающей волной тьмы. "Нет, — прошептал голос в её голове, — это слабость. Они всего лишь оковы. Освободись!" И она освободилась. Образы исчезли, и её смех стал ещё громче, ещё безумнее. Она чувствовала, как её прежняя сущность растворяется, как она становится чем-то иным, чем-то великим и ужасным. Погоня и призраки прошлого Марволо, Александр, Максим и Михаил, используя древние пути теневой магии, пытались поспеть за ней. Они видели руины города, пылающие леса, чувствуя, как мир вокруг них умирает. — Она идёт на север, — прохрипел Марволо, его лицо было покрыто слоем пепла. — Прямо к святилищу древних богов. Если она достигнет его, мы потеряем её навсегда. — Мы должны догнать её, — сказал Александр, его взгляд был полон отчаяния. Он чувствовал, как нити, связывающие его с дочерью, истончаются. Они трансгрессировали вновь и вновь, появляясь в местах, где недавно бушевала её разрушительная магия. Каждый раз они видели всё более ужасающие картины: деревни, превращённые в пепел; реки, ставшие чёрными от загрязнений; небо, затянутое тёмными облаками. В одном из разрушенных городов они нашли уцелевший детский рисунок — солнце, яркие цветы и улыбающуюся женщину. Михаил поднял его, его сердце сжалось. Это был рисунок Северуса. — Она забывает его, — прошептал он, его голос дрожал. — Она забывает, кто она. Марволо, единственный, кто мог приблизиться к Эйлин без риска быть испепелённым, достал обсидиановый амулет. Он знал, что это его последний шанс. Но как убедить её принять его? — Мы должны пробиться сквозь её защиту, — сказал он, его голос был напряжён. — Пробиться к той Эйлин, что ещё прячется за завесой тьмы. Александр, его лицо было искажено, покачал головой. — Я не знаю, сможем ли мы это сделать. Она… она чужая. Максим, который до сих пор хранил молчание, заговорил: — Мы должны напомнить ей, кто она. Напомнить ей о её сыне. О коте. О вас, Лорд Принц. Может быть, это пробудит её. Но Эйлин уже достигла святилища. Древние камни вибрировали от её силы, и в центре круга, где когда-то приносили жертвы, она подняла руки к небу. Небо, что было когда-то синим, теперь потемнело и стало цвета грозового облака, а из земли начали просачиваться пульсирующие тени. Мир вокруг неё замирал, ожидая её последнего, разрушительного акта.