Есть кого терять

— Номер на двоих, пожалуйста, — произнес парень с каменным лицом. — С вас 105 рье, — администратор гостиницы протянул ключи, с любопытством наблюдая за подозрительными постояльцами. Мрачного вида молодой человек, в глухом черном плаще и девушка, залившаяся румянцем, проследовали по узкому коридору.

***

— Ох, как же я устала сегодня, — тяжело выдохнула, падая звездочкой на кровать, Сакура. Они путешествовали вместе уже неделю. Как и обещал в своей записке, Саске вернулся в Коноху, чтобы уйти уже вместе с ней. Доложив с вечера о своих странствиях Какаши, он еще до рассвета медленно шагал по мощеной камнем широкой дорожке, ведущей через парк. — Думал, что не придёшь, — словно продолжая прервавшийся разговор, спокойным голосом обратился он к розововолосой девушке, ждущей его на каменной лавке. — А я думала, что ты отказался от своих слов. Теперь они шли к воротам вместе под сенью теряющих последний цвет сакур. Она до сих пор не могла осознать того, что с ней происходит. Каждый день она просыпается рядом с ним, каждый день они вместе завтракают, каждый день разговаривают о мелочах, иногда смеются вместе над чем-то. Уходя, он говорит, когда его ждать, помогает ей готовить на костре, находит удобные, безветренные места для привалов. А сейчас они еще и ночевать будут в одной комнате провинциальной гостиницы. Она живет, можно сказать, в мечте своего детства. Но, как известно, то, о чем мы мечтаем в эту пору, с возрастом забывается или же омрачается реальностью. Несмотря на видимую гармонию над ними висела тысячетонная недосказанность. Такая, при которой переступить через себя, открыться, довериться, равносильно - вспороть себе грудь тупым ножом. И это верно. Они толком не виделись с того самого дня, когда мальчик с большим синим рюкзаком за плечами, решил покинуть родную деревню. Они разговаривали обо всем, но о самом главном молчали. — Немножко полежу и что-нибудь приготовлю. Будешь яичницу? — Я сам сделаю. Отдыхай. Она проснулась от легкого касания. Низкий столик у окна был скромно накрыт. — Налетай. Пахло невероятно вкусно. Омлет на рисе был сервирован листьями салата, дольками помидора и зеленым горошком. — Не знала, что ты умеешь так готовить, — упиваясь ароматом восхищённо прошептала Сакура. — Мы жили далеко от населенных мест. Вот и научился. Я и раньше умел. Наблюдал за братом. Он вкусно готовил, мне до него далеко. И не только в этом. Они ели молча, стараясь не пересекаться взглядами. Для него это было непривычно — делить с кем-то трапезу. Она уже перестала обращать внимание на движения его левого плеча. Забывая, что руки нет, он порывался поправить волосы, подтянуть рукав. — Ты готовил, я убираю! Спасибо, Саске! Такого вкусного омлета я еще не ела, — она посмотрела на него с улыбкой. Каждый раз она старалась таким образом понемногу топить стену невидимого льда. — Хорошо. Тогда я заварю чай. На кухне было все необходимое для временного жилья. Электрическая плита, холодильник, раковина и тут же почему-то душевая кабина. Она домывала сковородку, когда из комнаты донесся резкий звук бьющейся посуды. Помедлила. Не хотелось видеть его неловкость. Он сам пришел выбрасывать осколки. — Говорят, что на счастье. Тут еще есть чашки, — попыталась подбодрить его Сакура, протирая последнюю тарелку, — Саске, а может, передумаешь? Наруто привык уже. — У него правой не стало. А без левой можно жить. Катану держу как и раньше. Сакура не стала спорить, она знала настоящую причину: он наказывал сам себя за боль, которую причинил своим друзьям.

***

Они пили чай с данго на террасе перед зданием гостиницы. Вечера были еще холодные. Другие малочисленные постояльцы разбрелись по комнатам. — Сакура, почему ты от меня не отвернулась? — первым начал трудный разговор парень. Солнце цеплялось последними лучами за горизонт, а в прихожей зажглась тусклая лампочка. Сакура размышляла вслух: — Знала, что ты — это ты. Наш друг, который не пожалеет себя, чтобы спасти нас. Человек холодного рассудка, который не идет на поводу. Я помнила тебя выпускником академии, генином, который спасает жизни, а не наоборот. Он наблюдал, как сжимаются ее кулачки, как глаза наполняются слезами, при воспоминаниях о том, когда его считали преступником. — Сакура, знаю, что ты меня простила. Еще в долине Завершения. Но почему? — А ты еще не понял?! — девушка сорвалась с места, табурет шумно рухнул, она не успела сделать и пары шагов, как ее окутала темная тяжелая ткань. Он смотрел пристально, почти угрожающе: — Холодно. Долго не броди, — повернулся, оставшись в темно-серой рубашке. Через несколько секунд в их комнате зажегся свет. Она не знала, что и думать. Если это забота — то с большой натяжкой. Если это ответ — то нечеткий, но хоть какой-то. Подождав, пока он уснет, изрядно продрогшая Сакура аккуратно пробралась в комнату. Доносилось мирное едва слышное сопение, парень развалился на всей площади кровати, заложив руку под голову, нога в спортивных штанах свисала почти до пола, неприкрытая одеялом широкая белая грудь размерено поднималась и опускалась. Луна прорисовывала каждую мышцу, каждый рубец от заживших ран. В душе пахло его шампунем, на веревке сохли синие шорты. Рядом она повесила свое белье. Успокоившись и согревшись под струями тёплой воды, девушка натянула майку и начала соображать, где сегодня будет спать, раз уж кровать первой занять не вышло. Открыв дверь, она увидела высоко поднятую руку, приглашающе держащую уголок одеяла. Он даже не открыл глаз, только лежал на боку и ждал. Она легко опустилась рядом, вытянулась, как струна, в замешательстве упершись глазами в конек ближайшей крыши за окном. Рука медленно опустилась, притянула ближе, ладонь прошлась от ее запястья до плеча, остановилась. Напряжение ушло, мысли перестали разбегаться и сталкиваться. Она в первый раз засыпала в его объятиях, в чьих бы то ни было объятиях. Было так спокойно: «Он все понял». Ей вспомнилось, как генинами они ложились по разные стороны от сэнсэя. Она подолгу могла любоваться темноволосым мальчишкой. Во сне черты его лица смягчались, уходили тревоги. Теперь Сакура так же вглядывалась в его лицо перед сном каждый день, удивляясь тому, как он похож на того не по-детски серьезного одинокого мальчика, каким он стал бесстрашным воином, сильнейшим шиноби.