Непрощенный

      Пыльное зеркало раздражало, пришлось тащиться за тряпкой, чтобы разглядеть хотя бы очертания своего лица. «Нет, не годится, нужно переодеваться и менять цвет помады, слишком уж торжественно».       Сара начала собираться за два часа до похорон, но бесконечное количество раз будто зависала в пространстве, задумчиво глядя на пол или потолок, вздыхая и задумчиво катая по столу ручки и цветные карандаши, поэтому уже безбожно опаздывала. Стерев с губ красную помаду, она в последний раз оглядела себя с ног до головы, накинула кожаную куртку поверх черного шелкового платья, по скрипящим ступеням спустилась в гостиную и подняла пустой взгляд на мать. — Что это на тебе? — скривила губы мама, едва обе ноги Сары коснулись паркета. — Куртка. Думаю надеть её под пальто, вдруг в церкви будет слишком холодно, — неожиданно смутилась девушка. — Немедленно сними это недоразумение! — прошипела мать, вставая с дивана. — На похоронах моя дочь будет светить логотипом бандитов, это же…неслыханно! Подожди-ка! Откуда она вообще у тебя взялась?       Девушка, закатив глаза, сняла куртку, любовно погладив золотую вышивку. Мама, одобрительно кивнув, вышла на улицу. Сара, спрятала куртку в маленький рюкзачок, повесила за спину, зачем-то воровато оглянувшись. Голубые глаза заткнулись на фотографию шерифа, стоявшую на журнальном столике. Почему-то стало горько и стыдно.

***

      В церкви было безумно душно — казалось, если внутрь войдут ещё несколько человек, остальные тотчас же свалятся на пол без сознания. От скорбящих людей веяло безысходностью, в помещении пахло горькой полынью. Сару вдруг на бесконечно длинное мгновенье окутал липкий, панический страх: однажды и ей ведь суждено умереть, этот день обязательно настанет. Несколько лет назад в газетах писали о смерти писателя Сарояна, книгами которого Сара, бывало, зачитывалась перед сном. Было ли это правдой, а может, лишь жуткой выдумкой, но поговаривали, что перед смертью он сказал: «Каждому суждено умереть, но я всегда думал, что для меня сделают исключение. И что?»       Тогда она была совсем малышкой и не сумела понять смысл, лишь фраза почему-то крепко-накрепко засела в подсознании. И в Сентфоре всё время, вновь и вновь посещала её беспокойные мысли, давила и душила, измывалась своей страшной сутью.       Голова закружилась, поменяв местами пол с высоким потолком. — Стой ровно, почему ты дрожишь? — обратилась к О’Нил мама, дергая за руку. — Мне…не очень хорошо. Столько людей… — Ты хочешь уйти? — чуть нахмурилась мама. — Только если ты не против. — Ладно, детка, — женщина улыбнулась одними губами, оставляя печаль плескаться в глазах, погладив, отпустила плечо девушки. — Панихида — это ненадолго. Не уходи далеко, ладно?       Сара в ответ кивнула и развернулась к выходу. Взгляд уцепился за странную фигуру, чье лицо было скрыто под плотной чёрной вуалью. К алтарю продвигался священник, но его то и дело окликали гости, желая излить хоть каплю своей утраты неравнодушному священнослужителю; он коротко и строго кивал, неизменно произнося одни и те же фразы и брёл дальше; наконец, церемония началась.       О’Нил развернулась и толкнула тяжёлую резную дверь.       Стерев теплой ладонью тонкий слой хрустящего снега, Сара села на край железной лавки, ожидая окончания «мероприятия». Её грызла совесть за то, что никак не получается выдавить из себя ни капли эмоций: ни слез, хотя раньше она так часто плакала из-за ерунды, ни светлой грусти, ни тяжелой скорби. Будто её заморозили вместе с наступлением холодов, замуровали эмоции внутри грудной клетки, и ни вздохнуть глубоко больше.       Рядом кто-то сел, но Саре совсем не хотелось здороваться; она продолжила зубами отдирать кожицу с нижней губы и созерцать прилипший к подошве сапог снег. — Я всё равно не уйду, О’Нил.       Сара с досадой подняла глаза: рядом с ней, закинув ногу на ногу, сидела та самая девушка, закутанная в длинную вуаль. Под несколькими слоями тюля пряталась Адель Моринг. — Привет, Адель. Пожалуйста, мои соболезнования.       Моринг лишь махнула рукой и откинула вуаль, делающую старшеклассницу похожей на невесту самой Смерти. За то время, что они не виделись, казалось, Адель стала тусклой и прозрачной, даже ореховые глаза погасли, стали похожи на две лужицы, в которых больше не отражаются звёзды. — Я даже не попрощалась, — глухо начала говорить Моринг. — Родителей…тела увезли сразу в Чикаго, вроде бы условие завещания. И похоронили. Их похоронили, а я ещё даже не успела понять, что их больше нет.       Адель произносила слова размеренно, будто заученную речь, будто часами репетировала для того, кому сможет всё это сказать. — Мне очень жаль, — тихо ответила Сара, но Моринг будто не услышала. — И ничего больше не осталось. Ни мамы с папой, ни Люка… А мне ведь всего восемнадцать. — Стой… Где Люк?       Адель подняла расфокусированный взгляд на Сару и пожала плечами, внезапно поморщившись. — Уехал в Чикаго. В последний раз я видела его в больнице — он сказал, что папин адвокат отвезет их…их всех. Точнее, позаботится о перевозке.       В памяти Сары вспыхнули яркие, кроваво-красные образы: адский огонь, пожирающий занавески, лопающиеся стёкла, босые ноги, ступающие по раскаленному паркету и тихий стон, доносящийся со стороны лестницы: «Сара…»       Она зажмурилась, прогоняя воспоминание. — Он скоро вернётся, Адель. Вместе вам будет проще.       Воцарилась тягостная тишина. Нерешительно, рискуя быть отвергнутой, Сара слегка приобняла Адель за плечи. Та вздрогнула, а затем прижалась всем телом, лицом зарываясь в меховое пальто О’Нил и бесконечно вздрагивая.

***

      Лакированный гроб, скрытый под американским флагом, до заранее выкопанной могилы несли четверо знакомых Саре полицейских, одетых в парадную форму, жетоны на их груди были закрыты синими лентами. Люди в толпе провожающих заволновались и начали продвигаться ближе, тем самым вытолкнув прячущуюся Сару в самый первый ряд, к маме и Дереку. Справа стояли Кэнди с отцом, слева — Бобби с родителями. «Даже в такой момент четвёрка снова в сборе».       Массивный гроб поставили на лифт, к подножию тут же начали сыпаться букеты красных роз, лилий и хризантем, почему-то запахло ладаном. Мама крепко прижала руку Сары к себе.       Сквозь толпу к гробу протиснулся высокий незнакомый мужчина; поставил на землю большую, украшенную чёрной лентой корзинку с орхидеями; кашлянул, затем достал платок из кармана брюк, протёр лоб и начал говорить последнюю речь. — Всё наше отделение выражает огромную скорбь… примером для всех сослуживцев… я, капитан полиции… — Сара слышала лишь отрывки.       Снова пошёл снег. О’Нил смотрела и смотрела, как хлопья ложатся на свежие цветы. «Всё произошло из праха и всё обратится в прах».       Закончив, капитан снял с пояса рацию, нажал кнопку и приложил ко рту. — Никсон, ответьте. Вызывает капитан Миллер, прием. Шериф Никсон, прием.       Ожидаемым ответом ему была лишь тишина. Мама разрыдалась, трясущимися руками прикладывая к глазам грязный от туши платок. Сара обняла Дерека свободной рукой. — Прошу почтить память Джонатана Никсона минутой молчания.       У бледного, как мел, Дерека задрожали губы.

***

      Игнорируя главные ворота, Сара плелась по сугробам, зачерпывая короткими сапогами снег, быстро превращающийся в холодную воду. Высокая ограда не стала помехой для девушки, переползшей её в совсем не подобающем для такого испытания меховом пальто. Отряхнувшись, она окольными путями побрела в сторону города, нащупывая в кармане двадцатку.       Постепенно начинало темнеть, но Сара совсем недавно встала в десятку совсем не робких девушек; машин становилось всё меньше, улицы дремали под белоснежным зимним одеялом, терпеливо ожидая наступления ещё совсем не скорой весны.       Спускаясь в подвальное помещение мелкого магазинчика, Сара мысленно бросила монетку на удачу, нацепила на себя маску равнодушия и, положив перед скучающим от безделья продавцом двадцать долларов, наугад ткнула пальцем в тёмно-зеленую бутылку с серебристой этикеткой. Продавец наверняка догадался, что перед ним — школьница, но спокойно пробил чек и уложил покупку в бумажный пакет.       На выходе Сара поежилась: стихийное желание алкоголя совершенно не сочеталось с холодными детскими площадками и железными лавками. Дабы не нарваться ещё и на неприятности, она развернулась в противоположную от жилых кварталов сторону. «В домике лесника наверняка найдутся дрова и спички».       Почему-то одиночество в этот момент показалось ей грустным, но таким правильным исходом. В её компанию сейчас не вписались бы ни Кэнди, ни Бобби, ни, тем более, Дерек — последнего ей меньше всего на свете хотелось тревожить. Сара знала, что гордый Дерек не потерпел её жалости и попыток понять. Бедный Дерек Никсон, который так скоропостижно остался без обоих родителей. Сара что-нибудь обязательно придумает.       До пункта назначения оставалось два поворота налево, один направо и минут пять — по прямой, когда слева от себя девушка услышала знакомый рёв мотора. Ранее озябшие, теперь её ладошки внезапно вспотели в тонких велюровых перчатках. Саре очень-очень захотелось, чтобы её правильное одиночество прервали.       Мотоцикл повернул в сторону девушки, резко остановился в нескольких метрах. Мужчина снял шлем, спрыгнул на землю, пригляделся; несколько секунд спустя быстрыми шагами преодолел разделяющее их расстояние и выдернул из рук О’Нил пакет. — Ай! — Посмотрим, что за контрабанду ты тащишь в лес посреди ночи, — как ни в чём не бывало, сказал Аарон. — Ага, невинная бутылочка с красным полусладким у несовершеннолетней, интересно… Даже чек имеется. Что-то отмечаешь? — Твоё хамство, — Сара вдруг жутко разозлилась на него. — Верни, хочешь напиться — езжай в свой бар! Я за неё заплатила! — Не сомневаюсь, — хмыкнул Хилл, смотря ей в глаза с неожиданной теплотой. — Ты быстро вернулась. Неужели Сентфор выиграл у Балтимора? — Всухую. Вот, иду праздновать победу, — воспользовавшись заминкой, девушка попыталась выхватить пакет и удрать, но Аарон покачал головой, пряча его под куртку. — Идём, маленькая нарушительница закона. Лучше уж под контролем, чем опять собирать отряд для поисков по лесу.       От этих слов Саре стало не по себе. Вздохнув, она покорно пошла к мотоциклу.

***

      В казино раньше Саре приходилось бывать всего пару раз, но там всегда было много народу: даже если не ожидалось гостей, у входа дежурил вышибала, внутри — сразу встречал громила-охранник, за барной стойкой готовился рабочее место бармен.       Сегодня же тёмное помещение было абсолютно пусто. Девушка цокала низкими каблучками по залу, восторженно раскрыв рот от восхищения: она никогда не придавала значение тому, насколько роскошно и при этом стильно выглядит детище Вишни. Помнится, он хвастался, что всё, вплоть до напольной плитки — его выбор, который полностью одобрил сам хозяин заведения. — Что, слишком претенциозно? — тихо спросил Аарон, остановившийся возле стола для американской рулетки. — Вовсе и нет. Просто… поняла, что это место — явно не для таких, как я. — Правильно поняла, — ухмыльнулся Хилл и толкнул почти незаметную светлую дверь. — Поэтому сегодня расположимся здесь.       Сара, попутно скидывая с плеч порядком опротивевшее пальто, послушно зашла внутрь. Глаза удивлённо распахнулись: — Кухня? Не знала, что здесь есть кухня. — А ты много местных помещений проверяла? — Конечно, нет, — вдруг рассмеялась Сара. — Даже в твой жуткий кабинет никогда бы не попала, если б не та треклятая картина. — Забавно, что ты о ней вспомнила, — Хилл слегка нахмурился, будто обдумывал важную задачку. — Печально вышло с этими Морингами. Всю жизнь гонялись за дорогими безделушками, но эти игрушки не спасли их от пожара. Даже сказал бы, что подтолкнули к этому — иначе в Сентфоре этим птичкам делать было нечего. Какая ирония жизни.       Аарон отошёл к высокому холодильному шкафу и принялся наугад доставать из него фрукты — апельсины, лимон, два маленьких красных яблока. — Ты знаешь что-нибудь…о том, что случилось в ту ночь?       Хилл отрицательно покачал головой. — Знаю только, что на телах кожи совсем не осталось — сплошное горелое мясо и кости. Подружке Майкла тоже не повезло — легко отделалась, но шрамы останутся везде. Только их сын, Люк, целёхонек, хоть и выбрался самым последним. Ты — настоящий герой, Сара. Мало кто решился бы полезть в огонь.       О’Нил слабо улыбнулась, нахально залезла на разделочный стол и беспорядочно заболтала ногами, ударяясь о стойку. Аарон рядом не очень умело, но с большим энтузиазмом кромсал фрукты, враждовал с плитой, громко ругался, но Саре нравилось наблюдать за ним, не предлагая помощи. Большая часть тяжести, висящей камнем на груди в последние дни, как будто испарилась; здесь, на маленькой кухне казино, хотелось просто закрыть глаза и, улыбаясь, слушать, как у Аарона снова что-то «из кастрюли убежало, чёрт бы его побрал».       Наконец, Хилл протянул девушке большую белую кружку с изображением кита, выпрыгивающего из моря: — Пей. Я, конечно, не шеф-повар, но глинтвейн из Мерло — явно лучше, чем твоё наждачное недоразумение за пять баксов. Заодно согреешься.       Сара благодарно улыбнулась, вдыхая приятный аромат фруктов, корицы и кардамона. Этот запах напоминал о Рождестве в кругу семьи, подкидывая картинки прошлого: мама воюющая с духовкой на кухне, попутно бесчисленный раз поздравляющая кого-то по телефону; папа, щелкающий кнопки на пульте в поисках хорошей праздничной программы, напевающий песни Фрэнка Синатры; бабушка Молли и дедушка Саймон, которые приезжали всего на пару часов и каждый раз вместе с Сарой сидели на диване и рассматривали альбом со старыми фотокарточками; их украшенная гирляндами и мишурой квартира в Балтиморе…       Глаза защипало, и девушка попыталась спрятать покрасневшее лицо за завесой волос. — Всё в порядке? — лицо Аарона оставалось непроницаемым, но в глазах легкой рябью прошлась тревога. — Да, да, — поспешно ответила Сара, негнущимися пальцами всё зачесывая пряди вперёд. — Да, но…нет, не в порядке. Не в порядке! Я…все ведут себя так, будто ничего не происходит. Как будто я одна всё помню! Меня будто заперли с воспоминаниями в клетке. Никто не знает, что за хрень здесь творится, и это не изменится. Значит, мистер Никсон погиб напрасно… Просто мы заигрались. — Не говори так, — Хилл осторожно присел рядом. — Он спас вас, он спас твою маму. Разве этого мало? — Если бы не мама, мы все там не оказались, — горечь со вкусом гвоздики прокатилась по языку. — Может, и так. Но он пошел в цирк, чтобы спасти любимую женщину. Думаю, твоя мама сейчас раскаивается не меньше. И попытки всё забыть — это тоже часть раскаяния.       Сара пожала плечами и устало уронила голову на плечо Аарона, вздрогнув от собственной смелости. Хилл крепкой и тёплой ладонью пригладил её золотистые волосы, а затем вновь их распушил, продолжая: — Мне не хотелось бы, чтобы ты жила этим прошлым. Но я рад, что ты вернулась Сентфор, правда. Не успел соскучиться.       Либо начал действовать глинтвейн, либо рядом с Аароном О’Нил чувствовала себя в безопасности — она засыпала, удобно устроившись на широком мужском плече, вдыхая запах, исходящий от тёплой фланелевой рубашки — древесный, пряный, будто способный согреть в самые стойкие морозы. — Спасибо, — еле слышно промямлила Сара, закрывая глаза. — Ты всегда можешь на нас положиться. Ты — тоже Черный Дракон, Сара.

***

      Аарон подвёз девушку к дому Никсонов, когда время уже близилось к двенадцати. Хилл протянул руку на прощание, и Сара с охотой её пожала, смущенно улыбаясь. — Ну, увидимся, — подмигнул на прощание мужчина. Мотор взревел, и через несколько секунд мотоцикл быстро удалялся.       Дверь в комнату Дерека была заперта, а мама, видимо, ещё не вернулась. Неужели решила остаться в их старом доме?       Сара переоделась в тёплую пижаму из футера и юркнула под одеяло. На свободной подушке дремала Вукнесс, но в знак приветствия всё же открыла один глаз. Сара невесомо погладила блестящую шерсть кошки и погасила ночник.       Царила глубокая ночь, когда Вукнесс что-то будто вытолкнуло из сладкого сна. Потянувшись, она прыгнула на пол, скользнула через приоткрытую дверь, спустилась вниз и притаилась возле входа.       Животное чутьё не подвело кошку — спустя всего несколько секунд дверь медленно открылась, и внутрь вошли двое. — Спасибо, что проводили, — прошептала мать Сары. — Дети уже давно спят. Мне так стыдно перед ними… — Был счастлив в первый день переезда познакомиться с такой приятной женщиной, Реджина, — давно позабытый мягкий мужской голос заставил Вукнесс встревоженно прислушаться. — Надеюсь, это не последняя наша встреча.       Мужчина галантно поцеловал кончики пальцев миссис О’Нил, не отрывая внимательного взгляда от чёрной кошки. Когда дверь за ним закрылась, Вукнесс бесшумно взлетела в комнату Сары и юркнула под одеяло. «Что нужно Человеку из прошлого?»