пять заряженных, один — холостой

Слэш
NC-17
Завершён
65
автор
jesseyo бета
Пэйринг и персонажи:
Размер:
13 страниц, 1 часть
Описание:
vhope!au в котором Хосок приезжает в деревню к своему дедушке, что перед смертью пожелал увидеть внука, которого не видел пятнадцать лет.

За это время Чон успел построить бизнес, став CEO одной из крупных компаний, но так и не смог найти того, с кем хотел бы разделить свою жизнь, и уже не надеется на то, что все-таки сможет. Однако, сможет.
Примечания автора:
Фик написанный по одной моей идее для альтернативной вселенной, правда, здесь я все же предпочла омегаверс.

Для понятия некоторых моментов, в этой вселенной девушки могут быть только омегами, а мужчины — и омегами, и альфами. Мужчины-омеги редкостью не являются.

Хосоку 36 лет, Тэхену 20 лет. Если вам не нравится такое, не читайте
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
65 Нравится 4 Отзывы 10 В сборник Скачать

Я, кажется, влюблен.

Настройки текста
Примечания:
Happy Valentine's day💞

Твиттер с ау и зарисовками: https://twitter.com/maybebabyyyyyyy?s=09
— Дедуль, ну хватит, в меня столько не влезет, — возмущается Хосок, стараясь убедить старшего Чона прекратить накладывать ему еду. — Влезет, еще как влезет, ты посмотри какой худой стал, кожа да кости, — причитает тот и кладет в тарелку внука еще один кусок мяса. — Я сейчас за молоком схожу, а ты иди и позови своего брата, ибо что-то долго он переодевается. Альфа вздыхает и кивает, смотря на кучу еды, которую ему наложил старший омега в семье. Он в городе не съедал столько еды за день, сколько съедает здесь за один вечер. Кажется, кто-то снова не будет вылезать из спортзала ближайшие недели две, а может и три. Хосок поднимается на ноги и идет в сторону комнаты брата, проклиная скрипучие полы, сделанные раньше, чем он родился. Альфа долго уговаривал деда на ремонт, говорил, что сохранит интерьер прежним, и вообще все будет тютелька в тютельку, только новее. Но тот ни в какую, даже уже откровенно гниющие доски на кухне его не переубедили. «Они не одну войну прошли, а ты их заменить хочешь, пес? Да эти все новомодные покрытия и гроша не стоят!». Где-то на этом моменте Хосок перестал пытаться под тихий смех Чонгука. К слову, о Чонгуке. Альфа знает, что его брат переодевается, как пожарник, и, застав его за разговором по телефону, совсем не удивляется. Хосок сдерживает себя от желания сходить за попкорном в ближайший круглосуточный (если он там, конечно, продается), потому что разговоры младшего Чона со своим беременным омегой — настоящая комедия. — Юнги, что ты несешь? С кем я тебе изменю? У меня из вариантов только коровы, так что волноваться тебе не о чем. Что? Да не зоофил я! Хорошо, я привезу тебе дедушкин пирог. И яблоки деревенские тоже привезу, это всё? Да не хочу я прекращать разговор! Ты что плачешь? Выражения лица Чонгука меняются с рекордной скоростью, пока Хосок уже чуть ли по полу не катается, еле сдерживаясь от смеха. — Я тоже люблю тебя! Да нет у меня здесь любовников! Кто у меня в комнате? А, это Хосок, вон, на полу валяется, — мужчина хватается за живот одной рукой, а второй ударяет себя по бедру. — Да нет у меня здесь никаких любовников, я люблю только тебя и хочу только тебя, — Чонгук поднимает голову с подушки, садясь на кровать, — точно, да-да, сейчас ужинать пойду, и не забуду я про пирог. Пока, целую тебя и моих малышей. — альфа кладет трубку, кидает укоризненный взгляд на брата и, бросив телефон на кровать, встает на ноги. Хосок в свою очередь прокашливается и поднимается с пола. — Завидуй молча, — усмехается Чонгук и идет на кухню, снисходительно смотря на отряхивающего штаны мужчину. Чон реплику брата игнорирует. — И как ты здесь вообще связь словил? — Хосок, пропустив брата, выходит из комнаты и прикрывает за ними дверь. — Когда у тебя будет беременный омега, которого ты оставишь одного на три недели в городе, ты и не в такой залупе связь словишь, — Чонгук выдвигает из-под стола табуретку и садится. Та, кажется, под весом альфы держится лишь на честном слове. — Уже шесть часов вечера, а он все еще не приехал, я удивлен, — Хосок смотрит на наручные часы и ненадолго задумывается, наверняка что-то высчитывая в своей голове, — это ж он уже целых пять часов без тебя. — Думаю, ему не в кайф переться в такую глушь с животом, да и к тому же, он сам меня сюда отправил, — пожимает плечами Чонгук и рассматривает накрытый стол, хмурясь, потому что беременный Юнги в себя столько не вмещает. Беременный двойней Юнги. — Деда серьезно надеется на то, что мы все это съедим? Кстати, где он? — Он за молоком пошел, скоро придет, — Чон садится напротив брата. — Куда сюда еще и молоко?

***

Утро Чонов в деревне началось не в привычные шесть утра с чашечки кофе и какого-нибудь круассана, а в четыре утра с ора соседского петуха. Хосок никогда в жизни не убивал животных, но голову его он бы снес не задумываясь. Альфа вставать не хочет, он даже глаза разлепить не в состоянии, не то что подняться. Он надеется, что этот день — исключение, и будить его так рано на протяжении трех недель никто не будет. — Подъем, подъем! — на этом моменте от его надежд и следа не остается. Хосок, несмотря на отпуск и почти что полное отсутствие интернета (и все же прав был Чонгук, когда надо будет, и не в такой глуши интернет словишь), просидел за работой до девяти вечера, а пятичасовой сон в его планы не входил. Он сюда высыпаться приехал, но, видимо, не судьба. — Деда, какой подъем? Четыре утра! — слышится голос Чонгука из соседней комнаты. — Ек макарек! Два взрослых мужика не могут встать с кровати! Чонгук, я очень сочувствую твоему омеге, — бубнит дед, а Хосок, услышав приближающие шаги, накрывается одеялом с головой и так по-детски пытается притвориться, что спит и всякие петухи ему по барабану. Дверь в его комнату резко распахивается, ударяясь о стену, и Чон, что не горит желанием себя выдавать, еле сдерживается, чтобы не открыть глаза и не посмотреть, не снесло ли её с петель. — А ты! — Хосок слышит голос деда, но усиленно игнорирует, он на все готов, чтоб поспать еще хотя бы пару часиков. — Я знаю, что ты не спишь! — омега сдергивает одеяло с внука, а тот, не сдержав недовольный вздох, выдает себя. — Думаете, сорняки будут ждать, пока вы выспитесь? — теперь дед обращается к обоим Чонам. — Чтоб через пять минут были на кухне. — Я вообще-то сюда отдыхать приехал, а не в огородах пахать, — протестует Чонгук. — Твою дивизию, Чонгук, кто в деревню отдыхать ездит? — омега выходит из комнаты Хосока, хлопая дверью, и на этот раз Чон открывает глаза. Дверь, к удивлению, жива. — Ну, я езжу.

***

Хосок выходит из дома, вдыхая свежий летний воздух, как говорится, полной грудью. Да, это не Сеул, здесь нет забивающего легкие запаха пыли, гула машин, который не стихает даже ночью, и, что действительно грустно, интернета. Чон улыбается своим мыслям и идет в сторону огорода, попутно рассматривая окрашенное в красно-желтый, переходящий в иссиня-черный, небо. Солнце только начало вставать, но луну все ещё можно заметить на небе, что делает сегодняшнее утро еще более необычным. Хотя, казалось бы, куда необычнее? Чон от крика петуха ещё ни разу не просыпался, хоть бывал в этой деревеньке не раз и не два. — Хосок, — альфа отрывается от разглядывания утреннего неба и поворачивает голову в сторону дома. На крыльце стоит его дед, держа в руках два больших железных ведра, — сходи за молоком к Миссис Чхве. — А где она живет? — Чон щурится из-за солнца, что начинает нещадно слепить, ловя взглядом темную фигуру омеги. — А ты что, не знаешь? — хмурится дед. — Иди тогда сюда скорее, расскажу. Конечно, он не знает, последний раз Хосок был в этой деревне, когда ему было двадцать, а это почти шестнадцать лет назад. Альфа думает спихнуть поход за молоком на брата, который так вовремя выходит из дома, но тот, увидев ведра в руках деда и многообещающий взгляд старшего брата, пропадает в доме так же быстро. — Вот малолетний черт, — шипит сквозь зубы Хосок, принимая ведра из рук омеги и морально готовясь к тому, что в этой деревне нахуй потеряется. Уже идя за три версты за три пизды и три чего-то там ещё к дому Миссис Чхве, Чон жалеет, что все же не спихнул эту работу на младшенького. Он не особо понимает, куда идет, а всякий ориентир уже давно потерян, надежда остается только на его экстрасенсорные способности. — Да где она, блять, живет? — Хосок доходит, кажется, до крайнего дома в деревне, ибо за ним можно увидеть только глухой лес. Забор у дома невысокий, деревянный, видно, что новый и сделан умелой рукой. Ярко-красная калитка сильно выделяется на фоне постройки, но такая же невысокая. Чон честно не понимает, как можно жить со столь низкими ограждениями, ведь альфа при всем своем желании смог бы через них перелезть. Почтовый ящик красного цвета абсолютно пуст, видимо, живут здесь действительно хозяйственные люди, даже столь важный человек, как альфа, не всегда свой проверяет. Сам же дом превосходит в размерах дом хосокова деда, выглядит новым, но прогнившие доски на верхнем этаже выдают возраст постройки. Хосок не помнит, как выглядит дом Миссис Чхве, но в том, что он выглядит не так, он уверен на сто процентов. — Что ж, попытка не пытка, — альфа берет два ведра в одну руку, чтобы освободить вторую, чувствуя, как напрягаются мышцы предплечья. На его ладони остался след от тонкой железной ручки, из-за чего тот зло шипит и усиленно трет ее о штаны, стараясь унять неприятную боль. Хосок стучит раза три подряд и уже успевает потерять надежду на то, что кто-то есть дома, но ему открывают. Перед ним оказывается взрослый и явно чем-то недовольный омега, он смотрит выжидающе, как бы намекая, что у Чона на лбу ничего не написано, и прочитать, зачем тот пришел в столь ранний час, он не может. — Э-э-э, здравствуйте! — начинает бодро Хосок и неловко чешет затылок. — Здесь живет Миссис Чхве? Лицо омеги вмиг меняется, альфе даже мерещится, как над ним грозовые тучи рассеиваются. Мужчина теперь тепло и даже слегка насмешливо улыбается. — Тебе нужна Миссис Чхве? — все с той же улыбкой спрашивает омега, пока Чон пытается найти в его словах подвох. — Ну да, мне нужна Миссис Чхве, так она здесь живет? Мужчина в ответ продолжает улыбаться, пока Хосок начинает закипать, он на подобного рода издевательства не подписывался. — Нет, она живет на другом конце деревни, идти туда около сорока минут, вам показать дорогу? — мужчина хихикает, следя за сменой эмоций на лице альфы. — Какого ху… — Хосок резко смыкает губы, не давая вырваться мату из его рта, он омегу перед ним хоть и не знает, но уважает. — Мой дед сказал идти в этом направлении. — Возможно, ты в какой-то момент завернул не туда, здесь потеряться ничего не стоит. Чон поджимает губы и поворачивает голову в сторону дороги, которой он сюда пришел. Идти сорок минут к дому Миссис Чхве, а потом ещё примерно половину этого времени домой под палящим солнцем, что уже успело полностью подняться из-за горизонта. — Так тебе показать дорогу? В ответ Хосок лишь мотает головой из стороны в сторону, что заставляет мужчину нахмурится. — Как-нибудь сам найду, — выдыхает альфа и, устав держать два ведра в одной руке, берет одно во вторую. — Ты уверен? — не отстает омега, а Чон не может найти в себе силы сдвинуться с места, совесть не позволяет это сделать, пока дверь не закроется. — Да, думаю д… — Пап, кто там? — альфу прерывает звонкий, хоть и низкий голос незнакомого омеги. Хосок приподнимает брови и с интересом смотрит за спину стоящего перед ним мужчины. Красивый омега стоит на крыльце дома, прикрываясь ладонью от солнца, и пытается разглядеть незваного гостя. Он одет в короткие шорты в бело-синюю полоску, свободную и чуть грязную желтую футболку и, видимо, наспех натянутые сандалии. Чон не может не обратить внимание на оголенные худые щиколотки, такой же, как и его, заинтересованный взгляд, на свисающие на лоб темные кудряшки, что помогают прикрыться от солнца явно лучше, чем ладонь и на ухмылку, с которой на него смотрит незнакомец. — О, Тэхен-а, ты уже проснулся? — спрашивает омега, стоящий перед Хосоком, поворачиваясь к сыну. — Ну как видишь, — парень улыбается и, преодолев три ступеньки, идет к калитке. — Так кто это? — он выжидающе смотрит на папу, после чего переводит взгляд на альфу, что стоит, как в землю выросший, и не может отвести глаз от красивого омеги. Тэхен снова ухмыляется, рассматривая подкаченное тело мужчины, задерживает взгляд на дорогих часах на его запястье, а потом возвращается к лицу. И как бы Хосоку ни хотелось сказать что-то по типу «меня зовут Чон Хосок, но ты можешь звать меня папочкой», он молчит, ожидая, что старший омега его представит. Но вовремя вспоминает, что тот-то его имени не знает, и представляться придется самому. — Этот альфа хотел найти дом Миссис Чхве, но судьба к нему не была благосклонна, — или не придется. Чон хмурится на реплику мужчины, пока парень заливается смехом. — Так я, пожалуй, пойду, — раздраженно бубнит Хосок и разворачивается, но его окликают: — Хэй, альфа, может тебя провести? А то ты так до заката по деревне ходить будешь, — Тэ опирается плечом о калитку, складывая руки на груди, и выжидающе смотрит на спину Чона, но тот лишь фыркает и, даже не обернувшись, уходит.

***

Хосок нашел дом Миссис Чхве только через полтора часа. За это время он успел поверить бога, взмолиться всем кустам, солнцу и земле и, видимо, подкачаться, потому что мышцы ноют невыносимо. Чонгук, несмотря на то, что солнце уже давно зашло за горизонт, продолжает глумиться над братом, напоминая утренний инцидент, когда он вместо положенных двадцати минут, потратил на поход за молоком два с половиной часа. Альфы сидят за столом и доедают ужин, пока младший кидает острые фразочки в сторону брата и не перестает лыбиться, видя на его лице раздражение. — В следующий раз ты за ним пойдешь, — вскипает старший Чон и, схватив со стола сигареты, выходит из дома. Вечерний воздух приятно лижет оголенные участки кожи, а Хосок постепенно остывает и, насмотревшись на звездное небо, даже забывает про разгневавшего него брата. — Хэй, потеряшка, — слышится откуда-то сбоку и альфа, нахмурившись, поворачивает голову в сторону звука, но ничего, кроме темного забора не находит. — Что за?.. — Чон сходит с крыльца и идет к калитке, где находится ещё один нарушитель его спокойствия. Хосок честно ожидал увидеть кого угодно: деда, соседского ребенка или даже нескольких, может, Миссис Чхве, — но явно не черноволосого омегу, к которому он по ошибке пришел сегодня утром. Альфа даже зависает, а в его глазах читается немой вопрос. Хоть в глазах никакие вопросы, тем более немые, не могут читаться, Тэхен читает. Читает и лыбу давит. — Я пришел проверить, нашел ли ты дорогу домой, — выдаёт тот с явной насмешкой в голосе, а Чон, что только что хотел выбросить сигарету, все же закуривает. — Мне казалось, детское время уже наступило, — Хосок показушно смотрит на свои часы, которые омега с таким интересом разглядывал утром. — Может и наступило, но я не ребенок, — Тэхен не перестает улыбаться. Видимо, это замечание его совсем никак не задевает. — Да ладно? — Да, я уже взрослый мальчик, мне целых двадцать, — парень прикусывает губу и следит за губами незнакомца, что обхватывают сигарету. — Ага, — выдает Чон после очередной затяжки. — А я взрослый дяденька, которому тридцать шесть. Брови омеги летят вверх, а тот распахивает глаза в удивлении. — Правда, что ли? — А я похож на человека, любящего шутить? — Ты не похож на человека, которому тридцать шесть. Хосок на эту реплику ухмыляется и отвечает: — Сочту за комплимент. — А вообще, шестнадцать лет не очень-то и большая разница, — неожиданно говорит омега, что уходить не хочет. — Это сейчас к чему было? — меж бровей альфы появляется морщинка. Да, омега безусловно красив, но Чон приехал сюда не для того, чтобы отношения заводить. — Да так, может, я тут с тобой дружить хочу, — тянет Тэхен, невинно хлопая ресницами. Хосок выдает лишь незамысловатое «угу» и опускает взгляд на щиколотки омеги, что так соблазнительно показываются из-под закатанных джинсов. — Дружить? — Да, просто обычно альфы не хотят дружить со мной. — Почему же? — Они хотят другого, того же, что хочешь ты сейчас. Хосок сглатывает и в удивлении приподнимает брови, резко переводя взгляд с щиколоток омеги на его лицо, на котором играет бесстыжая улыбка. Черт. Чон пропустил тот момент, когда и вправду стал мысленно раскладывать парня. — Ну ты подумай над моим предложением, а я пойду, — Тэхен подмигивает, а альфа не понимает над каким именно предложением ему нужно подумать. Он смотрит вслед слегка безумному омеге, подмечая, что задница у него ничего такая. И что на эту задницу он ищет приключения. Такие же неплохие. Докурив сигарету и дождавшись, пока омега пропадет из его поля зрения, Хосок идет в дом. От плохого настроения не осталось и следа, а в груди начинает зарождаться какое-то неведомое доселе чувство. И нет, это не любовь, даже мысли о ней нет. Скорее предвкушение известной только красивому омеге игры, в которую тот хочет сыграть с альфой. Что ж, он готов принять правила.

***

Братья Чон в деревне уже пятый день, но теперь они не вдвоем, а втроем. А если быть точнее, впятером. Юнги все же не смог без мужа и вечером четвертого дня, сильно удивив Чонгука и до чертиков испугав деда, оказался на пороге их дома. Теперь младший постоянно возится с беременным Мином, потому что тот внимания к себе требует ещё больше, чем огород. К слову, пока Чонгук выспится тот тоже подождать не может. Хосок снова выходит в огород ни свет, ни заря, пока организм, не привыкший к такому режиму, протестует и, кажется, хочет уложить Чона прямо на землю. Хотя он, в принципе, и не против. — Хэй, потеряшка! Альфа сжимает зубы и закатывает глаза. За столь маленький срок он уже привык к приставучему и слегка озабоченному омеге, но его красивое лицо с утра, когда ему надо перепахать хуеву тучу земли, как-то не вперлось. — Тэхен, правда, ты не мог поспать там до часиков десяти? Совершенно не до тебя сейчас. В ответ парень лишь смеется и заходит на территорию Чонов через незакрытую калитку. — Хосок, ты знал, что из тебя ужасный романтик? Кто такие вещи омеге говорит? — причитает Тэхен с напускным недовольством, хотя на самом деле ему глубоко все равно на слова альфы. — Извини, быть романтиком в пять утра не мой удел, это к Чонгуку, у него это вынужденная мера, — Хосок указывает взглядом на дом, где младший Чон сейчас печет пирог для своего мужа, что еще, вроде как, не проснулся. — Эх, потеряшка, теперь я не удивлен, что у тебя нет омеги, — Ким идет прямиком к альфе, не боясь наступить на какой-нибудь овощ, чего в первое время боялся Чон. — А раньше был удивлен, а, крестьяночка? — Хосок приступает к работе, решив, что омега ему особо мешать не будет. Он нагибается, мысленно сочувствуя своей спине, и начинает культиватором вспахивать землю. — Ну я… Стоп, какая я тебе нахуй крестьяночка? — возмущается Тэхен, заливаясь краской. Теперь настало время альфы смеяться, вот только делает он это ровно до того момента, пока ему в спину не прилетает камень. От неожиданности он вмиг разгибается и трет пострадавшее место. — Хэй, ты что творишь? — возмущается тот и зло смотрит на омегу, а тот лишь улыбается невинно. — Я? Ничего, — отвечает Ким так, словно он действительно не при делах. — Я чего пришел, моему папе нужен кто-то, кто поможет ему с ремонтом. Там немного совсем, жду тебя к шести вечера. — Что-то не помню, чтобы я соглашался на это, — выдыхает Чон, что уже успел снова вернуться к работе, но Тэхена словно ветром сдуло. — Ну ладно.

***

Хосок, наконец закончив работу в огороде, решает прогуляться по окрестностям, так как находится в душном доме желания особо нет. Даже на ежедневный цирк, где Юнги выносит мозг его брату, смотреть не хочется. Погода сегодня не такая жаркая, как была все дни до этого, поэтому Чон позволяет себе чуть более долгую прогулку, на которую вовсе не рассчитывал. Он, недолго думая, решает спуститься к реке, где ещё не был. Да он и узнал о ней от деда совсем недавно. Спуск оказался куда более резким, чем Хосок предполагал, но он и не с таких склонов спускался. Хотя, с каких бы склонов он ни спускался, в конце никогда его не ждал сюрприз в виде полуголого омеги, купающегося в реке. — Уго, потеряшка решил искупаться перед тем, как заебошить мне ремонтик? — Тэхен замечает альфу почти сразу, но из воды выходить не спешит, оставаясь в ней по пояс. — Уго, крестьяночка решила помыть свой грязный язык в реке? — Хосок следит за реакцией омеги на уже успевшее стать ненавистным слово «крестьяночка». — Это ещё кому язык мыть надо, — бубнит Ким. Мужчина улыбается и подходит к реке, Тэхен ожидает, пока тот начнет раздеваться, но этого не происходит. Альфа останавливается на берегу и складывает руки на груди, наблюдая за парнем. — Что, даже не искупаешься? За свои часики боишься? — А тебе, я смотрю, уж сильно понравились мои часики. Небось из-за них со мной и возишься. — Не из-за них, — Ким дуется: ему не нравится то, за кого его принял альфа. — Да? А из-за чего же? Неужели я тебе правда интересен? Или тебе нужен тот, кто тебе ремонт делать будет? — Нет, — омега задумывается, водя пальчиком по водной глади. — Так ты поможешь с ремонтом? Правда больше обратиться не к кому. — Я-то помогу, — альфа садится на корточки и смотрит пронзительно, — только что мне за это будет? — А ты подойди ко мне и узнаешь, — лицо омеги неожиданно меняется: теперь на нем играет квадратная улыбка, а глаза сузились, превратившись в маленькие щелочки. Тэхен ждет, а Чон, решив не показывать слабость перед омегой, начинает раздеваться. Ким скользит взглядом по оголившимся участкам тела, отмечая про себя, что пресс у альфы ничего, да и руки… дай боже. Хосок остается в одних боксерах, показушно снимая с себя часы и откладывая их на шорты, брошенные на песок. Он игриво улыбается, замечая, как жадно на него смотрит омега, и заходит в воду. Она оказывается чуть прохладной, но Чону это никак не мешает, наоборот, на фоне сегодняшней жары он чувствует какое-то облегчение от нее. — И все-таки часики пожалел, — ухмыляется Тэхен и сам не особо понимает, с чего вдруг доебался до этих часов. — Крестьяночка, если тебе так нравятся эти часы, то я могу их тебе подарить, так сказать, на память, — Чон подходит к омеге, почти не оставляя между ними расстояния. Однако Кима это ни капли не смущает, из-за чего альфа неосознанно хмурится. Не такой реакции он ожидал. — Не стоит, — коротко отвечает Ким, рассматривая тело Хосока теперь вблизи. — Не боишься, что нас здесь кто-нибудь увидит? Полуголые альфа и омега, стоящие одни в реке, могут вызвать подозрения, а кому нужны лишние слухи? — альфа следит за пальцем Тэхена, что с водной глади переходят на его пресс, очерчивая выступающие кубики. — Ни на что не намекаю, — Ким прикусывает нижнюю губу, — но полуголый здесь только ты. Хосок никогда не был тугодумом, но смысл слов парня до него доходит с трудом. Однако доходит, и Чон вскидывает брови в удивлении. Почему-то появляется чувство, что его только что поймали в ловушку. — И мне кажется, стоит это исправить, — под этим он явно не имел в виду то, что сейчас оденется. Да и пальцы, что так недвусмысленно ухватились за края чоновых боксеров не оставляют сомнений. — Хэй, — Хосок хватает запястья Кима, останавливая его, и благодарит бога за то, что вода в этой реке непрозрачная, и омега не может увидеть его стояк, а он разглядеть все прелести Тэхена, — это уже слишком. — Ну почему же? — омега смотрит жалостливо, все освободить руки пытается, но боксеры не отпускает. — Мне рассказать тебе, что происходит, когда голые альфа и омега остаются наедине? — мужчина смотрит игриво, но снять с себя последний элемент все ещё не позволяет. — Может, еще расскажешь, как появляются дети? — Тэхен стреляет глазками и резко дергается вперед, чувствуя своей кожей горячую кожу альфы, а своим бедром — его стояк. — У тебя скоро течка? — вдруг будто невзначай спрашивает Хосок, хотя на самом деле он чувствует усилившийся запах парня, что обычно обозначает, что омега находится в предтечном периоде. — Не-а, это просто ты такой горячий. — В смысле? — Я возбужден, альфа, — Чон теряется от столь откровенного признания омеги, а тот пользуется моментом и сдергивает с него боксеры. Его рука почти мгновенно располагается на возбужденном члене, и Ким кривит губы, оценивая размер. — Что ты, папу твоего, творишь? — Хосок стискивает зубы, не давая низкому стону вырваться из его рта. — Во-первых, не трогай моего папу, а во-вторых, неужели ты еще не понял? — Тэхен окольцовывает ладонью член Хосока и медленно проводит ею от основания до самой головки. — Я-то понял, — Чон снова хватает омегу за запястье и силой отрывает его руку от своего члена, — но я не собираюсь трахать омегу, с которым знаком четыре дня. — Не четыре, а пять, — теперь Ким пытается подобраться к паху альфы второй рукой, но ее тоже перехватывают. — Ты меня не хочешь? — Хочу, — выдыхает мужчина, — ты дико красивый и сексуальный омега, у тебя отпадная задница, и я просто без ума от твоих щиколоток. — Так в чем проблема? — не унимается парень. — Я уеду через две недели, и мы вряд ли когда-нибудь еще увидимся, а мне не хочется отношений на столь маленький срок. — Какие отношения? Мне от тебя нужен только твой толстый и длинный член, потому что все альфы в этой деревне либо занятые, либо убогие. Мне уже двадцать, а я еще девственник. Сделай это уже, альфа! — Хосок не видел еще настолько безапелляционных людей, как Ким. От очередного откровенного признания его в дрожь бросает, а член заинтересованно отзывается на слова омеги, дергаясь. — Блять, — Тэхен, освободив руки из захвата, вновь принимается дрочить альфе, а тот, уже не сдерживая себя, стонет в голос. — Крестьяночка, ты где всего этого набралась? Тэхен в ответ ухмыляется, пока Хосок, не видя возражений, соединяет их губы. Омега стонет отзывчиво в поцелуй, разрешает чужому языку протолкнуться в рот и начать исследовать его. Ким целоваться не умеет, но с этим альфой, берущим весь контроль на себя, это умение ни к чему. Альфе нравится ведомость парня, он проводит руками по его ребрам, очерчивает тонкую талию и спускается к очаровательным половинкам, что так идеально помещаются в его руках. Он сжимает и разжимает пальцы, кайфуя от упругости и податливости мягкой плоти. — Хватит их жмакать, это тебе не антистресс, — Тэхен отрывается от его губ первым из-за недостатка воздуха, а Хосок в ответ на замечание смеется тому куда-то в шею. — Если б у меня был такой антистресс, я бы не знал, что такое стресс. Чон проводит по ложбинке двумя пальцами, собирая естественную смазку, что почти сразу смывает вода. Он, даже толком и протолкнувшись, почувствовал, насколько омега узкий. — Из воды просто ужасная смазка, крестьяночка, поэтому тебе придется стать очень мокрым, чтоб твоей прекрасной попке было не так больно. — Мне казалось я уже достаточно мокрый, — Ким наконец оставляет член альфы в покое и располагает свои руки на его плечах. В ответ Чон ничего не говорит, вместо этого он кладет одну руку на талию омеги, а второй аккуратно и почти нежно пытается того растянуть. Сначала он вводит один палец, и только благодаря тому, что в омеге действительно мокро, он проходит до конца. — Блять, это охуенно, — шепчет Ким, чувствую в себе палец старшего. — И все же тебе бы не помешало помыть свой рот, — Хосок тем временем медленно добавляет второй, сжимая зубы от узости и боясь причинить боль парню. — Я обязательно сделаю это, но перед этим я бы тебе отсосал, — произносит Тэхен и громко стонет, потому что два пальца альфы резко оказываются в нем по костяшки. — Крестьяночка, тебе лучше закрыть свой ротик и подождать, пока я хотя бы растяну тебя. Омега, к удивлению Чона, замолкает и продолжает терпеливо ждать, пока его растянут, изредка постанывая или шипя от боли. Правда, его терпения хватает ненадолго и когда в нем уже свободно двигаются три пальца, Ким начинает протестующие бить альфу кулачками по спине, мол все, хватит, достаточно. Но Хосок не слушается, пытается пропихнуть в Тэхена мизинец, что входит с большим трудом, а из-за того, что растяжка длится минут 10, омега уже не так возбужден, и это осложняет задачу. Зато у Чона стоит так, что, кажется, у него скоро из ушей сперма польется: омега перед ним дико сексуальный, а эти редкие постанывания возбуждают похлеще любого порно. Мурашки бегут по спине альфы, когда он слышит неожиданно громкий стон, что больше напоминает скулеж. Нашел. Чон еще раз нажимает на только что найденный комочек нервов, заставляя омегу уже по-настоящему скулить. — Еще, прошу, сделай так еще раз, — по телу Тэхена будто проходят тысячи маленьких электрических разрядов, когда альфа касается чувствительного местечка, и Кима даже периодически дергает в сторону, потому что это ощущается слишком волшебно, чтобы он мог себя контролировать. — Кажется, я сейчас кончу, — пищит омега, когда пальцы мужчины снова проходятся по простате. — Извини, малыш, еще рано. Мгновение и омега вместо пальцев альфы чувствует лишь успевшую его заполнить прохладную воду. Он кривится в недовольстве, но не может сказать, что ему это не нравится, хоть он и чувствует себя опустошенным. — Как ты хочешь, чтобы я это сделал? — Хосок смотрит выжидающе, поглаживая худые бедра Кима, пока тот, что-то обдумав в своей прекрасной головушке, запрыгивает на торс альфы, обвивая его ногами и не забывая покрепче ухватиться руками за его шею. — Вот так, — Чон не теряется, подхватывает омегу под попу, удерживая. — Ну что ж, тогда тебе придется помочь себе, — альфа указывает глазами вниз, намекая на то, что он держит Тэхена и не сможет направить себя. Тот сразу все понимает и без лишних колебаний убирает одну руку с шеи Чона, тянется к его члену, приставляя набухшую головку к своей сжимающейся вокруг воды дырочке. Из воды ужасная смазка, и Ким почувствует это на собственной заднице, но что ему остается? — Готов? В ответ омега уверенно кивает и закусывает нижнюю губу, чувствуя, как его медленно опускают на большой член. Хосок внимательно следит за сменой эмоций на его лице, надеясь не увидеть там гримасу боли, но Ким удивляет: он приоткрывает рот и стонет довольно. Член погружается в него равномерно, плавно и даже нежно, и Тэхену так чертовски нравится чувствовать то, как он распирает его изнутри, то, как податливые стенки обволакивают большой и красивый ствол. — Как же блять охуенно, — Ким сжимается, чувствуя, как напрягаются мышцы альфы под его рукой из-за него. Хосок решает, что такая поза максимально неудобная для глубокого проникновения, поэтому, качнув пару раз бедрами на пробу, начинает равномерно толкаться. Омегу на первый толчках чуть не подбрасывает. В его голове мелькает мысль, что он, даже если захочет, не слезет с этого члена, потому что это слишком охуенно. Чон, как бы он ни старался сдерживаться, темп все-таки набирает далеко не медленный, но Тэхену, судя по тому, как отзывчиво тот стонет, все нравится. Он, положив вторую руку на плечо Хосока, сам старается двигаться, но альфа ему никакого контроля не дает: сам его телом управляет, под себя подстраивает. — Кстати, у меня в ванной лампочка перегорела, может и ее поменяешь, а то я не спец в таких вещах, — вдруг выдает Ким и искренне не понимает, почему альфа смеется. — Может мне ещё и дом снести, а вместо него новый построить? — Хэй, я такого не говори-и-ил… — Тэхен от очередного глубоко толчка сам от себя не ожидая, кончает, а Чон вновь попадает по простате, начиная толкаться почти остервенело, и смотрит на то, как вода смывает сперму Кима с его живота. — Эх, а я ведь так хотел тебя попробовать. Еще с того момента, когда тебя впервые увидел.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты