пять заряженных, один — холостой

— Пап, у нас гости! — кричит Тэхен, заходя в дом и снимая обувь. Хосок заходит следом и сразу встречается взглядом с папой омеги. — Здравствуйте, — Чон кланяется, а старик отвечает ему улыбкой. — Хосок, — Тэ поворачивает голову в сторону альфы, — поможет нам с ремонтом. Чон кивает, подтверждая слова омеги. — Отлично, а то в нашей деревне нормальных альф не осталось, хорошо, что появились Вы, — старший омега ведет за собой Чона, Тэхен плетется за ними и улыбается самому себе, ведь его папа и не догадывается, что Хосок минут сорок назад лишил его девственности. — Приходите к нам под вечер, я как раз тогда выхожу на вечерние прогулки, и Вы мне мешать не будете. А Тэхен уж как-нибудь переживет. Мистер Ким объясняет альфе, что именно ему нужно починить или исправить, показывает инструменты и материалы, а затем уходит, оставляя альфу и Кима одних. — Ох, я уже представляю, насколько горячо ты будешь выглядеть, прикручивая новую ножку к тумбочке, при этом напрягая мышцы, с голым торсом… Ммм… А когда ты откинешь свою мокрую из-за пота челку, я просто кончу, — облизывается Тэ и смотрит на Хосока с хищной улыбкой. — Тэхен, — вздыхает Хосок, — мы недавно переспали… Что ты еще хочешь от меня? — Так говоришь, будто тебе не понравилось, — дует губы омега. — И вообще, какая разница, недавно или нет, ты скоро уедешь, а я снова останусь один. — Ну не прям один же, — отвечает Хосок, не находя подходящих слов. — Тем более, рано или поздно ты уедешь в город. — На какие шиши? — хмыкает Тэ. — У меня нет ни денег, ни знаний, чтобы поступить в какой-то университет, да у меня даже стабильного интернета нет, чтобы учиться. Да и как я папу оставлю? Мы тут совсем одни, а хозяйство большое. Он не справится без меня, — продолжает омега, и с каждым словом он становится все грустнее и грустнее. Хосок поджимает губы, принимаясь за работу, но либо он слишком громко думает, либо Тэхен умеет читать мысли, но альфа не успевает ответить что-либо в ответ, как Ким выдает: — Все, закрыли тему. Резко. Доходчиво. Безапелляционно. Хосок не тупой, закрыли так закрыли, сыпать соль на рану он не хочет, поэтому он, больше не проронив ни слова, продолжает работать. Чон не смотрит на Тэхена, он вообще к нему спиной повернут, но он все равно чувствует на себе чужой взгляд, и чувствует альфа его ровно до того момента, пока Тэхен попросту не встает и уходит. Молча уходит. После этого короткого диалога у Чона остается какой-то осадок на душе, он чувствует свою вину, хоть и понимает, что абсолютно ни в чем не виноват, он не знал, в какой ситуации находится омега. И вообще, он двадцать лет был примерно в такой же, и ничего, вырвался же. Но навязчивые мысли не отпускают, Хосоку это не нравится. Ремонт займет дня четыре, а потом Чон уедет домой и забудет этот случай, как страшный сон. Хосок приходит домой ближе к ночи и, видимо, выглядит таким разбитым, что даже Чонгук, который уже приготовил свои язвительные шуточки, решает его не доставать. Чон отказывается от позднего ужина, ложится спать и ненавидит себя за то, что не может перестать думать о Тэхене. Они знакомы меньше недели, но альфе его действительно так искренне жаль. Он слышал так много боли и отчаяния в словах Кима, когда он говорил о том, что вряд ли когда-нибудь покинет это захолустье.

***

Семь утра, а Хосок уже успел переделать все дела в огороде, и чем занять себя до вечера, которым он снова пойдет к Кимам, он не знает. Наблюдать за тем, как Юнги выносит мозг его брату очень весело, учитывая, что с каждым днем омега делает это все искуснее и искуснее, но Чон тоже вполне себе может попасть под горячую руку, так что нет, спасибо, он воздержится. И только он собирается пойти обратно в дом, чтобы взять плавки и искупаться в речке, как замечает у калитки Тэхена. Он улыбается, рукой подзывая Чона к себе. — Слушай, извини меня за вчера, это было грубо с моей сто… — начинает Тэ, когда альфа подходит достаточно близко, но его перебивают. — Не извиняйся, все хорошо, давай просто забудем этот разговор. Я тоже поступил некрасиво, надавив на больное, — Чон растягивает губы в улыбке и открывает калитку, выходя за нее. — Ладно, — Тэхен отчего-то теряется, когда альфа оказывается совсем близко. Хосок не узнает в нем того самоуверенного мальчишку, которым тот был вчера. Омега опускает взгляд вниз, отказываясь смотреть на Чона, ни дерзких ухмылок тебе, ни смелых подкатов. — Т-так че это я пришел, — он еще и заикаться начал, — мой папа пошел к соседям, у их сына сегодня День Рождения, и ты мог бы пойти делать ремонт сейчас, а не вечером, если ты не занят, конечно, — продолжает тот, жуя губу. — Я как раз освободился, — Хосок берет омегу за подбородок, заставляя посмотреть на себя. Тэхен слегка щурится из-за слепящего солнца, которое несмотря на раннее время неплохо так нагревает Чону спину. — А ты чего такой грустный? — Тебе показалось, — отмахивается Ким, убирая чужую руку со своего подбородка. — Пошли тогда, — и омега отворачивается, больше не бросая на Чона ни взгляда, и начинает шагать в сторону своего дома. — Не показалось, — хмурится Хосок. — где тот кокетливый Тэхен, с которым я познакомился? — Понравился? — Ким разворачивается, и альфа снова видит ту дерзкую ухмылочку. Но на этот раз такую натянутую. — Очень, — выдыхает Хосок, не желая продолжать этот разговор.

***

Хосок почти заканчивает запланированную на день работу, которую, к слову, он делал в одиночестве, потому что омега свалил, ничего ему не сказав, когда Тэхен заходит в комнату с двумя чашками чая. — Прости, я повел себя действительно некрасиво, просто эмоции взяли верх и… В общем, извини меня, — Тэ ставит кружки на захломленный стол. На нем лежит все, что только может пригодится в ремонте: от гвоздей до краски, что, конечно же, Кима смущает. — Слушай, пошли может в гостиную чай попьем? Только сейчас Хосок осознает, что Тэхен весь его маленький монолог выше пола не смотрел, и его смысл как-то забывается. — Тэхен? — Чон подносит более-менее чистую руку к лицу парня, проводя большим пальцем по скуле и, ожидаемо для себя, чувствуя влагу. — Посмотри на меня. Омега убирает со своего лица чужую руку и машет головой в разные стороны. Не хочет. Но Хосок, поджав губы и сделав максимально серьезное выражение лица, берет того на этот раз за подбородок, заставляет посмотреть на себя. — Почему ты плакал? — спрашивает так, словно не понимает. — Это не так важно… — голос Тэхена дрожит, но он старается держаться. — Т-так ты будешь пить чай? Просто он остынет, но если не хочешь, то я выль… — начинает тараторить Тэ, очевидно, пытаясь перевести тему, и Хосок, решив, что на больное он один раз уже надавил, и результат вышел максимально хуевый, поддается. — Я попью с тобой чай, не переживай, — Чон выдавливает слабую улыбку и идёт мыть руки.

***

Солнце уже давным-давно зашло за горизонт и, из-за отсутствия фонарей в такой глуши, округу освещает только луна. Но это не мешает Хосоку с Тэхеном прогуливаться по окрестностям. Тэхен, уже не такой подавленный, рассказывает о своей жизни в деревне, о веселом детстве, о друзьях, которые уже уехали в города или даже улетели в другие страны. Потом он рассказывает о юности, о школе, о том, как мечтал поступить в университет и что его мечтам не суждено было сбыться. Также он упоминает, что в городе бывал всего лишь один раз в далеком детстве, и на этом моменте грустнеет и Хосок. В деревне стоит абсолютная тишина, все уже легли спать, так как встают здесь рано. Чон к такому не привык, но ему нравится, он слушает тихий голос Тэхена и пение цикад и наслаждается. В городе он себе такое удовольствие позволить не может. А Тэхен не может позволить себе город. — Слушай, — произносит Чон, прерывая монолог Кима. — У меня есть знакомый один из министерства образования. У него должок висит, но я могу ему его простить, а взамен попросить устроить тебя куда-нибудь. Я вижу, как ты хочешь в город… И, если у тебя вдруг возникнут проблемы с проживанием, можешь и у меня пожить. Я дома редко бываю, на работе в основном нахожусь, а ты мою квартиру хоть оживишь, — подытоживает альфа и переводит взгляд на Тэхена, который смотрит на него широко открытыми глазами. — Я..Я не знаю, что и сказать… — Ким останавливается прямо у склона, который ведет к знакомой речке. — Я бы очень хотел, но как же папа, хозяйство? — Тэхен, кажется, становится еще грустнее. — Я спрошу у папы, попытаюсь уговорить его, — хмыкает Тэ, переводя взгляд на водяную гладь. — В любом случае спасибо тебе за такую возможность, за надежду, я не знаю, зачем ты это делаешь, ведь я тебе никто. Наверное, ты и правда очень хороший человек. — Считай, зарабатываю плюсик в карму, — усмехается Хосок, хоть осознает, что сам понятия не имеет, зачем он это делает. Он буквально день назад не собирался ничего подобного делать. Но Чон просто не может видеть грустное лицо этого омеги. А его квартира в Сеуле действительно пустует. Тэ наконец-то улыбается и, резко повернув голову, тянет Хосока на себя. Чон не успевает ничего осознать, как его целуют. Целуют горячо и мокро, он и не думает не отвечать, сразу просовывает язык в чужой рот, проводит им по небу омеги, по ряду ровных зубов, а после кусает нижнюю губу, оттягивая. Тэхен недовольно мычит, когда от его губ отрываются. Ему очень нравится целоваться с этим альфой, он такой умелый, такой опытный, такой, черт возьми, горячий, что Киму кажется, что он способен принять то, что ему даст Хосок. Возможно, даже если он плюнет ему в рот и заставит проглотить, Тэ будет не против. Но он старается не думать об этом, ведь и так безбожно течет. Рука альфы опускается на округлую половинку Тэхена, мягко сжимая, а после, неожиданно для омеги, шлепая. Сил он вкладывает в шлепок немало, но Ким и не думает возмущаться, наоборот, довольно стонет, чуть содрогаясь, а по его телу пробегают мурашки. Его стон в оглушающей тишине звучит слишком громко, из-за чего Тэ смущается и заливается краской. А Хосок не может скрыть довольной ухмылки и, не убирая ладонь с чужой задницы, шепчет в чувствительное ушко: — Я ещё толком не успел ничего сделать, но ты уже так стонешь. Тэхен гулко сглатывает, поднимая взгляд на Чона, а у того черти в глазах пляшут, он таким не выглядел даже когда они занимались сексом в речке. Такого Хосока Тэхен еще не видел. Перед таким Хосоком Тэхену хочется встать на колени. И молиться. — Если тебе так нравится, когда тебя шлепают, я могу тебя выпороть. Ты только попроси, крестьяночка, — альфа делает акцент на последнем слове, а у Тэхена полностью пропадает желание возмущаться. Если у него не получится уехать с Хосоком в город, он будет скучать по его "крестьяночка". — Я думаю, может, потом, — выдыхает омега, стараясь собрать мысли в кучу. — В более удобном месте. — В более удобном месте, это где, крестьяночка? — шепчет Чон так тихо, будто их может кто-то услышать. — У меня дома, на кровати кинг сайз? И без того большие глаза Тэхена раскрываются ещё шире и он, подрожая чужому шепоту, произносит: — А что значит кинг сайз? Хосок усмехается, умиляясь такому невинному вопросу, и, взяв руку Тэхена в свою, прикладывает чужую ладонь к своему члену. — Детка, кинг сайз у меня в штанах. Ким слабо сжимает возбуждение альфы и понимает, что тот имел в виду. — О мой бог, — выдыхает омега, не убирая руку с альфьего члена. Тэхен чувствует, как он набухает прямо под его ладонью, ему становится дурно. Член Чона чувствуется таким большим даже сквозь одежду, Тэхен не воспринимает тот факт, что он смог поместиться в его задницу. А поместиться ли он в его рот? Эта мысль проскальзывает в его голове, так и стремясь остаться незамеченой, но Тэхен цепляется за неё, а в его рту собирается слюна, когда он представляет себе эту картину. — Что бы ты хотел сделать? Я вижу, что ты о чем-то думаешь, причем о чем-то приятном для нас двоих, судя по твоей закусанной нижней губе, — Чон оставляет легкий поцелуй на упомянутом месте. — Я.. Я хочу тебе отсосать, — слушается Хосока и озвучивает мысль Тэхен. — Тогда на колени, крестьяночка, — хрипит альфа, а Тэхен падает на мягкую траву раньше, чем успевает это осознать. Голос Чона становится все ниже и ниже, все сексуальней и сексуальней, ему невозможно не подчиниться. Тэхен дрожащими руками стаскивает чужие штаны, а после, не желая терять времени, и боксеры. Хосок не препятствует, лишь наблюдает за реакцией парня на налитый кровью член. Омеге хосоков член нравится. Он впервые видит его так близко, и видом остается доволен. Но сейчас Тэхен здесь не для того, чтобы этот член рассматривать. Он собирался заняться куда более интересным делом. Тэхен, придерживая член у основания, оставляет на головке легкий поцелуй, а после еще несколько таких же уже и на остальном стволе. Хосок выдыхает сквозь зубы, сдерживаясь, чтобы не схватить мальчишку за волосы и не насадить этот прелестный ротик на свой член по самые яйца. Альфа понимает, что у Кима это первый минет и если он возьмет хотя бы наполовину, это будет достижением. Хотя Хосоку кажется, что ему и обычных поцелуев на члене хватит, чтобы кончить. Ну слишком восхитительно выглядит этот омега, когда стоит на коленях перед ним. Но Тэхен на поцелуях не останавливается, он берет головку в рот, легонько посасывая, проходясь языком по дырочке уретры, что у Хосока, к слову, является особенно чувствительным местом. Омега понимает это после довольного стона сверху и еще несколько раз повторяет это движение, пока Чон рефлекторно не делает толчок. Член проходит куда дальше, чем изначально, и Ким весь сжимается от того, насколько ему нравится это чувство. Чувство тяжести на собственном языке, чужой соленоватый вкус — все это возбуждает до невозможности. Тэхен прикрывает глаза и, втянув щеки, как это делала актриса в порнофильме, который он недавно смотрел, начинает активно двигать головой в такт слабым толчкам Хосока, а когда Чон хватает его за волосы, как бы намекая, что он скоро придет к финишу, ловит себя на мысли, что хочет, чтобы ему кончили в рот. Поэтому когда альфа старательно пытается оттянуть голову Кима назад, чтобы тот вытащил член изо рта, омега откровенно сопротивляется. И только после слабого удара в бедро Хосок понимает и исполняет желание Кима, заполняя его рот горячей спермой.

***

Следующим утром Хосок впервые просыпается не от крика петуха, а от крика Тэхена: — Ура! Меня отпустили! Хосок, я еду с тобой в Сеул!