вишнёвые косточки

      Билл дышал тихо, поверхностно ― будто побаивался спугнуть луну в окне. Из его комнаты её почти не видать, зато в Греевой спальне красовалась выловленной жемчужиной. Соблазнить его пыталась ― гляди, какой перламутровый бочок, ― да не выходило.       Биллов ему нравился больше ― наглаживал кончиками пальцев до покалывающей щекотки. От Роба мурашки не спрятать ― думал, от озноба, и согревал дыханием открытую шею.       ― Ро-об? ― позвал Билл.       ― Ну?       ― А правда, что эти… как их? Те-телевизоры чинить сложнее, чем радио?       ― Там один принцип, малой. И узлы, и блок выделения, и обработка радиоволн. Разница только в том, что у телевизора низкие частоты за счёт тюнера. А в тюнере они делятся на видео- и аудиосигналы.       ― А т-тюнер ― это что? ― спросил Билл, щурясь в потолок ― на старую люстру.       ― А тюнер схватывает частоты через антенну и усиливает сигнал.       ― Как сложно… А гришь, один п-принцип.       Билл, может, и понял бы, если б Роб не поигрывал на коже пальцами бог весть какие сонаты ― от которых дрёма не наступала.       Спальня приютила спокойствие, расшуганное хохотушкой Джорджи. Отсюда хорошо слыхать тиканье коридорных часов и таинственные шорохи ― то ли крадущийся в щели июльский ветерок, то ли мыши. Рыжий кот дремал на подоконнике за тюлем ― значит, на грызунов можно не грешить.       Дом они взяли в аренду прошлым августом ― у хваткого приземистого мужика, разболтавшегося с Греем о какой-то военной ерунде при встрече. Оба до того серьёзные, что Билл и не вмешивался ― а подслушивать постеснялся, сколько б Джорджи ни тянул его за рукав. Нет уж, мужицкие разговоры не для мальчишеских ушей.       Мистер Симмонс наведывался раз в пару месяцев с ревизией, расспрашивал о всяких пустяках и, спускаясь с невысокого крыльца, на прощание сыпал Джорджи на лапку «Майк и Айк», а Билла ― трепал по голове. Симмонс говорил славные мальчишки ― за таких и тост поднять на грех, ― да Грей отказывался. Руки с тех пор у него почти не тряслись.       ― Роб? — тихонько позвал Билл.       ― Ну?       ― А их дольше чинить? Т-телевизоры-то.       ― Не так уж, Билли, — ответил Грей. Билл притиснулся к нему покрепче, моргнул — наверное, ресницы щекотали Робу подбородок. Грей и не дёрнулся — будто, тоже как Билл луну, спугнуть его боялся. — Да и приёмники всё одно приносят чаще. Хозяин говорит, скоро всё сносить будут. Приладил у него давеча часы ― он уж размечтался. Представляешь, «Дейт Джаст» даже дату показывают.       ― Всё равно т-твои лучше, ― пожал плечами Билл.       Роб поднёс запястье к глазам и повертел так-эдак, будто впервые на циферблате своих «А-11» трещину увидал:       ― Пожалуй.       Грей опять опустил руку на Биллово бедро, он поглаживал загорелое предплечье в ответ, думал, поднырнут его пальцы под бельё ― наверняка задержит. А всё равно пустил ― когда указательный потёр ребристый след от резинки трусов.       Грей рукастый ― и таланты свои только так теперь пускал в ход. Относилось это не только к Биллу, конечно, ― Роб всяким механизмам, натренировавшийся на своём «Мустанге», старший товарищ. В мастерской Уиндема, пропахшей соляркой и сталью, ему самое место ― с инструментами-деталями-приёмниками. Жалованье тоже платили приличное ― хватало и на бытовуху втроём, и на аренду дома помесячно.       ― С-слушай, Роб? ― шепнул Билл.       ― Ну?       ― Я тут подумал… Можно было б мне п-пристроиться куда. Тада бы и дом выкупили б-быстрее.       Грей молчал ― гладил вершинку тазовой кости Билла.       ― Можно к те в п-подмастерье или типа того? Я и-иногда скучаю.       ― Иногда?       ― Всегда.       Правда, когда Джорджи таскался к приятелям-первоклашкам делать уроки и играть в «Пиджити», становилось ещё тоскливее ― до вечера, пока Билл не забирал его и они не заглядывали в Грееву мастерскую. Летом они с Джорджи проводили все дни напролёт вместе ― будто до сих пор восполняли нехватку нежности, развившуюся ещё при жизни у тётки Энн.       И всё равно Биллу не хватало Грея ― припаял к себе крепко, не разъединить.       ― Когда Джорджи подрастёт, ― ответил Роб. ― Шкет он ещё, один не сладит здесь. А там поглядим, малой.       Джорджи, чтоб привыкнуть к пребыванию Грея в их с Билловой жизни, понадобилось чуть больше пары недель. Учился у него помаленьку всякой мужицкой ерунде ― прилаживать пуговицы к рубахам да вязать шнурки на ботиночках. А к вечеру, стоило ненадолго отвлечься друг на друга, Джорджи умудрился пострадать от пчелы ― да Роб спохватился быстрее Билла       ну-у чё ж ты так давай-ка ручонку       и натаскался утешать хнычущих мальчишек.       а знаешь пчёлы мрут после укуса? так что ты её победил шкет       Навыки Грей перетащил с училища-казармы-войны ― где только ни побывал, как только ни истаскался.       Наконец отыскал пристанище ― неподалёку от спокойного Себейго с каменистым дном под стать чешуйкам озёрного чудища, в спальне, куда летним утром заглядывает солнце через сосны да тсуги, рядом с Биллом ― а он берёг Греев покой.       Приходилось разве что ныкаться от шкета ― при нём ограничиваться обещающими взглядами. Да и ныкаться ото всех ― в глазах горожан, куда Джорджи шлёпал в школу и где была Греева мастерская, Роб чуть ли не образцовый папаша, треплющий Билла по голове, когда слышал славные у тя пацаны растут.       Тётка Энн с ролью опекунши рассталась довольно быстро, сродни актрисульке, вдруг задумавшей сменить амплуа. Всё равно, мол, непутёвая, да и своих спиногрызов надобно подымать ― куда там ещё пара славных пацанов даже при большой охоте.       У неё охоты не было вообще никакой ― и бумажонки на себя переоформил Роб. Вот уж кто с ролью папаши быстро свыкся ― будто наизусть сценарий знал.       Да видно, поднатаскался на прописанных судьбинушкой ― согласился и на этот.       Его рука замерла на Билловом бедре ― будто задремал, да разыгрывал ― коснулся ляжки тыльной стороной ладони, пообводил костяшками, поласкал пальцами ― вынудил повернуть к нему голову. Бывало, вечером Билл к нему не приходил ― помнил, что надо ныкаться.       Иногда не сдерживался ― приползал гореть в Греевы руки посреди ночи, сыпался в пепел ― он сгребал его в горсти, окунал лицо, обжигался сам.       Билл пытался умерить пыл ― да Джорджи обеспокоился мозолями на его ручонке.       Роб потёрся о шею ― обдало с шорохом царапаньем. Билл прогнулся ― не удержался ― навстречу его руке.       ― Ко-олючий…       ― Завтра побреешь.       Билл согласился бы вслух ― эту традицию они решили не упразднять, ― да Греевы пальцы пробрались под бельё ― к горячей промежности.       ― Поцапараю тебя немножко здесь, ладно, мой хороший?       Билл кивал, тёрся щекой о его подбородок, сопел носом ― пусть скребёт, всё равно зудело до нарастающего нытья, ― попробовал поймать его в поцелуй не вышло саданулись только мокрыми ртами хотел       ― Ро-о-об? ― нараспев позвал Джорджи.       Билл притих, затаился за Греем, всё равно дышал сбивчиво, проглядел ― когда из-под белья высунулась его рука, впору бы реветь от досады.       Но молчал.       ― Чего такое, шкет? ― Грей повернул к нему голову, звучал обеспокоенно.       ― Билли куда-то пропал, я тока хотел его попросить намазюкать мне болючку, мне не спится совсем и…       ― Иду. ― Билл запыхтел, попробовав выбраться из-за Грея ― не так-то просто оказалось, будто через валун перелезал.       Джорджи в дверном проёме недоверчиво уставился на него. Не догадался наверно ― просто у детей всё иначе работало в голове. Может, кумекал, как Билл здесь нарисовался, не владея ни одним магическим заклинанием.       Зато у Роба в арсенале чёртов гипноз ― ворожило же сюда Билла при любом удобном случае.       ― Идём, с-смажем укус «Меккой».       ― А чего ты тут?..       ― Робу тоже не с-спалось.       Билл вытолкал шкета за дверь, прикрыв её, ― в тёмный коридор, где пахло смолой от синих в ночи панелей. В проёме, ведущем на кухню, на боку чайника на плитке гостил лунный блик. Дощатый пол поскрипывал под торопливыми Джорджиными шагами.       ― Роба не кусали, ― со знанием дела сказал он.       Кусали, ещё как ― все плечи от сходящих синяков жёлтые, ― когда приходилось затыкаться, чтоб не выдать их свиданки.       ― Иногда ему не спится. И не всегда для этого должны ку-усать пчёлы, Джорджи.       Без приступов не обходилось, но Грей справлялся. Терапевт потихоньку заменял его таблетки на более щадящие ― не бережёте вы себя мистер грей у вас ещё мальчишки славные растут.       Билл ждал улучшений больше, чем грядущего урожая трёх их вишен в садике.       Джорджи прошлёпал в комнатушку, включил там свет и замурлыкал плюшевому мишке — берёг, подаренного Робом на Рождество. Билл на миг обернулся в коридоре ― знал, что заснёт не в своей кровати.